Хелен Гуда – Истинная троих.Таверна для попаданки (страница 31)
Королева, словно не замечая нас, сошла первой, её серая свита тут же сомкнулась вокруг неё плотным кольцом. К Раулю и ко мне подошли двое мужчин в более простых, но таких же серых мундирах с гербом короны.
— Вас ожидает экипаж. Пожалуйте, — сказал один из мужчин без тени приветливости или враждебности. Его голос был ровным, как поверхность озера в безветрие.
Нас провели через плац к закрытой карете. Она была роскошной: тёмный лакированный корпус, мягкие бархатные сиденья внутри. Но когда дверца захлопнулась, я поняла. Напротив нас, на откидных сиденьях, устроились те же двое стражников. Они не смотрели на нас, их взгляды были устремлены в окна, но их присутствие заполняло всё пространство тяжёлой, немой угрозой. Это был не эскорт. Это был конвой.
Карета тронулась, подпрыгивая на брусчатке. Я смотрела в окно на мрачные улицы столицы, на спешащих по своим делам горожан, и чувствовала себя не гостьей, а заключённой, которого везут в тюрьму с максимальным комфортом, чтобы не тревожить публику.
Ворота цитадели поглотили нас, и через несколько минут мы остановились у бокового, неприметного входа. «Чёрный ход для неудобных гостей», — промелькнула мысль.
Внутри мир перевернулся с ног на голову. Если снаружи это была серая, аскетичная крепость, то внутри она дышала подавляющей, ледяной роскошью. Высокие сводчатые потолки, уходящие в полумрак. Стены, облицованные тёмным мрамором и чёрным деревом, в котором мерцали инкрустации из серебра и перламутра. Под ногами — толстые, безмолвные ковры, поглощающие каждый звук. Воздух был прохладным, с едва уловимым ароматом дымного ладана и старого камня. Не было ни ярких красок, ни золота. Только глубина, тень и дорогие, мрачные материалы, говорившие о власти, которая не нуждается в том, чтобы кричать о себе.
Нас провели по длинным, похожим друг на друга коридорам, где из ниш на нас смотрели безликие каменные маски, а факелы в железных бра отбрасывали прыгающие тени. Ни души. Дворец казался вымершим.
Наконец мы остановились у высоких двустворчатых дверей из тёмного дуба. Стражник отпер их массивным ключом.
Наши покои.
Роскошь здесь была почти ошеломляющей: просторная гостиная с коврами, сотканными из паутины редких пауков, что переливались радугой; спальня с балдахином над кроватью, украшенным жемчугом; даже маленькая купальня с бассейном, где вода нагревалась сама по себе, без дров. Стены были обиты бархатом, а в воздухе витал лёгкий аромат роз. Но за всей этой красотой скрывалась та же клетка. Дверь в коридор, ведущую наружу, была тяжёлой, дубовой, с массивным засовом. А снаружи, когда мы подошли к окну и выглянули, стояли они — четверо стражников у входа в покои. Их копья скрещены, лица неподвижны, как у статуй. Ещё двое патрулировали коридор, судя по шуму сапог.
Я подошла к двери и осторожно приоткрыла её, притворяясь, будто осматриваю комнату. Стражник у порога даже не моргнул — только его рука легла на рукоять меча.
— Пожалуйста, оставайтесь внутри, леди, — произнёс он ровным, безэмоциональным тоном. — Для вашей же безопасности.
Безопасности? Нет. Это была явная, наглая охрана от побега. Они не позволят нам выйти без приказа королевы. Покои были раем для пленников — уютным, но запертым. Я закрыла дверь, чувствуя, как решимость в груди твердеет, как камень.
— Они не дадут нам шанса, — прошептала я Раулю, когда мы остались одни. Он кивнул, подходя к окну и глядя на внутренний двор, где слуги сновали тенью.
— Пока нет. Но мы не для того здесь, чтобы бежать. Мы здесь, чтобы выиграть. Камень ждёт завтра. А сегодня… сегодня я намерен узнать, что же задумала матушка, – мужчина подошел к нише, в которой стояли книги и какие-то безделушки и прикоснулся к какому-то камню, и в стене медленно появилась дверь. – Будь здесь, я скоро.
– Я с тобой, – мне стало страшно отпускать его одного, а еще страшно оставаться здесь без него.
– Нет, милая, – и Рауль поцеловав меня скрылся в проеме, который тут же закрылся.
Тишина, последовавшая за исчезновением прохода, была гулкой и всепоглощающей. Я застыла на месте, прислушиваясь, но сквозь толщу камня не пробивался ни звук. Потайной ход растворился так же безупречно, как и появился, оставив лишь гладкую деревянную панель и узор на камне, который я теперь запомнила до мельчайшей трещинки.
Мой взгляд медленно скользнул по комнате, этой роскошной ловушке. Всё здесь было слишком совершенным, слишком стерильным. Я начала медленно осматривать отведенные нам покои. Подошла к камину, где потрескивали ароматные поленья, провела рукой по резной мраморной полке – пыли нет. Нигде. Книги в нише были переплетены в одинаковую тёмную кожу, корешки ровные, будто их никогда не открывали. Я взяла одну наугад – «Трактат о морских течениях Западного континента». Морские течения в пустыне? Забавно. Страницы пахли не стариной, а свежей краской и клеем. Бутафория.
Я подняла глаза к сводчатому потолку. В переплетении резных балок из чёрного дерева могли быть щели для наблюдения. В лепных розетках, откуда исходил мягкий, рассеянный свет без видимых свечей или ламп – подозрительное место для спрятанных кристаллов шпионажа.Даже в казалось бы пустом воздухе витал тот едва уловимый запах ладана – он мог маскировать другие, более тонкие ароматы, вроде тех, что используют маги-следопыты.
Но твердых доказательств не было. Только давящее ощущение, что каждое движение, каждый вздох, возможно, регистрируется, изучается, заносится в какой-то досье. Это было хуже, чем открытая угроза. Это был холодный, аналитический интерес паука, раскинувшего паутину.
Я села на край кровати, обхватив колени. Снаружи доносился мерный шаг патруля, сапоги по каменным плитам, раз-два, раз-два. Звук был успокаивающе предсказуемым. А вот неизвестность, в которую шагнул Рауль, сжимала сердце ледяными тисками. Он знал эти ходы. Значит, знал и его отец, или он сам открыл их в детстве. А что, если королева знает о них тоже? Что, если это не побег, а ловушка в ловушке?
Часы тянулись мучительно. Я потушила часть светильников, погрузив комнату в полумрак, и устроилась в кресле у окна, откуда был виден угол внутреннего двора. Я наблюдала, как факелы в стенных бра гасли один за другим по невидимому сигналу. Как сменялась охрана у дверей – чётко, молчаливо, в абсолютной темноте. В этой цитадели даже ночь была дисциплинированной.
Когда за окном начало сереть, в моём теле скопилась такая усталость от напряжения, что веки отяжелели. Я уже почти смирилась с самым страшным, когда едва уловимый шорох за спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулась.
Панель у ниши снова бесшумно съехала в сторону. Из чёрного провала выступила фигура в тёмном, запачканном пылью плаще. Рауль. Он выглядел усталым, но глаза его горели сосредоточенным, живым огнём. Быстрым движением он привёл механизм в действие, и стена сомкнулась.
— Тихо, — его шёпот был едва слышен. Он сбросил плащ, и под ним оказалась простая одежда слуги — серая рубаха и штаны. Он присел напротив, и от него пахло холодным камнем, сыростью подземелий и… тревогой.
— Здесь нас могут слышать? — так же тихо спросила я.
— Везде могут слышать, — он покачал головой. — Но в этих стенах есть слепые зоны. Старые вентиляционные шахты, заброшенные служебные ходы. Не все из них на виду у её соглядатаев. Пока.
Он вытер лицо рукой.
— Дворец болен, Ясин. Он не просто молчалив — он замер в ожидании. Мать правит не из тронного зала, а из Зеркального кабинета на седьмом ярусе башни. Туда вход только по вызову. Придворные… они не живут, они выполняют функции. Шепчутся только на самой нижней кухне, да и то о пустяках. Страх здесь — в воздухе, как эта пыль.
— Но ты что-то нашёл? — в голосе моём прозвучала надежда, которую я тут же попыталась заглушить.
— Нашёл тень, — сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то острое. — Есть человек. Вернее, была. Старая библиотекарша в нижних архивах. Её зовут Ирэна. Она служила ещё моему деду. Говорят, она… недовольна. Не тем, что мать правит, а тем,
Это было что-то. Слабая, едва мерцающая точка в кромешной тьме.
— А как мы…?
— Не мы. Пока — не мы, — перебил он. — Сегодня — встреча с Камнем. Это наш главный фокус. Ирэна подождёт. Сначала нужно выстоять это. — Он посмотрел на меня внимательно. — Ты готова?
Готова ли я? Нет. Но выбора не было. Я кивнула.
— Будь собой. Помнишь?
— Помню.
Снаружи послышался более громкий стук в дверь, не терпящий возражений. Ночь закончилась. Рауль быстро переоделся в оставленную на стуле дворцовую одежду — тёмно-синий камзол без украшений. Я сгладила складки на своём простом, но достойном платье, которое мне предусмотрительно положили в гардероб.