Хелен Гуда – Истинная троих.Таверна для попаданки (страница 23)

Рауль и Роберт снова обменялись взглядами, но на этот раз их усмешки стали более сдержанными.

– Отличное предложение, солнышко, – воскликнул Рауль. – Мы обязательно все обсудим.

– А я могу составить тебе компанию в дегустации новых блюд., – добавил Роберт. – Ради такого дела, я готов пожертвовать своей фигурой!

Тут в разговор вмешался Гастон.

– А я с радостью помогу тебе в обсуждении меню, – сказал старик, лучезарно улыбаясь. – У меня ведь тоже есть кое-какие идеи… старинные рецепты, которые я еще от своей женушки запомнил. Уж она-то знала толк в еде!

Я улыбнулась Гастону в ответ, чувствуя благодарность за его поддержку.

– Вот и славно, Гастон! Будем колдовать над новыми рецептами вместе. Под твоим мудрым руководством у нас точно получится что-то невероятное!

Поднявшись из-за стола и взглянув на Эрнана вопросительно, я взяла его под руку. От моего прикосновения он слегка вздрогнул, но не отстранился. "Интересно, ему неловко из-за вчерашней ночи?" - промелькнула в голове мысль.

– Идем, идем, мой герой, – шутливо проговорила я, мягко подталкивая Эрнана к выходу ведущему в купальню. – Сейчас мы тебя помоем, сменим повязку и как новенький будешь!

Эрнан, казалось, совсем и не возражал. В глазах появился лукавый блеск и хитринка, и теперь пришел мой черед смущаться, вспомнив прошлую ночь.

Мужчина ничего не ответил, только слегка сжал мою руку. И вместе, молча, мы направились в купальню.

Купальня встретила нас влажным, теплым воздухом и легким ароматом древесины. Свет, проникавший сквозь небольшое окошко под потолком, серебрился на поверхности большой купели, наполненной водой.

– Присаживайся, – сказала я, указывая на небольшую скамью у стены. – Сейчас я посмотрю, что там у тебя с раной.

Эрнан послушно сел, немного ссутулившись. Я осторожно присела рядом и начала медленно разматывать повязку. Ткань была местами присохшей, и каждое движение причиняло Эрнану явную боль.

– Потерпи немного, – прошептала я, чувствуя укол вины.

Когда повязка была снята, я ахнула. Рана, как мне показалось, выглядела немного воспаленной. Кожа вокруг покраснела, хотя гноя не было видно. Вчера она была в лучшем состоянии, а всему виной наши постельные игры.

– Кажется, немного воспалилась, – обеспокоено произнесла я, аккуратно прикасаясь пальцами к коже вокруг раны. – Но ничего страшного, сейчас мы все обработаем.

Эрнан вздохнул и указал на небольшую сумку, стоявшую в углу купальни.

– Я принес кое-что… – пробормотал он. – Там есть мази и травы. Я собирался принять ванну еще до завтрака, но… Рауль и Роберт предложили подождать тебя и попросить о помощи, – немного запнувшись рассказал мужчина.

Я кивнула, прекрасно понимая, о чем он. Рауль и Роберт не хотят недопонимания из-за того, что мы вчера провели вечер втроем в этой самой купальне и потому отправили сегодня Эрнана со мной сюда же. Так сказать, чтобы сравнять счет. Открыв сумку, я обнаружила несколько баночек с мазями, сделанными, судя по запаху, на основе пчелиного воска и трав, а также мешочки с высушенными травами. Интересно, а у них здесь есть пчелы? Растения и продукты очень похожи на привычные мне, из моего мира.

– Я расскажу тебе как заваривать, – произнес мужчина. Я внимательно выслушав его, наполнила небольшой котел водой, поставила его на огонь. Пока вода закипала, я смешала травы согласно инструкции и, процедив кипящий отвар, вылила его в купель.

– Готово, – сказала я, отряхнув руки. – Теперь нужно немного подождать, чтобы травы настоялись. А после ванны я обработаю рану мазью.

Эрнан молча кивнул, глядя на меня с какой-то несвойственной ему раньше нежностью.

– Спасибо, – тихо прошептал он. – За все.

Я смутилась от его благодарности.

– Глупости, – ответила я, стараясь скрыть смущение за шутливым тоном. – Кто же будет заботиться о муже, если не его жена.

Неловкая пауза повисла в воздухе. Чтобы ее разрядить, я встала и решительно произнесла:

– Ну, раз вода готова, пора начинать водные процедуры. Помочь тебе раздеться?

Эрнан покраснел еще сильнее, чем раньше.

– Я… я сам, наверное, справлюсь, – пробормотал он. Видимо он тоже вспомнил, как ночью справился без посторонней помощи.

– Ну как знаешь, – пожала я плечами, отходя в сторону. – Но если понадобится помощь, не стесняйся, зови.

Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня. Воспоминания о прошлой ночи, когда мы были так близки, нахлынули с новой силой. Я смущена, хоть и понимаю, что после всего что было между нами, это глупо, но ничего не могу с собой поделать. Я помню каждый его вздох, каждый жаркий поцелуй.

Наконец, Эрнан с трудом скинул с себя рубашку и расстегнул штаны. Было видно, как ему больно двигать рукой. Я хотела было предложить помощь, но он знаком показал, что справится сам.

Когда он остался полностью обнаженным, я невольно залюбовалась его телом. Несмотря на полученное ранение, он был сильным и мускулистым. На его коже виднелись шрамы – свидетельство работы, которую он оставил ради меня. И, конечно же, я не могла не заметить, как мужчина возбужден.

И тут он сделал то, чего я совсем не ожидала. Взял мою руку. Его пальцы были горячими, шершавыми, обжигающими. Он нежно, но настойчиво притянул мою ладонь к себе и положил ее на свой вздыбленный, горячий член.

Я ахнула. От неожиданности, от удовольствия, от осознания того, что сейчас произойдет.

– Эрнан… – прошептала я, чувствуя, как дрожит мой голос.

Он смотрел на меня сверху вниз. В его глазах плескалась такая буря эмоций, что я тонула в них. Он словно выставлял свою душу нараспашку, отдавал себя мне без остатка.

– Я хочу тебя, – прошептал он дрожащим, хриплым голосом, глядя мне прямо в глаза. Его дыхание обжигало мое лицо. – Очень сильно, безумно хочу. С тех пор, как увидел тебя впервые. С тех пор, как впервые коснулся тебя. Я схожу с ума от желания обладать тобой. И даже вчерашняя ночь не смогла утолить мою жажду. Позволь мне…

И в этот момент все мои сомнения, все мои страхи исчезли. Осталось только одно – дикое, всепоглощающее желание быть с ним. Я больше не смущалась, не стеснялась. Я хотела его так же сильно, как он хотел меня.

Медленно, с наслаждением, я начала двигать рукой вверх и вниз по его упругому члену. Кожа его была горячей, шелковистой, а под моими пальцами он пульсировал, словно живой. Эрнан застонал, закрыл глаза и откинул голову назад. Его тело напряглось, словно струна.

– Ты… ты сводишь меня с ума, – прошептал он, задыхаясь. – Боги…

Я не отвечала. Просто продолжала ласкать его, наслаждаясь каждым мгновением, каждым его стоном. Я чувствовала, как нарастает его возбуждение, как он становится все более и более напряженным.

И тут, не выдержав, он схватил меня за руку и потянул к себе.

Мир сузился до точки соприкосновения наших тел. Его рывок был подобен удару тока, от которого перехватило дыхание и подкосились ноги. Я не упала только потому, что он стал моей опорой, опорой из его рук, впившихся в мою спину. И в тот миг, когда наше тело слилось, не осталось ничего — ни купальни, ни трав, ни вчерашних сомнений. Были только его губы, обрушившиеся на мои с такой жадностью, будто он хотел вдохнуть в себя сам воздух из моих легких.

Этот поцелуй был исповедью и приговором. В нем не было вопросительной нежности вчерашнего вечера — только утверждение, властное и безоговорочное. Я ответила тем же, вцепившись в его волосы, чувствуя под пальцами влажные пряди и мощный затылок. Его язык вторгся в мой рот — настойчивый, требовательный, оставляющий послевкусие лесного чая, дымка костра и чего-то дикого, первозданного, что всегда таилось в его глубине. Я пила этот вкус, как утопающий глоток воздуха, и сама стала частью этой бури.

Звук рвущихся шнурков моего платья прозвучал довольно громко в тишине, наполненной лишь нашим прерывистым дыханием и плеском воды. Небольшие усилия — и ткань, еще теплая от моего тела, ослабла, поползла вниз. Он не стягивал ее, а сорвал одним резким движением, и влажный воздух обжег обнаженные плечи. Он оторвался, чтобы взглянуть, и в его темных, расширенных зрачках я увидела не просто желание, а благоговение, смешанное с животной жаждой. Его дыхание, горячее и неровное, опалило мою кожу.

— Я не могу больше ждать, — его голос был низким, хриплым от сдерживаемого напряжения, и больше походил на стон. Эти слова прозвучали не как просьба, а как констатация факта, закон природы. Его губы, обжигающие и влажные, оставили мой рот и устремились вниз — по линии челюсти, к пульсирующей точке под ухом, к хрупкой дуге ключицы. Каждое прикосновение его губ и языка было клеймом, заявлением прав. Когда платье окончательно упало к нашим ногам, я не почувствовала ни капли стыда. Только лихорадочную дрожь предвкушения, пробежавшую под кожей, как предгрозовое электричество.