Хелен Гуда – Истинная троих.Таверна для попаданки (страница 35)

Наконец, Эльда откинулась на спинку стула.

— На сегодня, пожалуй, достаточно. У Совета к вам есть вопрос иного рода. Есть ли у вас какие-либо просьбы? В рамках, разумеется, возможного.

Это была ловушка. Или возможность? Рауль советовал создавать «видимость процесса», показывать, что я пытаюсь встроиться. Просьба могла быть таким шагом. Но какой?

Мысль пришла внезапно, горячая и острая, как тоска. Я не видела их с того дня, как меня привезли сюда.

— Да, — сказала я, и голос мой прозвучал тише, но тверже, чем я ожидала. — У меня есть просьба. Ко мне в гости… могут ли приехать двое моих мужей?Роберт и Эрнан. Хотя бы ненадолго.

В комнате снова воцарилась тишина, но на этот раз — напряженная. Коррен приподнял бровь. Геллан перестал писать. Эльда смотрела на меня непроницаемо.

— По какой причине? — спросила она наконец.

— Чтобы… чтобы уменьшить чувство оторванности, — сказала я, подбирая слова, которые могли бы показаться логичными для них. — Они — часть моей жизни здесь, мое… укоренение. Их присутствие дает мне силы и чувство спокойствия. И… — я сделала паузу, вкладывая в голос нотку уязвимости, которую отчасти не нужно было и притворяться. — Мне просто очень их не хватает.

Члены Совета снова обменялись взглядами. На этот раз в нем было что-то понятное — холодный расчет.

— Ваша просьба необычна, — произнесла Эльда. — Обычно в таких случаях… контакты с прошлой жизнью минимизируются для чистоты эксперимента.

«Эксперимента». Это слово прозвучало как приговор.

— Но мы ее рассмотрим, — продолжила она. — Ваши аргументы… имеют смысл с точки зрения стабилизации психического состояния объекта. Совет обсудит это и сообщит вам о своем решении позже.

«Объекта». Не «гостьи». Объекта. Сердце упало.

— Спасибо, — пробормотала я, вставая. Ноги были ватными.

— На сегодня все, леди Ясина, — кивнула Эльда. — Вас проводят в покои.

Когда я вышла из круглой комнаты в холодный белый коридор, где меня ждали Верин и Каэл, по спине пробежал холодок. Они что-то знали. Что-то, связанное с той иллюстрацией, с «тремя столпами». И моя просьба о мужах лишь подлила масла в огонь их подозрений. Но в чем именно они меня подозревали? В тайном знании?

Дорога обратно в покои превратилась в беззвучный кошмар. Стены из светлого мрамора, казалось, впитывали каждый звук моего дыхания, каждый стук сердца, который отдавался в висках тревожной дробью. Верин и Каэл шли чуть позади, их шаги бесшумны, словно у теней. Я чувствовала их взгляды у себя на спине — не любопытные, а фиксирующие. Как и те приборы, что, возможно, были вшиты в стены.

Мои покои восточного крыла, обычно казавшиеся хоть и чужими, но убежищем, сегодня встретили меня ледяным молчанием. Дверь закрылась за мной с глухим, окончательным щелчком. Я прислонилась к холодной деревянной панели, закрыла глаза и попыталась унять дрожь в коленях.

«Объект. Эксперимент». Слова жгли изнутри. Они не видели во мне человека. Они видели феномен, аномалию, которую нужно изучить, каталогизировать и… что потом? Иллюстрация с тремя столпами была ключом. Ключом к чему?

Я не могла ждать. Мы не могли ждать. Нужно было действовать, пока Совет «рассматривал» мою просьбу — просьбу, которая, я теперь с ужасом понимала, могла лишь подтвердить их догадки о странной параллели между моей жизнью и древним символом.

Я металась по комнате, бесцельно касаясь вещей, не в силах усидеть на месте. Время тянулось, как раскаленная смола. Солнце за окном уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, когда я наконец услышала едва уловимый звук — легкий скрежет камня о камень.

Сердце замерло. Я застыла, уставившись на участок стены рядом с книжным шкафом. Одна из деревянных панелей, искусно сливавшаяся с остальными, бесшумно отъехала в сторону, открыв темный проем. Из него вышел Рауль.

Он выглядел усталым, на его обычно бесстрастном лице читалась напряженность. Одежда была чуть помятой, будто он долго сидел в одной позе.

— Ясина, — произнес он тихо, шагнув вперед. Панель закрылась за его спиной.

Я бросилась к нему, и он на мгновение обнял меня, крепко, нежно, но в этом прикосновении была вся необходимая поддержка.

— Они следят? — прошептала я, отстраняясь.

— Всегда следят, — так же тихо ответил он, оглядывая комнату. Его взгляд скользнул по потолочным карнизам, по вазам с цветами. — Но здесь, в старых покоях, есть мертвые зоны. Этот ход — одна из них. Я нашел его в архивах по чертежам цитадели. Но, Ясина, это ненадолго. Мне выделили покои в другом крыле, на другом этаже. Под благовидным предлогом «удобства для исследований». Я так понял, они хотят ограничить наше общение.

Холодок страха пробежал по коже. Они разделяли нас. Изолировали.

— Они что-то знают, Рауль, — выпалила я, хватая его за рукав. — О той иллюстрации. Они спрашивали об этом так, будто проверяли, помню ли я детали. А когда я попросила, чтобы ко мне приехали Роберт и Эрнан… они переглянулись. Будто я сама подтвердила их самые худшие подозрения.

Рауль сжал губы, его взгляд стал острым, аналитическим.

— Три столпа… и твои трое мужей. Да, параллель слишком очевидна, чтобы ее не заметить. И слишком странна, чтобы ее игнорировать. Совет не верит в совпадения. Они верят в закономерности и угрозы.

— Мне срочно нужно поговорить с Ирэной, — сказала я, и голос мой звучал почти отчаянно. — Та пластина… библиотекарь сказал, что ее отправят в нижние архивы. Она может быть уже там. Ирэна работает там. Она может знать, что это за иллюстрация, что значит «эпоха Первых Сёл». Она может… она может помочь нам понять, с чем мы столкнулись. Пока они не решили, что мы столкнулись с чем-то слишком опасным.

Рауль смотрел на меня несколько секунд, взвешивая риск. Потом кивнул, один короткий, решительный кивок.

— Сейчас. Пока они думают, что мы разделены и подавлены, пока они обсуждают твою просьбу. Это лучшее время. Но будь готова, Ясина. Нижние архивы — не место для прогулок. И если нас поймают…

Он не стал договаривать. Но этого и не нужно было.

— Я готова, — сказала я, хотя внутри все сжималось от страха.

Рауль снова подошел к стене, нашел почти невидимую глазу впадину в резьбе панели и надавил. Потайная дверь снова бесшумно открылась, обнажая узкую, темную щель, от которой пахло сыростью и старым камнем.

Он достал из складок плаща маленький светящийся камень — тусклый, но достаточный, чтобы осветить пару шагов вперед.

— Иди за мной. Не отставай. И не шуми.

Я кивнула, судорожно глотнув воздух, и шагнула в темноту вслед за своим мужем. Каменная кладка сомкнулась за нами, отрезая последний свет из покоев и последнюю видимость безопасности. Мы остались одни в тишине старого камня, на пути в самое сердце тайн неприветливого замка. Каждый шаг в этом сыром мраке был шагом к ответам. И, возможно, к большой беде.

Глава 14.

Мы шли долго. Потайной ход был не просто щелью в стене — это была запутанная сеть узких коридоров, лестниц, уводящих вниз, и низких сводчатых проходов, где приходилось пригибаться. Воздух становился все холоднее и насыщеннее запахом старой бумаги, пыли и чего-то еще — озоном, слабым непонятным гудением, исходящим откуда-то из глубин.

Светящийся камень в руке Рауля отбрасывал прыгающие тени, превращая знакомые очертания камня в пугающие гримасы. Я шла, почти не дыша, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрежету наших собственных шагов по пыльному полу. Страх сжимал горло, но острее была жажда узнать правду. Любую правду.

Наконец, Рауль остановился у неприметной, обитой железом двери, почти сливавшейся со стеной. Он приложил ухо к холодному металлу, замер на несколько секунд, затем осторожно надавил на массивную ручку. Дверь с небольшим скрипом, но поддалась.

Мы вышли не в коридор, а прямо в огромное, погруженное в полумрак пространство. Воздух здесь был другим — сухим, застывшим, пропитанным знанием. Это была библиотека, но не та, сверкающая и систематизированная, что наверху. Здесь царил творческий, почти священный хаос.

Стеллажи из черного дерева, вздымающиеся до самого потолка, теряющегося в темноте, были забиты не только знакомыми кристаллическими пластинами, аккуратно разложенными в нишах. Между ними, на полках, покоились толстые фолианты в кожаных переплетах, свитки пергамента, связанные шелковыми шнурами, и даже странные устройства из блестящего металла и матового стекла, тихо потрескивающие изнутри слабым светом.

— Нижние архивы, — прошептал Рауль, гася светящийся камень. Здесь и без него было достаточно света — его источали сами полки, мерцающие мягким голубоватым сиянием. — Хранилище всего, что Совет счел слишком старым, слишком опасным или слишком… неудобным.

Мы осторожно двинулись между стеллажами, словно плывя по молчаливому океану прошлого. И тут я увидела ее. За одним из дальних столов, заваленным развернутыми свитками и разобранными механизмами, сидела женщина. Ее рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, казались медным нимбом в тусклом свете. Она что-то быстро записывала в толстую книгу, ее перо скользило по бумаге с легким шелестом.