Хелен Гуда – Истинная троих.Таверна для попаданки (страница 37)

Ирэна быстро, почти торопливо, взяла пластину и сунула её в один из ящиков стола.

— Вы должны уйти. Сейчас. Я не могу дать вам эту пластину — её отсутствие сразу заметят. Но вы видели её. Помните изображение. Камень… он хранится в Верхнем зале Совета, в специальном хранилище. Доступ к нему почти невозможен.

— Но если он ключ… — начала я, и голос мой дрогнул.

— Тогда вам нужно будет найти способ получить его, — сказала Ирэна, её лицо было напряженным. — Или… найти другой подобный камень. Легенда говорит, что в эпоху Первых Сёл таких камней было несколько. Они были… центрами связи между людьми и землей. Возможно, некоторые ещё сохранились. В руинах. В местах, где была жизнь прежде.

Это была тонкая нить надежды в кромешной тьме неизвестности.

— Руины Первых Сёл… где они?

— Их карты были уничтожены или скрыты, — сказала Ирэна. — Но… в самых древних архивах есть упоминания. Координаты, возможно, сохранились в другом формате. В песнях. В узорах на некоторых артефактах. Это будет поиск. Долгий и опасный.

Рауль уже поворачивал меня к выходу, к потайной двери.

— Тогда мы начинаем этот поиск. Но сначала — воссоединение.

Я сделала последний взгляд на Ирэну, на этот храм забытых знаний и запретных надежд.

— Спасибо, — сказала я просто. Слова казались слишком маленькими для того, что она нам дала — не просто информацию, но направление, цель, даже если эта цель была туманной и чудовищно опасной.

Ирэна лишь кивнула, её глаза снова были полны той болезненной надежды.

— Идите. И будьте осторожны. Совет наблюдает. И они боятся. А страх делает людей безжалостными.

Мы вернулись в темный проход, и каменная дверь закрылась за нами, оставив нас в тишине и сырости подземного пути. Шагая назад по узким коридорам, я думала не о том, как избежать Совета. Я думала о том, как найти этот камень или другой подобный ему. Как собрать рядом Рауля, Роберта и Эрнана. Как совершить этот обряд, смысл которого был скрыт в веках.

И самый страшный вопрос висел в моем сердце: что, если я не та? Что, если камень не отзовется? Что, если мы соберемся вместе, и ничего не произойдет, кроме того, что Совет схватит нас всех вместе?

Возвращение в покои было похоже на возвращение в золотую клетку, но теперь мы знали, что за её решеткой скрывается не просто дворцовая интрига, а мировая трагедия. Потайная дверь в стене спальни бесшумно закрылась, слившись со стеной. Я прислонилась к ней, чувствуя, как колотится сердце — от напряжения пути, от ужаса и надежды, услышанных в архивах.

Рауль зажег обычные светильники, разгоняя привычный полумрак. В их мягком свете его лицо выглядело уставшим, но собранным. Он был здесь, мой муж, ставший союзником в чужом и враждебном мире. Я смотрела на него, и вопрос, который давно вертелся у меня на языке, наконец вырвался наружу.

— Рауль, — начала я тихо, подходя к окну, за которым в кромешной тьме спала пустыня. — Совет… Они правят всем? Королевством? Или… у королевы есть реальная власть? Просто я смотрю на всё это… и вижу, что их слово — закон. Даже для тебя.

Он вздохнул, сел на край кресла, опустив голову.

— Формально власть принадлежит короне. Матери. Королеве Лиатрис. — Он произнес её имя с привычной почтительностью, но в его голосе не было тепла. — Она — законная правительница, потомок основателей этой цитадели. Но… время изменило баланс.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела знакомую усталость от придворных игр. — Совет, изначально созданный как совещательный орган лучших умов и стратегов для защиты выживания, со временем… стал самостоятельной силой. Их полномочия расширялись с каждым кризисом, с каждой новой угрозой монстров. Они управляют обороной, запасами, наукой, архивами. У них есть своя стража. Мать… она очень сильно прислушивается к их мнению. Она видит в них гарантов выживания. И они умело поддерживают эту иллюзию.

— А что, если они не хотят перемен? — спросила я, поворачиваясь к нему. То, что узнала в архивах, сложилось в страшную картину. — Что если им удобен этот статус-кво? Вечная война с монстрами, вечный дефицит, вечный страх… Это держит всех в узде. Это оправдывает их абсолютную власть. Что, если они боятся не того, что я новая разрушительница… а того, что я могу быть тем, кто эту войну закончит? И тогда их власть, их контроль станут не нужны.

Рауль замер, обдумывая мои слова. В его взгляде вспыхнуло понимание, а затем — холодная ярость.

— Ты думаешь, они готовы погубить даже шанс на исцеление мира, лишь бы сохранить свою власть? — Они уже похоронили легенду и все свидетельства о Первых Сёлах, — напомнила я. — Они называют это ересью. Не ошибкой, не трагедией — именно ересью. То, что угрожает их догме. А догма гласит: «Мы — последний оплот. Вне цитаделей — только смерть и монстры. Любая надежда на иное — измена». Да, я думаю, они способны на это.

Он встал и прошелся по комнате, его шаги были резкими, нервными.

— Мать… она не злая. Она просто устала. Устала нести бремя выживания целого народа. И она поверила, что только Совет знает, как это бремя нести.

— Тогда ей нужно открыть глаза, — сказала я твердо, подходя к нему. Внутри всё сжималось от страха перед тем, что я предлагаю, но отступать было некуда. — Рауль, ты должен поговорить с ней. Расскажи ей о том, что мы узнали. О легенде. О том, что Совет скрывает. Попроси… нет, потребуй для меня аудиенции. Только с ней. Без Советников.

Он смотрел на меня, и я видела в его глазах борьбу: сыновняя почтительность и долг придворного против растущего осознания того, что система, которой он служил, возможно, прогнила изнутри.

— Это опасно, Ясина. Если Совет узнает…

— Они и так знают, что я ходила в архивы! — вырвалось у меня. — Откуда они узнали что я попаданка, стоило мне только рассказать об этом? Я долго думала, и уверена, что на мне или в одежде или в чем-то были какие-то артефакты, передающие информацию или следящие за мной. Мы не можем просто ждать, пока они решат нашу судьбу. Нам нужен союзник. И королева — единственный, кто по статусу может им противостоять. Если она за нас… у нас появится шанс.

Он долго молчал, глядя на пламя светильника. Потом медленно кивнул.

— Ты права. Бегство и поиск камня без поддержки — самоубийство. Нам нужна легитимность. Хотя бы видимость её. — Он подошел ко мне и взял мои руки в свои. Его ладони были теплыми и твердыми.

— Я поговорю с ней. Завтра утром, до первого заседания Совета. Но будь готова ко всему, Ясина. Мать может не поверить. Или испугаться. Или… принять сторону Совета.

Я сжала его руки в ответ, пытаясь передать ему часть своей новой, хрупкой решимости.

— Тогда мы будем хотя бы знать. И начнем действовать соответственно. Но мы должны попытаться. Ради тебя, ради Роберта и Эрнана… ради всех, кто заслужил жить не в осаде, а в мире.

Он притянул меня к себе в быстром, крепком объятии.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — прошептал он мне в волосы. — Теперь отдыхай. Завтра… завтра будет тяжелый день.

Он ушел, оставив меня одну с тревожными мыслями. Я подошла к окну, уперлась лбом в прохладное стекло. Где-то там, в темноте, были Роберт и Эрнан.

Завтра. Все решалось завтра. У королевы. У матери моего мужа, которая боялась надежды больше, чем пустыни.

Я закрыла глаза, пытаясь представить её лицо. Лицо женщины, которая предпочла безопасную тюрьму опасной свободе. Смогу ли я найти слова, чтобы достучаться до неё? Или мы все будем обречены стать ещё одной страницей в архивах, которые Совет сочтет слишком опасными и спрячет в темноту навсегда?

Ночь была беспокойной и бесконечно долгой. Я ворочалась на шелковых простынях, которые казались колючими, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Мысль о том, что на мне может быть что-то, какая-то метка или устройство Совета, не давала покоя. Я осматривала платья, украшения, даже свои руки, но ничего подозрительного найти не могла. Это лишь усиливало паранойю. Значит, это было что-то хитрое, невидимое. Значит, они слышали всё с самого начала.

С рассветом в покои влетела, едва постучав, служанка. Её лицо было бледным, глаза испуганными.

— Леди Ясина! Вас… вас требует к себе Её Величество. Немедленно. Принц Рауль уже там.

Сердце упало, а затем забилось с новой силой. Так быстро. Значит, Рауль смог. Или… его уже вынудили рассказать всё. Я наспех накинула утренний халат, не став тратить время на сложные одеяния. Если это была ловушка, то пышность наряда меня не спасет.

Меня провели не в тронный зал, а в малый будуар королевы — помещение более личное, но оттого не менее строгое. Лиатрис стояла у камина, в котором несмотря на относительное тепло уже пылали поленья. Она была одета в простое, но безупречное платье цвета пепла, её обычно собранные в тугой узел волосы сегодня были слегка растрепаны.