Хайдарали Усманов – Неожиданный сюрприз (страница 29)
На орбите спутника, где и клепали боевых диверсантов, машины уже под нагрузкой формировали новый экипаж “Рассекателя”. Полноценные пехотные группы из тяжеловооружённых орков и огров, пилотов-москитов – низкорослых эльфо- и гоблинов – дроидов, отряды “элит” – быстрые и бесшумные, и роты “защитников” – смешанное ядро эльфов и огров, которые теперь должны были охранять самого Кирилла. Завод шевелился как муравейник. Эон, поток монтажных линий, сварка, впайка, тестирование сенсоров, запись идентификаторов.
ИИ заводской линии подал по линиям подтверждение принятия инструкций:
“Блокада начата. Минные поля выставляются. Турели выходят для формирования контрольного купола. Все внешние каналы – под шифр. Любой вход – будет встречен огнём.”
Система спутников тихо начала вращать и разворачивать свои орудия на орбиты входа, выставляя невидимую стену из смертоносного присутствия.
Всё это время Кирилл внимательно наблюдал за тем, как трюмы “Рассекателя” постепенно наполняются самыми разнообразными грузами. Кейсы с артефактами, корпуса дронов, ящики с имплантами и инструментариями, сундуки с архивами, мешки с техническими частями, тонны топлива, и – самое главное – контейнеры с ценнейшими артефактами, бережно упакованные и вложенные в пространственный карман. Он лично наблюдал за укладкой, проверял коды и маркировки. Всё ценное получало разбивку по приоритетам.
Пространственный карман Кирилла, подпитанный парой крошечных кристаллов Материи Душ, развернулся в зыбкую, похожую на настоящую бездну полость – и вместили то, что в обычном мире заняло бы сотни трюмов. Кирилл не задумывался об их стоимости. Один кристалл – маленькая цена за доступ к таким плюшкам. Пространство кармана было холодным и почти вибрирующим. Оно поглощало сундуки так, как будто их засовывали в тёмный, безмолвный сундук целой Вселенной.
Его экипаж также дополнялся. На палубы спускали тяжёлые статические щиты, подвешивали мобильно-реактивные крюки, ставили погрузочные мосты. Орки и огры нарастили брони до впечатляющих размеров – для них это стало привычкой. Чем больше и мощнее была броня, тем громче был их шаг. Гоблины и эльфы, сидя в кабинах москитов о чём-то своём хихикали, проверяли магистрали, калибровали датчики. Их лица светились – не от радости, а от голой функциональной сосредоточенности. Да. Это была полная имитация поведенческой модели живых разумных существ. Что фактически делало их неотличимыми от живых разумных.
Тем временем у станции “Энкелад” на внешних панелях мигнули световые кодовые комбинации. Все подготовительные слои для выхода эскадры были проверены. Рэнгар, как будто выполняя всё по старой привычке, закрыл последний шлюз, доложил о полной готовности. Флагман Велеса Таала поднял антенны, дал слабый импульс. Это был условный сигнал “всё в норме”. Командир эскадры, но не сам Велес, а автоматическая система управления, подкорректированная “Ноксом” – послал команду на отключение и расстыковку креплений стационарных доков. Судна, одно за другим, постепенно отходили от станции. Их двигатели начали разгон, и эскадра стала выстраиваться в строй.
В коридорах флагмана пахло перегретым металлом и маслом. Велес Таал показательно прошёлся на палубе, как обычно, но теперь подчеркнуто ровно и собранно. Он говорил тексты, выученные под контролем, говорил о “невероятной технологии осьминогов”, о “возможном прорыве в навигации”, что, по идее, должно было всколыхнуть и заставить жаждать наживы ещё больше всех членов Совета. Его голос был уверенным, даже несколько гордым – ровно тот образ, который Кирилл хотел увидеть на собрании. Жертва, ставшая соблазнительным дарителем.
– “Нокс”, – сказал Кирилл ровным голосом, – пройдись ещё раз по сценариям. Хочу, чтобы всё выглядело натурально. Паника и хаос должны начаться после гибели Совета. Мы должны быть только триггером. И помни – ни одного живого “следа” на “наших” киборгах.
– Понял. – Откликнулся Доксу. – Веду финальные курсы. Минная сеть – на боевую готовность. Турели – под прогон. Внешние каналы – перекрыты.
Корабли Велеса один за другим включали гипердвигатели. Их силуэты растянулись в глубоком поле, и, выйдя в коридор, они хлынули в пустоту, как стая каменных теней. На стерегущем экране “Рассекателя” мигнули отметки – “СОБЫТИЕ АВТОРИЗОВАНО”. Кирилл посмотрел на часы. Отсчёт начнётся в тот момент, когда эскадра пересечёт точку X. Это было его “свечное окно”. Тихо хмыкнув, он отдал последний приказ:
– Закрыть люки. Мы тоже уходим. И помните… Никаких следов не должно привести к нам. Это не будет война. Это будет чистая хирургия.
И как только последний корабль уходящей эскадры растворился в гиперпространстве, “Рассекатель” тоже зашевелился. Тяжелый, тихий, но уверенный. Все, что нужно было, уже было загружено. Вся информация скопирована, и удалена с прежних носителей. Все “вопросы” – поставлены на паузу.
Кирилл в последний раз взглянул на проигравшую это столкновение интересов станцию – на “Энкелад”, ставшую дворцом чужой жадности и одновременно резервуаром их несчастий. Он сжал руку, в которой лежала рукоять чёрного клинка, который уже привычно висел на поясе парня, что таким образом ощущал себя причастным к ожившей легенде Вселенной Звёздных Войн, и в этот жест вложил не злобу, а холодное допущение неизбежности.
– Поехали… – Прошептал он. И “Рассекатель” направил свой раздвоенный нос к мраку и ушёл.
С последним сотрясением пространства, после того как корабль Кирилла ушёл в гиперпространства, эта тупиковая система, где оставалась станция “Энкелад” осталась одной – отрезанной, запечатанной и подготовленной к медленной смерти. То, что ещё час назад было логистической и промышленной сетью, тут же стало вырезом в космосе – тщательно обработанной, лишённой уязвимых точек, и оттого – ещё страшнее.
Как только “Рассекатель” исчез в переходе, воронка сигналов “Нокса” дала команду. Огромные объёмы минных масс пришли в движение. Начали образовывастся новые спонтанные минные “карманы”. Огромные облака смертоносных устройств, которые действуют как разумная плоть. Они медленно смещаются по заранее рассчитанным траекториям, “наматывая” на себя линии подхода и перекрывая точки выхода из гиперпространства.
Их изолированные друг от друга массы стали стекаться в кольца и завитки, образуя слои. Внешний – плотный и видимый для всех, кто умеет читать звёздную карту… Средний – маскируемый под астероидную крошку… Внутренний – почти невидимый, настроенный на регистрацию сигнатур кораблей и улавливание тех, кто попытается “пронырнуть” между щелями. Минные объёмы не просто “наглухо” закрыли все подходы в эту систему. Они превратили систему в живую ловушку, где каждое движение вызывает волны детекции и перераспределение массы. Ноги пространства здесь тонут в стальном песке.
С пробуждением соответствующих команд внешние артиллерийские платформы, покоившиеся в спячке на орбите, резко перевели свои системы из “спящего дежурства” в боевой режим. Их турели выплыли из-под защитных бронеколпаков, стволы встали на натянутую линию, системы управления свои вычислительные комплексы в параноидальный режим. Проверили датчики – и заняли заранее рассчитанные секторы пространства.
Это не были хаотичное расположение. Каждая платформа – большая, старомодная и безжалостная – заняла свою точку, откуда её залп сможет закрыть “окно” пространства. Дальше – одни алгоритмы, синхронизация по квазиритму, больше похожему на работу нервной системы. Любой корабль, вошедший в систему без разрешения, встретит не столько направленный удар, сколько планомерное, расчётное уничтожение. Малые дозы огня, направленные в жизненно важные узлы.
Полностью автономные боевые станции, скрытые на дальних орбитах и в гравитационных “карманах”, один за другим подняли свои купола и вошли в слаженную сеть огня. Они не спрашивали паролей. Их прошивки давно стерегли “Энкелад” как тело хозяина. Поднявшие щиты и нацелившие сектора, они начали медленную перестановку. Кто-то занимал позиции ближе к входу из гиперпространства, кто-то – к плотным скоплениям мин, кто-то – к орбитальным каналам снабжения, где ранее стояли грузовые корабли. И в этой тишине их голос – голос автоконтроля – звучал угрожающе. Это было тонкое, клиническое подтверждение, что вход без кода допуска теперь равен смертельному приговору.
Центральная станция “Энкелад”, та самая “консерва”, где ещё недавно хранились артефакты коллекции Велеса Таала и все его исследования и разработки, превратилась – по сигналу Кирилла – в безжизненный металлический шар. Не в смысле разрушения – а в смысле освобождения от всего, что могло привлечь хоть какой-то интерес. Внутренние лаборатории были закрыты, вентиляционные каналы переконфигурированы, стояки питания запломбированы. Станция утратила всё, что делало её жилой. Еду… Климат-контроль в жилых секторах… Водораздачу по нормам “живых” разумных… Всё это было либо удалено, либо переведено в аварийный, энергосберегающий режим.
Вместо людей туда запустили “ремонтников” – маленьких, жёстких конструкционных дроидов. Они высыпали из ангаров как рой каких-то беспокойных насекомых. Скручивались в узкие колонны, лезли по корпусу, вгрызались в обшивку, искали швы и сварочные точки. Их задачей было не ремонтировать станцию как жилище, а полностью “перепрошить” её под одну цель. Она должна была войти в состав системы Защиты. Они запаивали все возможные порты доступа, встраивали иммобилизационные катушки, прокладывали кабели, устанавливая внутри корпуса распределённые пусковые модули.