Хелен Гуда – Истинная троих.Таверна для попаданки (страница 34)

Поверхность плиты ожила, но изображение было нечётким, мерцающим, словно сигнал был слабым. Передо мной возникла не текст, а картина – старинная, нарисованная вручную иллюстрация. Она изображала женщину в длинных, простых одеждах, не похожих на современные дворцовые наряды. Она будто парила в небе, а у её ног стояли трое мужчин. Один был в доспехах простого воина, с мечом и щитом. Второй держал в руках свитки и мерные весы – торговец или учёный. Третий был одет в более богатые, но не дворцовые одежды, с символом какого-то здания на груди – возможно, чиновник или строитель.

Под иллюстрацией горела надпись на древнем языке, но я смогла разобрать лишь часть: «Три столпа… гармония… эпоха Первых Сёл».

Меня словно слегка толкнуло в грудь. Воин, торговец, чиновник. Это было поразительно похоже на моих мужей. Три разных сферы, три разных пути. Но здесь они были не мужьями одной женщины, а… как бы её опорой? Столпами чего-то большего? В описании не было слов «муж», «семья». Было что-то иное, более формальное, почти институциональное.

Я потянулась, чтобы увеличить изображение, попытаться прочесть больше, но тут пластина на столике вдруг резко вспыхнула и погасла. Старший библиотекарь, заметив мою активность, быстро приблизился.

— Этот кристалло-код повреждён и не предназначен для общего доступа, леди Ясина, — сказал он без эмоций, извлекая пластину из столика. — Он должен быть отправлен в нижние архивы для восстановления или утилизации. Прошу вас использовать только утверждённые материалы из текущих разделов.

Нижние архивы. Он произнес это слово. Ирэна работала там. Моё сердце учащенно билось. Я только увидела обрывок, кусочек какой-то древней истории, которая странным образом резонировала с моей собственной. Это была не просто случайность. Это было… указание? Но указание на что?

— Я… я просто посмотрела, — пробормотала я. — Это была старая иллюстрация. Очень красивая.

Библиотекарь ничего не ответил, просто убрал пластину. Я отступила назад, чувствуя взгляд Верина на себе. Рауль, заметив переполох, подошёл, его лицо было маской спокойствия.

— Нашла что-то интересное? — спросил он громко, для слуг.

— Старую картинку, — сказала я, стараясь звучать легкомысленно. — Но она испорчена. Библиотекарь говорит, её нужно отправить вниз.

Рауль понял. Его глаза встретились с моими на мгновение, в них вспыхнула искра понимания. Мы коснулись темы нижних архивов. Легально, случайно. Это был первый шаг.

Но нам не дали сделать второй. В эту самую минуту в библиотеку вошел другой слуга, в более официальном облачении.

— Леди Ясина, — произнес он, обращаясь только ко мне. — Совет по аномальным явлениям требует вашего присутствия для беседы. Немедленно.

Рауль сделал шаг вперед.

— Я её сопровождаю.

— Лорд Рауль, вам это не разрешено, — ответил слуга без колебаний. — Беседа проводится исключительно с леди Ясиной. Вас просят остаться в покоях или продолжить свои исследования здесь.

Мне стало холодно. Рауль не сможет быть рядом. Я должна идти туда одна.

— Я буду ждать вас в покоях, — сказал Рауль тихо, но его глаза передали всё: осторожность, поддержку и напоминание о нашей стратегии. Кормить их крошечными порциями. Не угрожать.

Я последовала за слугой, оставив Рауля в холодном свете библиотеки. Верин и Каэл шли за мной. Мы покинули Западное крыло и двинулись по коридорам цитадели в другую её часть – более официальную, строгую. Стены здесь были не из чёрного камня, а из светлого, почти белого мрамора, но они казались ещё более бездушными.

Мы подошли к высоким двойным дверям из тёмного дерева. На них не было никаких украшений, только матовые металлические ручки. Слуга открыл одну из них и отступил, давая мне войти.

Комната Совета была круглой, в центре стоял круглый стол из того же тёмного дерева. За ним сидели пять человек: три женщины и два мужчины. Все были в строгих, одинаковых серых одеждах, без каких-либо знаков различия. Их лица были внимательными, аналитическими, без дружелюбия или вражды – просто профессиональный интерес.

Никто из них не был королевой. Это были её инструменты. Очищенные, эффективные.

— Леди Ясина, — сказала женщина в центре, её голос был нейтральным и чётким. — Присаживайтесь. Мы хотели бы продолжить наш анализ вашего состояния и адаптации.

Я села на единственный свободный стул перед ними, чувствуя себя как школьница перед строгой комиссией.

«Будь собой», — снова пронеслось в голове. Я сделала глубокий вдох и посмотрела на них прямо.

— Я готова ответить на ваши вопросы, — сказала я тихо, но ясно. Внутри всё дрожало, но голос не дрогнул.

Женщина в центре, представившаяся Эльдой, гласителем Совета, положила на стол ладони. Ее пальцы были длинными и тонкими, без единого украшения.

— Спасибо за вашу готовность сотрудничать, леди Ясина, — начала она. — Начнем с малого. Расскажите, пожалуйста, как прошел ваш день. Что вас заинтересовало в библиотеке?

Вопрос показался простым, почти дружелюбным. Но взгляды остальных четверых были прикованы ко мне с такой концентрацией, что стало ясно — они ловят не слова, а малейшую дрожь в голосе, невольный жест.

— Библиотека… впечатляет, — сказала я осторожно, подбирая слова, как ступая по тонкому льду. — Это не то, что я ожидала увидеть. Все так… систематизировано. Мой муж, лорд Рауль, изучал хроники. А я просто смотрела.

— «Просто смотрела»? — переспросил один из мужчин справа. Мужчина представился Корреном. У него был пронзительный, как скальпель, взгляд. — Служитель доложил, что вы активировали один из кристалло-кодов. Поврежденный. Из запасников.

Мое сердце екнуло. Они уже знали. Каждый мой шаг фиксировался и докладывался мгновенно.

— Да, — подтвердила я, стараясь выглядеть слегка смущенной и ничего не скрывающей. — Я увидела старую пластину на столике. Было любопытно. Я положила ее на плиту, и там появилась картинка. Старинная иллюстрация.

— И что же было на этой иллюстрации? — мягко спросила вторая женщина, Лира. Ее улыбка не достигала глаз.

— Трое мужчин и женщина. В старинных одеждах. — Я описала увиденное, стараясь звучать максимально нейтрально. — Была надпись на древнем языке. Я разобрала только слова «три столпа», «гармония». Потом изображение погасло. Библиотекарь сказал, что пластина повреждена.

Я сознательно опустила часть про «эпоху Первых Сёл». Небольшая деталь, но я инстинктивно почувствовала, что ее стоит придержать. Пусть думают, что я ничего не поняла.

В комнате повисла тишина. Члены Совета переглянулись. Было ли это значащим взглядом или мне просто показалось? Меня пронзило неприятное ощущение, что они ждали, скажу ли я что-то еще. Что-то конкретное. Будто проверяли, признаюсь ли я в том, о чем они уже знают, но не говорят.

— Любопытство — естественное качество, — наконец произнесла Эльда, но в ее тоне не было одобрения. — Однако доступ к архивам, особенно к некаталогизированным или поврежденным материалам, требует специального разрешения. В будущем, пожалуйста, воздержитесь.

Это было не просьбой, а приказом. Я кивнула.

— Вы упомянули, что с вами был лорд Рауль, — вступил третий член совета, пожилой мужчина с седыми висками, Геллан. — Обсуждали ли вы с ним увиденное?

Вопрос был задан легко, но он висел в воздухе, нагруженный скрытым смыслом. Подозревают ли они, что между нами есть сговор? Что мы искали что-то конкретное?

— Нет, — ответила я честно. — Мы только подошли друг к другу, когда пришел слуга с вашим вызовом. Я лишь сказала ему, что нашла старую картинку.

Геллан медленно кивнул, записывая что-то на кристаллическую пластину перед собой. Неужели он фиксировал мой ответ? Или проверял его на правдивость каким-то магическим способом?

— Перейдем к следующему вопросу, — сказала Эльда, меняя тему так резко, что у меня закружилась голова. — Ваша адаптация. Есть ли у вас какие-то… физические или ментальные симптомы? Головные боли, видения, необычные сны? Ощущение связи с чем-либо в этом мире?

Они снова проверяли мою «пустоту». Искали признаки магии, пророчеств, всего, что могло бы сделать меня полезной или опасной.

— Нет, — сказала я, и это была чистая правда. — Только… чувство потерянности. Иногда сны о… о доме. Обычные сны.

— «Обычные», — повторила Лира, и в ее голосе прозвучала легкая, едва уловимая насмешка. Будто понятие «обычности» в моем случае было абсурдным.

Беседа продолжалась еще с полчаса. Они задавали вопросы о моей жизни здесь, о таверне, о том, как я готовила, как вела хозяйство. Вопросы были детальными, дотошными, но лишенными всякого человеческого интереса. Это был допрос под соусом вежливой беседы. И все это время я ловила на себе их взгляды — оценивающие, вычисляющие. Они чего-то ждали. Чего-то не договаривали. Было ощущение, что они кружат вокруг некой темы, но не называют ее, проверяя, заговорю ли я о ней первая.