Хайдарали Усманов – Неожиданный сюрприз (страница 35)
Но сам Велес Таал знал о том, что он – всего лишь способ. Он – ключ, который сейчас может просто стереть с лица этой Галактики сам факт существования руководства Торгового Консорциума. Его губы, подвластные имплантам, готовились произнести подготовленный текст. Ровно, без дрожи и без лишнего. Он начнёт рассказывать о корабле разумных осьминогов, о технологии, якобы не зависящей от магии, о фрагментах, и о местонахождении “доказательств”. Он будет говорить ровно настолько, чтобы зажечь зависть, но не настолько, чтобы вызвать недоверие. Голос должен сработать. Клише за клише. И каждый в зале будет жадно ловить слова, как кто-то ловит редкую валюту.
В то самое мгновение, когда его подключённое сознание понимало, что он – всего лишь сцена, Велес испытал странную, почти церковную тишину внутри себя. Он слышал эхо собственных деяний – тех воплей и проклятий, что он слышал раньше из других ртов – и, сквозь железный голос имплантов, у него мелькнула мысль, жгучая и чистая:
– Я сам привёл себя к их концу.
Он не мог ничего изменить. Импланты удерживали его ровно в той форме, в которой он был полезен. Внешне он выглядел собранным, даже достойным. Внутри – он всё чувствовал. Страх… Стыд… Непроизнесённое сожаление… Знание того, что всё, что он сделал для власти, теперь используется, чтобы отнять у него же её остатки.
Совет будет его слушать, переглядываться, примерять на себя всю возможную прибыль. В их лицах будет читаться реакция. Сначала осторожное недоверие… Потом растущее осознание ценности информации… Они уже не были простыми торговцами – они были архитекторами династий, и этот новый артефакт, который они все ждут, может дать им шанс переложить даже сами фундаменты. Никто не подсчитывал, кто из них первым нажмёт кнопку. Сейчас они будут меряться не мечами, а возможностями. Велес будет стоять в центре этого вихря – роль напускной, роль чужой, роль дороги к богатству, которая сейчас, возможно, и приведёт к их гибели, но они ещё этого не понимали.
Зал Совета – украшенный колоннами, с мраморным подиумом и панорамой звёзд за спинами собравшихся – уже наполнял тот странный, напыщенный покой, который бывает только там, где люди уверены в своей недосягаемости. Люстры бросали свой мягкий свет на лица тех, кто привык приказывать судьбами. Их сопровождение в виде статных киборгов держалось в сторонах, как охранные скульптуры. Ровно, чинно, бессердечно. Совершенная симметрия власти.
Тяжело вздохнув, Велес Таал тихо вошёл в зал. Его шаги будто считывали зал. Он приветствовал всех собравшихся формально, с привычной холодной вежливостью – как аристократ, привыкший к демонстрации почёта. Его руки были сложены по этикету, взгляд вперёд, голос, ровный и спокойный – приветствие, которое звучит не до конца крепко, потому что в нём слышится сдавленное отчаяние. В голове у Велеса Таала – звучала иная музыка. Импланты шептали свои приказы, цепочки команд уже были сверстаны. И он понимал, что его используют, чувствовал чужой алгоритм в себе, и это знание давило на него сильнее любой угрозы.
Лиара Джу сидела неподвижно, как фарфоровая маска на хрупком каркасе. В её глазах – холодные жемчуга внимания. Она замечала каждую микродвижущуюся мышцу лиц собеседников, каждый вздох, каждую попытку скрыть напряжение. Ещё до того, как Велес Таал закончил приветствие, в ней проснулся внутренний рефлекс – вкус прошлого… Обмана… И… Возможного предательства… В одно лёгкое движение Лиара уже начала двигаться. Хотела вскочить, чтобы своими речами разорвать форму обмана, ей уже явно слышались ароматы лжи… Она почти готова сорвать покрывало с предполагаемого секрета…
И в этот миг всё решает та самая искусственная сущность, вложенная в мозг Велеса Таала. Импланты, сработавшие по заранее заданной схеме, не дают никому возможности предпринять какие-либо меры. Они сопоставили факты быстрее, чем кто-либо в зале успел что-либо сообразить. Внутренние датчики зарегистрировали заранее отмеченный “триггер”. Не сигнал. Не слово. А именно сочетание присутствия лиц. Их биометрии и момента. И принимают холодное, безжалостное решение. Сработать.
Сначала – тонкий, почти незаметный сдвиг внутри тела Велеса. Его губы еле заметно дрогнули, а пальцы судорожно сжались. Затем, как будто изнутри, из центра груди или у самого основания шеи, вырвался свет. Это была не вспышка в привычном смысле. Это было полноценное внутреннее пробуждение – той самой плотности энергии, сконцентрированная до взрыва. В зале на долю секунды появился запах озона и старого металла.
А потом произошёл не взрыв в классическом понимании. Не каскад огня и разлетающихся осколков… Подобное просто не принесло бы нужного результата. В этом месте от подобного имелись все необходимые системы защиты, включая даже личные силовые щиты – коконы. Это был момент, когда материю перестают удерживать местные законы – и она перешла в другой вид существования. Тело Велеса, как тень при свете, растворилось. Сначала исчезла плоть… Затем ткань… И в конце осталась только былая форма. Свет… Взрывное кольцо, которое стремительно расширяется во все стороны, по всем направлением. Превращаясь в всепожирающий шар плазмы. Оно не ломает предметы – оно стирает их из мира привычных причин и следствий. Стекло не трескается, оно исчезает… Металл не крошится, он просто перестаёт быть металлом… Гуманоидные фигуры не разрываются – они обращаются в густой, всепоглощающий поток энергии, который подхватывается и растворяется.
Волна распространялась всё дальше, начиная от своего центра, что располагался в точке возникновения, подобно буре, но без звука разрушения – звук тут был просто преждевременен. Сначала ощущался гул и низкое подрагивание, и только потом – почти опоздавшие с этим уши улавливали тонкий треск, как будто даже само пространство пыталось сопротивляться. Волна шла рябью. Она не выбирала свою цель – оптика, интерфейсы, интегральные панели, чёрные ящики, киборги, люди – всё быстро сходит с карты бытия. Капли россыпи окрашенных в дорогой металл тканей и лакокрасочных слоёв не падали – они просто переставали отражать свет, поглощаясь экспансией этой освобождённой энергии.
Лиара успела сделать один жест – пытаясь броситься прочь, но движение ее руки оказалось бессмысленно. Через секунду пустота, куда направлялась её рука, наполнилась светом, её тело отозвалось эхом – и поглотилось. Ни визга, ни криков. Не было физического ломания, были лишь расширения и исчезания. Другие члены Совета, в их великолепных тога и бронях, даже не успели вобрать в себя реакцию. В глазах их – удивление, которое замерло как кадр в фильме, и… Осталась тишина.
А затем – наступил второй акт. Волна разбушевавшейся энергии, не остановившись на зале, пожирая всё на своём пути, даже не заметив мощной брони, и всех имеющихся систем защиты, и вырвалась наружу. Она охватывает близко пристыкованные корабли. Их корпуса, спроектированные как сосуды материи и поля, тоже оказались не в силах удержать внезапно поменявшиеся локальные условия – щиты проваливались, гравитационные компенсаторы срывались, и корабли, ещё мгновение назад величественные, рассеивались, распадаясь на невесомую пыль, на яркие, но беззвёздные вспышки, которые тут же таяли. Доки, линии подвеса, тетивы материи – все превращаются в ничто, и восторженная роскошь, которой они были свидетелями, испарилась как ночной туман на жаре.
Эта станция, ещё не так давно полноценный стратегический центр, массивный аппарат, управляемый миллионами линий сетей, испытала на себе тот же феномен, но в более глобальных масштабах. Централизованные ядра теряли стабильность состояния, контурные поля реакции размываются, тысячи дронов и платформ, работавших как шахматные фигуры её обороны, исчезали из существования не с оглушительным взрывом металла, а с ужасной, холодной границей, где реальность переставала цепляться за существование. Буквально через минуты, которые в нормальном времени могли бы показаться вечностью, от роскошного, надёжного и неприступного узла власти осталась лишь оболочка – холодный шар металла без души. Пустой… Лишённый активного управления… Без тепла и без движения…
Когда волна энергии затихла, осталась только запоздалое эхо. Пару секунд это был тонкий, низкий звон, затем – абсолютная немая пустота. Сенсоры находящихся поблизости кораблей записали этот факт. Отсутствие биосигналов, полное обнуление архивов, разрыв контроля. По датчикам прошла белая полоса “аномалии”. Это больше не физический отпечаток, это запись того, что был момент, в котором пространство изменилось. Камеры зафиксировали последние тени, датчики – пик энерговыделения, но не сам источник. Нет фигур, нет предметов, нет голосов – лишь тонкий шлейф и остаточное нагромождение тессерактного шума, который медленно рассеивался в пространстве.
Вспышка мощнейшего взрыва разрезала тишину, как острая бритва. И то, что осталось от станции, взмыло шаром бело-алого света, который сначала казался слишком сильным, чтобы быть реальностью, а затем – неожиданно чужим. Не просто пожар, а чистое разложение материи, когда свет рвёт молекулы и растворяет металл в слое плотной плазмы. Волна радиационного света и пламени рванула наружу – сначала медленно, потом с пугающей скоростью, как язва, растущая в геометрической прогрессии.