Хайдарали Усманов – Неожиданный сюрприз (страница 28)

– Это сработает. – Сказал он наконец. – Они не вытерпят. Они приедут. Они любят запах эксклюзива.

– Вероятность явки ключевых лиц – больше восьмидесяти шести процентов. – Холодно подсказал “Нокс”. – Основная уязвимость – один из них может прислать доверенного представителя. Советники любят рисковать чужой шкурой. Я рекомендую усилить психологическое давление. Вложим в письма “живые” доказательства – фрагменты видео, где видно, как “нечто” глушит эманацию камня.

Это добавляло искры в план. Не только обещание, а частичное зрелище. “Нокс” подготовил короткие ролики – фрагменты, на которых с большой натяжкой видно, как прибор “не реагирует” на внешнюю магическую проверку. Кадры были достаточно нечёткими, чтобы спорить о подделке, но чёткими в одном. Владелец таких знаний имеет власть.

Чтобы усилить эффект, Кирилл предложил, чтобы Велес лично рассылал приглашение через доверенные ему каналы. Печать и голос – давали эффект аутентичности. Кирилл знал – эти люди слышали голос Велеса много лет, голос, от которого зависели контракты, кредиты, выплаты. Когда они слышали “вам звонит Велес Таал”, сомнения отступали.

Сообщения оформились в нескольких версиях – для каждого типа адресата своя нота. Для банкира – акцент на прибыли… Для заведующего военной отраслью – на стратегическом превосходстве… Для промышленной сферы – на контроле над ресурсами… Для самих руководителя информационной сферы – на стремлении не упустить шанс обесценить магическую зависимость. Везде – обязательное требование личного присутствия, везде – тонкая приманка:

“Лимитированная трансакция, лично.”

Кирилл и Велес отрепетировали и подписи. Не только текст, но и “живое” аудиосообщение, где Таал повторяет ключевые фразы. Для большей достоверности в письме были приложены поддельные, но правдоподобные квитанции о перевозках материалов, номер ставок на черных торгах, фрагмент логов “Виритуса” – всё это выглядело так, как будто Велес отказывается от престижа, обнажая костяк.

– Хорошо. – Проговорил Кирилл. – И ещё одна тонкость. Поставим условие – “никто не сможет участвовать по удалённым каналам”. Это их разозлит больше всего. Так как никто из членов Совета Консорциума не любит показывать своё лицо там, где можно уйти анонимно. И смысл – “мы решаем судьбы, смотря в глаза”.

“Нокс” быстро смоделировал поведенческую карту. Кто скорее приедет лично, кто сначала пошлёт представителя, кого придётся дополнительно подкупить, у кого – семейные амбиции, которые можно задеть, чтобы он приехал. Для каждого имени была рассчитана отдельная ставка. Что обещать, что напомнить, какой слабостью ткнуть.

– И ещё… – добавил Кирилл, – пусть в письмах будет чёткий намёк на личную выгоду. Вроде “я готов предложить частичную технологию в обмен на личную гарантию власти в ключевых системах”. Это заставит самых хитрожопых съёжиться. И они точно приедут. Чтобы не упустить то, что может их возвысить.

Наконец письма ушли. Не массово – выборочно, с отдельными маршрутами доставки. Личные вызовы, налоговые уведомления, тайные приглашения. К каждому – кусочек доказательств и несколько “драконов”. Координаты… Фрагмент логов… Аудиосообщение…

Кирилл видел, как система реагирует. В панели хореографически мигали индикаторы – “прочитано”, “подтверждено получение”, “готовится ответ”. В течение всего лишь пяти часов начали приходить подтверждения. Практически все были согласны прибыть. Никто не просил отсрочки. Никто не посылал на эту встречу своего “доверенного” представителя. Так что в этот список попадали именно те, кого Кирилл особенно хотел видеть на той встрече. Те, кто руководил этой организацией. Жадные, амбициозные, не способные отказать себе в возможном рычаге влияния.

Он улыбнулся – хищно, удовлетворённо. План был запущен. Впереди – несколько дней нервов, и ожидания развязки. Но основное было уже достигнуто. Клубок змей начал шевелиться.

Велес Таал, всё также стоящий рядом, тихо шевельнулся и, как марионетка, произнёс в микрофон сухую фразу, звучащую точно и по-человечески виновато:

– Я вызову Совет. Лично. Я пришлю… свою подпись. Я – обещаю.

Кирилл посмотрел на него. Внутренний голос тихо прошептал парню:

“Он лишён воли, но голос у него остался. И этого хватит, чтобы призвать всех к вниманию. Их алчность – наша самая сильная бомба.”

После этого он дал “Ноксу” команду готовить техническую поддержку. Маскировать трафик. Подготовить ложные маршруты для тех, кто захочет проследить происхождение сообщений. Подстроить время – чтобы на встрече был полный зал. И – самое главное – зарезервировать окно, когда “Рассекатель” и его отряд будут уже достаточно далеко. Именно тогда его киборги и смогут начать операцию, едва Совет соберётся и станет уязвим.

Письма ушли в ночной эфир Консорциума – и там, где всегда правили интересы, уже начиналась первая очередь желающих.

Ночь – или то, что здесь называлось ночью – спустилась тягучим покровом на “Энкелад”, но в её чёрной глубине пульсировали огни ангаров и точечные маячки стыковочных рук. Эскадра Велеса Таала сейчас не раздражала покоя – она работала. Как рабочая машина, у которой нет души, а есть только назначение. Груз… Маршрут… Цель…

Корпуса кораблей, казавшиеся в статике одинаковыми грузовыми мешками, на марше раскрывали свои истинные лица. С технических палуб выползали вооружённые секции, турельные блоки разворачивались, скрытые пусковые шахты выдвигались, и из недр “кургузых” судов, которые были только ширмой, выходил настоящий грозовой механический оркестр. Дроны, штурмовые помпы, корабельные истребители-сопровождения. Они стыковались в строй, подтягивали силовые кабели и, один за другим, спускали антенны, которые связывали их в единую тактическую сеть.

Флагман – личная “яхта-цитадель” Велеса – включил пул главных двигателей. Глубокое, вибрирующее шептание, которое разносилось по станции и скребло по костям. Его броня, инкрустированная золотыми линиями, поблёскивала молчаливо и величественно. Доминировать было в его природе. Но сегодня в этой короне было что-то бледное. Собственник короны появлялся в виде тени, ведомой внутри.

По команде автоматических систем формирования строя корабли подтянулись плотной фалангой – фланги, с передовыми “ласточками”-москитами, уложились ближе к телу эскадры, грузовые корыта закрылись веером защитных панелей, и из командного центра пронесся сухой отчет:

“Формация – готова. Программы наведения – синхронизированы. Маршрут – зафиксирован.”

………….

Кирилл стоял у иллюминатора “Рассекателя”, в тёмном отсеке, где голограммы всё ещё хранили схемы грабежа этого места. В его груди всё ещё сидела тяжёлая, сонная мысль. Но не о том, что он делает, а о том, кем он становится. Он представлял себе лица тех, кто вскоре покинет систему управления Консорциума. Бесстрастные профили Совета, их советники, целые семьи влияния, которые жили за счёт чужой боли. Он думал о длине и глубине их вины и о том, что развалиться – значит подарить возможность другим. И этот вопрос расплавлял в нём остатки гуманности:

“Разве это праведно?”

Но ответ тот же, что и раньше:

“Ты не ведёшь войну против людей. Ты режешь сеть машин, паразитирующую на людях.”

Он немного нервно сжал кулаки, вдохнул холодный воздух станции и принял решение. Выбора у него действительно нет. Эти существа были уже не люди – только механизмы власти. А изношенные и повреждённые механизмы нужно демонтировать и отправлять на переработку.

– “Нокс”, – сухо сказал он в наушник, – готовим “толчок”. Полная зачистка. Всё вооружение – на “Рассекатель” и в прикрытие. После нашего ухода станции “Энкелад” заблокировать систему. Пусть никто не войдёт, и никто не выйдет, после ухода эскадры и “Рассекателя”.

ИИ откликнулся без эмоций:

“Принято. Начинаю разгрузку. Системы станции, склады и ангары – консолидация вооружений. Доки – закрываются. Весь транспорт на вывод. Списки – на твоём столе.”

Сервисные дроиды, которые только что собирали документы, сменили профиль своей работы. Из археологов они стали грузчиками. Они опорожняли сейфы, срывали гравированные таблички, вынимали боевые модули, что ранее были под управлением киборгов и укладывали их в контейнеры. Складские ворота развернулись. Как пасти неведомых монстров. И оттуда извлекались многочисленные ракеты, пушки, цилиндры с запасом реактивных элементов, стационарные турели целыми блоками. В гаражах, где спали боевые дроны, кипела работа. Одни модули перепрограммировались на “враждебную автономию”, другие демонтировались для переноса.

Киборги-рабочие, теперь управляемые “Ноксом”, не спрашивали ни о правде, ни о морали – у них были цели:

“Переместить… Закрепить… Перевести…”

Они перетягивали тяжёлые секции брони, заводили на палубы десятки тяжеловооружённых “огров”, грузили в ангарные трюмы мобильные пушки, складывали пучки энергетических кабелей, механические руки с хладнокровной точностью укладывали всё необходимое в трюмы “Рассекателя”.

Внешнему управляющему ИИ на спутниковом заводе – пришёл приказ прямым кодом с нулевой задержкой:

“Блокада и герметизация. Активировать минные поля. Развернуть ложные аномальные сигнатуры. Перевести все автономные станции в режим “неприкасаемый” – отключить внешние каналы и включить режим “убивать всех чужаков”.”