Хайдарали Усманов – Неожиданный сюрприз (страница 37)

В пространстве оставались редкие огни – аварийные маяки, отдельные капсулы выживших, медленно дрейфующие среди обломков. Но никто не спешил реагировать на них. Каждый пилот, увидевший чужой маяк, сначала думал, что это может быть ловушка. И в этом – в отсутствии доверия – родилась самая тёмная истина новой эпохи. Власть, выстроенная на страхе и корысти, не оставляет никакого наследия… Кроме руин…

Проблемы огров

Эта промежуточная Звёздная система, лежащая между коридорами торговых путей Фронтира – представляла полосу пустоты, которую на картах пометили сухой серой точкой и… Просто забыли… Для глаз она выглядит почти как отверстие в небе. Огромная, выцветшая звезда, у которой угасло пламя, оставив холодный яд и тонкий ореол редких вспышек реликтового света. Вокруг неё – ничтожный набор небесных тел. Один затёртый планетоид, мелкий пояс астероидов и несколько искрящихся осколков, что ещё кого-то помнили. Всё вместе – ничтожная станция на карте Фронтира, место, где даже пыль, казалось, отказывается оседать надолго.

Звезда, что находилась здесь уже практически не светит. Она тускло подсвечивает пространство вокруг себя только отголосками прежней жизни – флуктуациями нейтронного шороха и редкими выбросами протонного фона. Цвет её – не тёплый янтарь, а выжженный хлорид. Грязно-серый с едва заметной зеленью. Внутри её остова плавятся редкие магнитные токи, и в безмолвии они стонут, как старые механизмы. Свет, который доходит до планетоидов, – рваный, холодный. Он не обнимает, он лишь объясняет, что здесь больше нет тепла.

Планетоид – этакая каменная скорлупа без души. Его кора была изломана узкими трещинами. По поверхности растянулись чёрные жилы древних шахт, когда-то вбиваемых сюда в надежде на руды, ныне заброшенных, наполовину рассыпавшихся. Следы доков и платформ, плитки причалов, выеденные временем и метеоритами, напоминают о прошлом. Мелкий, но когда-то работающий рудник, пара лабораторий для образцов, один ангар, который не раз видел призраков. Его гравитация – жалкая жалоба, едва достаточная, чтобы удерживать тонкие слои газа у поверхности. Ветер там – редкий, горячий от зародыша кристаллической соли, и пахнет он железом и старыми обломками.

Имевшийся в этой системе астероидный пояс – некрашеная декорация, состоящая из десятка камней, валяющихся по тонкой орбите. Они – древние обломки, каждый со своей историей. Где-то там мог дрейфовать кусок металла, испещрённый резьбой от пушек, где-то – полусгнившая панель солнечных батарей, с надписью, стёртой буквально до штриха. Местные камни вращаются в расстроенной хореографии. Некоторые медленно цеплялись друг за друга, образуя временные скопления, другие холодно пролетает в одиночку, не интересуясь ничем. При близком пролёте можно услышать тихий треск микрометеоритов, врезающихся в кору. И этот звук был как скрип старых листов бумаги в пустой библиотеке.

Тишина здесь никогда не была благородна. Она плотная и злая. Она концентрируется в каждом углублении, в каждой выемке реголита. Даже радиосигналы здесь размыты. Фон фонит редкими импульсами, которые не тянут на язык живой беседы – это отголоски старых маяков, срабатывающих от дребезжащих часов. Иногда на частотах проскальзывают обрывки посланий. Несинхронизированные вызовы спасателей, старые бухгалтерские отчёты, заархивированные запросы от перевозчиков. Они звучат, как эхо чужих дел, которые давно перестали быть актуальными.

На мёртвых орбитах могли даже находиться какие-то артефакты. Не крупные, но важные для тех, кто их ищет. Какие-то старые пластины с шифрами, вырванные из каких-то кораблей трюмы с наполовину распавшимися контейнерами, и какие-то обломки. Среди них можно найти и предметы, которые ценятся для каких-нибудь старьёвщиков. Облезлые датчики, забытые картриджи с картами систем, реле для старой навигации, запасные узлы для двигателей – то, что у вас никогда не купят в порту, но что спасает в нужный момент. Они привлекают маргиналов Фронтира – от голодных банд до осторожных искателей чужих тайн. Но здесь, под угасшей звездой, даже такие поиски – игра на выносливость. Запасы редки, споры с хищниками Фронтира бесполезны, и каждый такой поиск мог привести к огромным проблемам. Так как это была весьма опасная лотерея.

Инфраструктура – едва заметна. Остатки коротковолновых ретрансляторов где-то под поверхностью, покрытые слоем космического облёта. Пара опорных столбов – мачт для датчиков – стоят, как корчи. Периферийные луны не держат баз, и потому базовой логистики нет. Навигационные маркеры здесь холодны и расчётливы. Их не поддерживают, они только всплывают в навигационных картах как предупреждения – “риск, низкая значимость”. Для прихода торговых кораблей здесь нет интереса. Расходы на дозаправку и простой не окупаются. Для флотов – нет инфраструктуры, для поселенцев – нет благ.

В этой системе всё обстоит именно так, как обычно в таких местах. Космический вакуум, резкие перепады температур на солнце и в тени, обжигающая радиация от редких вспышек. Электромагнитные бури случаются редко, но когда приходят – ломают старые схемы. Радиационные неровности дают отголоски в старых датчиках. В таких днях никто не летит сюда без брони.

Ещё здесь есть следы пустоты духа разумных. В одной из расщелин – покинутый пост наблюдения с сломанной камерой, в другой – тёмная капсула, где нацарапана одна единственная фраза:

“Мы ушли за топливом. Возвращаемся.”

Рядом – отпечаток детской ладони, выгоревший на матовой панели. Кто-то пытался оставить след надежды, но звезда его стерла. И всё же эта пустота не безмолвна для тех, кто слушает. В ней слышны шорохи микросекунд – щелчки поломанной электроники, едва уловимое свист, когда старые магнитные поля сталкиваются. Здесь возможны мелкие чудеса. Благодатная находка в виде работающего конденсатора… Охотник-одиночка, спрятавший уединённую хижину под слоем обломков… Или сигнатура, означающая:

“Здесь, в прошлом, кто-то оставил тайник – и он ждёт, чтобы его нашли.”

Для большинства Фронтира эта промежуточная система – ничто. Для тех немногих, кто умеет читать карты уныния, она – возможность. Место, где можно спрятать груз, поставить ловушку, похоронить следы. Это естественная прачечная забвения, где даже шрам длится вечно.

Ночью, если так можно сказать о месте без ночи, планетоид блуждает в сером свечении, и отблески от осколков бросают на поверхность тонкие полосы света. Ветер – тот редкий хлоридный вздох в расщелинах – приносит запах металла и старой смазки. И где-то там, в глубине, можно увидеть мерцание отражателя. Крошечный маяк, давно заброшенный, но всё ещё говорящий в пустоту:

“Проходите мимо. Здесь не выжить.”

И всё же он манит – не обещанием, а напоминанием. Напоминанием о том, что где-то в пустоте существует пространство, которое хранит истории, и что в самом мраке иногда зреют решения, которые изменят чьи-то миры.

…………

Но в этот раз данная пустующая система, в которой очень редко появлялись даже просто проходящие мимо транзитные корабли, назревало что-то весьма серьёзное. Так как практически, примерно, в одно и тоже время с двух противоположных векторов сначала появились лишь яркие точки, обозначающие прорыв гиперпространства. Затем эти самые точки обрели силуэты и стали кораблями.

С одной стороны – выстраивалась достаточно многочисленная группа малых кораблей класса корвет. Низкие, коренастые корпуса, короткие килевые вырезы, носы, что казались нарочно утолщёнными для таранного удара. Они шли быстро, с рывками, дрожа на волнах ионного шлейфа. Их дымно-жёлтые выхлопы и искрящиеся плазменные отблески вокруг двигателей выдавали древние, но ухоженные реакторы. На бортах можно было заметить ряды контактных знаков. Грубые явно намеренно выгравированные гербы, похожие на зубы и рога, рядом с металлическими клеймами верфей. По радио начали раздаваться короткие, резкие команды, шумных и резких голосов, которые по тембру можно было принять за крик крупных существ, говорящих через механические фильтры.

С противоположного вектора вынырнула другая группа кораблей – более тяжёлая. Фрегаты с длинными бортами, выступающими гондолами и большими шлюзовыми люками. Их конструкции были старой школы. Толстые швы, внешние кабели, иногда дополнительно окованные целыми листами металла участки брони – следы многолетнего ремонта и доработок на полях сражений. На некоторых бортах до сих пор висели вывески верфей-оркоусов, с инициалами и годами постройки. Их двигатели взрывались волнами тёмного пламени при манёвре, и это придавало им вид небрежной, но угрожающей мощи.

Большинство из постепенно собирающихся в этой системе кораблей были корветы и фрегаты, второго-третьего поколения. По меркам Фронтира не новьё, но не дряхлые. Машины, что пережили войны и знают цену починки под огнём. Их корпуса не были “гладкими” – то и дело выпирали старые донные пластины, антенны, кинжальные крепления для манипуляторов. Пара-тройка лёгких крейсеров держалась на флангах, словно старые вожди. Они были выше, длиннее, с командными модулями, чьи антенны сенсорных комплексов сейчас буквально сияли от излучаемых ими волн. Эти крейсера также не были новыми технически, но комплектовались бронированными мостиками и соединительными виртуальными “мостами” для передачи приказов в реальном времени.