Хелен Гуда – Истинная троих.Таверна для попаданки (страница 39)

— Я боялась, — призналась я, и голос мой звучал хрипло от сдерживаемых слез. — Весь день…

— Знаю, — он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть мое лицо. Его большие, теплые ладони приникли к моим щекам. — Прости. Я не мог прийти раньше. Пришлось быть уверенным, что за нами не следят в эту минуту.

Его взгляд был глубоким, изучающим, полным того невысказанного понимания, которое возникало между нами в самые трудные моменты. Пальцы медленно провели по моим вискам, сметая воображаемую пыль страха. Потом он наклонился и коснулся губами моего лба. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй который должен был меня успокоить.Я здесь. Мы вместе.

Затем его губы опустились ниже, к уголку моего рта, едва касаясь кожи, вызывая мурашки. Потом к другой щеке, к линии челюсти, к чувствительному месту под ухом. Каждое прикосновение было медленным, осознанным, словно он стирал следы чужого наблюдения, тревоги дня, заменяя их метками своей заботы, своей защиты.

— Они завтра будут здесь, — прошептала я, когда его губы нашли мою шею. Его дыхание было горячим на коже.

— Знаю, — снова сказал он, и в его голосе прозвучала та же сталь, что и утром. — И мы встретим их. Но не так, как они хотят.

Его руки скользнули с моего лица на плечи, мягко стягивая с них халат. Ткань соскользнула с легким шелестом. Ночная рубашка была тонкой, и я почувствовала, как его пальцы обожгли кожу сквозь неё. Он не торопился, его движения были почти ритуальными. Он словно заново знакомился с контурами моего тела, подтверждая реальность и мою, и свою посреди этого кошмара.

Когда его ладони обхватили мои бока, а губы наконец нашли мои, поцелуй был не жаждой, а необходимостью. Это был глоток чистого воздуха после удушья, якорь в бушующем море. Я отвечала ему с той же отчаянной потребностью, вцепляясь пальцами в ткань его рубашки, чувствуя под ней напряжение мышц, живую силу.

Он поднял меня на руки, как будто я невесома, и отнес к постели. Не было спешки, не было грубости. Была только невероятная, сосредоточенная нежность, смешанная с невысказанной яростью за всё, что с нами делали. Каждое прикосновение его губ, каждое движение его рук говорило:Ты не одна. Ты моя. Наше сопротивление начинается здесь, в этой темноте, в этой близости.

Он снимал барьеры между нами — ткань, страх, одиночество — с почтительным терпением. И когда наконец не осталось ничего, кроме кожи, тепла и переплетения дыхания, это было не бегством от реальности. Это было самым глубоким и правдивым погружением в неё. В его объятиях, под его телом, отвечая на каждый его жест, я не была пленницей или пешкой. Я была точкой опоры. Я была частью тихого, яростного заговора двоих против всей подавляющей машины Совета.

В пиковые моменты, когда мир сужался до вспышек за закрытыми веками и сдавленных стонов, я ловила его шепот, горячий и прерывистый, у своего уха: «Завтра… держись… мы будем вместе».

Потом, когда буря утихла, и мы лежали, сплетясь в темноте, тревога не вернулась. Она превратилась в нечто иное. В холодную, четкую решимость. Его рука лежала у меня на животе, тяжелая и успокаивающая. Его дыхание стало ровным рядом с моим ухом.

Они думали, что сломают нас страхом и разлукой. Они не знали, что каждая такая ночь, каждая такая встреча в темноте была не уступкой, а ковкой оружия. Оружия из доверия, из желания, из немой клятвы защищать друг друга любой ценой.

Я закрыла глаза, на этот раз уже не представляя лица испуганной королевы. Я представляла лица Роберта и Эрнана. Завтра. Мы будем вместе. И как бы Совет ни пытался это контролировать, он уже проиграл первый раунд. Потому что он не учел силу этой тихой, ночной ковки в темноте.

Я проснулась от ощущения пустоты рядом. Пальцы протянулись к теплой постели, но место было холодным и гладким. Рауль ушел так же бесшумно, как пришел. Ни следов, ни звуков — только его запах, еще чуть слышный на коже и на простынях. Сердце, которое на мгновение было спокойным и твердым, снова заколотилось от предчувствия.

Еще до того, как я смогла сообразить, что делать дальше, в покои вошла служанка — не та немолодая женщина, что сопровождала меня в парке, а молодая, с острым взглядом и безмолвной, но заметной суровостью. Она несла не просто платье — она несла костюм. Простое, строгое платье из темно-синей, почти черной ткани без украшений, с высоким воротником и длинными, закрывающими руки до кистей рукавами.

— Леди Ясина. Совет желает вас видеть. Они ожидают у камня. Это платье для… аудиенции, — ее голос был нейтральным, но в слове «аудиенция» прозвучал холодный отзвук лабораторного интереса. – Хотят провести повторную диагностику.

Мысль о том, что меня будут видеть у камня, не была новой. Но неужели они хотят увидеть что-то новое? А что если? Если они хотят посмотреть показатели при встрече с мужьями? Догадка заставила вздрогнуть и внимательно посмотреть на девушку служанку. Она же сделала вид, что не понимает причины моего пристального взгляда.

Они хотят провести испытание. Не просто встречу, а научный, контролируемый эксперимент. Наблюдать, как камнь реагирует на присутствие всех трех. Проверить легенду на практике, под своим присмотром.

Именно в тот момент, когда служанка помогала мне надевать это угнетающее платье, застегивая его с невиданной тщательностью, в моей голове родилась безумная мысль. Ход конем. Если они хотят использовать камень как инструмент измерения, то почему я не могу попробовать использовать его как инструмент… действия? Тот обряд, связь, что я увидела на изображении у Ирэн… Не могла ли я попытаться запустить его здесь? При свете дня, под их наблюдением?

Мысли лихорадочно крутились в голове. Я вспоминала картинку в архивах. Не детали, а ощущение. Три фигуры, не просто стоящие рядом с камнем, но… взаимодействующие с ним. Их руки были не просто прижаты к поверхности — они были расположены в определенных точках, образуя треугольник. Камень… не просто излучал свет. Он был как сердцевина, точка схождения потоков. Я не знала слов, не знала точных движений. Но знала принцип: объединение трех сознаний, трех «оттенков» энергии, чтобы пробудить в камне не реакцию, а активность. Не тест, а диалог.

Служанка, застегнув последнюю пряжку, молча указала на дверь. Моя подготовка была закончена. Две женщины из стражи стояли уже в коридоре, их взгляды были пустыми и профессиональными. Мы двинулись.

Путь по коридорам цитадели казался знакомым, но каждый поворот, который мы делали, подтверждал мои опасения. Мы не направлялись в тронный зал или зал совета. Мы шли к внутренним, охраняемым зонам, к тем коридорам, которые ведут к Верхнему залу и камню. По мере приближения, воздух стал ощущаться другим — густым, вибрирующим от скрытой энергии. Мои пальцы в тонких рукавах платья дрожали, но я сжимала их, стараясь успокоить дыхание.

Перед входом в зал стояли не просто стражники. Здесь были люди в темных мундирах с символами Совета на груди — ученые, наблюдатели, архивариусы с холодными, анализирующими глазами. Они расчистили путь, и я прошла между ними, словно подопытный образец, движущийся к аппарату.

Внутри зала свет был искусственным и резким. Камень, огромный, темный и испещренный внутренними мерцающими прожилками, стоял в центре на низкой платформе. И вокруг него, на расстоянии нескольких шагов, уже стояли трое.

Эрнан, Роберт… и Рауль.

Увидев их, мое сердце то ли замерло, то ли забилось с тройной силой. Рауль. Его взгляд встретился с моим, и в глубине его глаз, сквозь маску нейтральности, промелькнула молния — стремительное, обжигающее сообщение:Я здесь. Мы вместе.

Эрнан выглядел изможденным, но его глаза были острыми, как лед. Роберт казался более спокойным, но в его позе читалась твердая непокорность солдата, готового к битве.

Член Совета, тот самый архивариус с сухим лицом, выступил вперед.

— Леди Ясина. Вы уже знакомы с процедурой наблюдения камня. Сегодня мы проводим расширенный тест. Мы будем наблюдать реакцию камня на ваше одновременное присутствие. Это необходимо для подтверждения или опровержения некоторых… исторических данных. Его голос был безжизненным, но в глазах читался научный интерес, почти жажда. Он жаждал увидеть «данные» в реальности, цифры на своих инструментах, подтверждающих или разрушающих легенду. Его взгляд скользнул по Раулю с едва заметным удовлетворением — принц тоже был теперь частью уравнения, объектом в их опыте.

Именно тогда план, окончательно созрел в моей голове. Они ожидали реакции камня на нас. Четверых.

Я медленно перевела взгляд от архивариуса к ним троим. В моих глазах, я надеялась, они смогут увидеть не страх, а вопрос, призыв к совместному действию. Особенно Рауль, потому что он был посвящен в те же знания что и я. Сделала маленький шаг вперед, к камню. Мои пальцы прижались к холодной, почти живой поверхности.