Хайдарали Усманов – Неожиданный сюрприз (страница 27)

На одном из маленьких спутников системы, где некогда клепали киборгов, стоял завод – бетонная паутина, обвешанная монтажными мостами и ревущими прессами. Кирилл включил “талонный” пакет. Именно там он заказал и утвердил список личного состава своего будущего экипажа не только для “Рассекателя” но и для “Трояна”. Состав был странный, пёстрый и предельно функциональный. Штурмовые группы из орков и огров. Тяжёлая броня, мощные стволы пулемётов и даже автоматических пушек, способность ломать двери и рваться в центр обороны… Десяток троллей для удержания ключевых узлов. Да. Они достаточно медлительны, но способны нести большую массу вооружения, и даже спокойно перемещать те орудия, которые числятся стационарными… Пилоты-москитов – эльфы и гоблины. У них достаточно тонкие и очень подвижные руки, и подходящая управлению подобными устройствами моторика, идеальные для тесных кабинок… И только затем шёл защитный кордон для самого Кирилла – смесь мобильных эльфийских щитов и тяжеловооружённых огров. Их основная задача – быть живой бронёй вокруг него.

Заказ был быстро оформлен, комплекты подготовлены из имеющихся запасов, прошивки подправлены должным образом с помощью “Нокса”. Эти “солдаты” не люди – они материал, тщательно подобранный под отдельную нишу возможной операции.

Лишь после всего этого “Нокс” получил приказ, который нельзя было повернуть вспять:

“Закрыть систему, сделать её непроходимой.”

Эти слова означали не просто возможную блокаду этого пространства, где буквально всё пылало от эманаций смерти, боли, и мучений. Это означало “сделать это пространство настоящим кладбищем, наполненным ловушками и смертельно опасным для того, кто вообще может сюда сунуться”.

“Нокс” действовал быстро и хладнокровно. Его команда символов и алгоритмов брала узлы на периферии и запускала цепи. Автоматические турели были переведены на “определение чужого”. Минные поля – выставлены по периметру. Боевые станции на внешних орбитах – переведены в режим патруля по радикально обновлённым правилам. Но всё это сработало бы против тех, кто не знал кодов допуска. А они теперь были только у “Нокса”.

Также он запрограммировал и “мёртвые зоны” – области, где даже обычные сканеры выдавали ложные координаты, и “призрачные” каналы, которые вели к намеренно пустым хранилищам. Для тех, кто попытается проникнуть, система выдаст иллюзию работоспособной обороны. Яркие вспышки, демонстративные ловушки, ложные тепловые цели – всё, чтобы заставить непрошеного гостя тратить силы и время, а затем – оказаться в самой настоящей ловушке.

Но главное заключалось в том, что “Нокс” прописал правило. Никто больше не покинет систему без его разрешения. Он перевёл контрольные ключи в режим “крипто-лок”. Входные шлюзы откроются только при наличии набора аппаратных ключей, которые теперь находятся в распоряжении “Рассекателя”. Конечная задача Кирилла была проста и бесчеловечна в своей эффективности. Он собирался сам забрать всё, что могло пригодиться приезжим – технологии, оружие, кристаллы, данные. Оставить управляющий сердечник станции – без материальной поддержки, но с искусственной “охранной” массой дронов и киборгов, которые превратят его в безжизненный шар. Заполнить этот шар тем, что он сам не хочет иметь. Полностью автономными машинами, лишёнными смысла и души, которые будут охранять мёртвое сердце.

Когда работа окончится, сама станция “Энкелад” станет кем-то вроде надгробья – массивным, строгим, неприступным. Но внутри – пустота, в которой нет того, кто мог бы управлять системой в прежнем смысле. Любой, кто придёт потом и подумает что-либо здесь “восстановить”, сначала столкнётся с армией пламени и стали. Никто не сможет “войти” в эту систему просто так. И даже мирный визит обернётся смертью.

…………

Когда последние контейнеры покинули причалы, когда ангары утихли, а на орбите выстроилась ровная полоска кораблей, Кирилл словно выдохнул. Он знал, что сделал практически невозможное – превратил всю эту систему из “живого” механизма в обездвиженный артефакт и одновременно наполнил “Рассекатель” тем, что даст ему силу на следующий шаг.

Его корабли были готовы. Киборги – перепрограммированы. Доки – закодированы. Мины и турели – выставлены. Штурмовые группы – на борту. Все детали будущей операции выстроились в единую массу, и впереди надвигалась ночь, когда тишина должна была разорваться оглушительным хором – когда мир Совета Торгового Консорциума, как карточный домик, начнёт падать внутрь самого себя.

Некоторое время Кирилл просто сидел в приглушённом свете командного моста “Рассекателя”, а перед ним на голографическом столе плавали сотни окошек – куски документов, подписи, аудиофрагменты и изображения, выныривавшие и тонущие согласно его мыслям. Рядом тихо работал “Нокс”, перекладывая данные в формат, пригодный для рассылки. Велес Таал, уже не хозяин себя и одновременно источник той самой информации, находился рядом – с видимой покорностью, но с фактом, который был важнее всего. Сейчас он должен был подписать сообщение от своего имени и подтвердить лично каждое слово, потому что Совет Консорциума доверял его тону, его манере поведения и его репутации. Теперь всё, что требовалось – оформить этот голос так, чтобы змеи в клубке Совета укусили друг друга.

Кирилл посмотрел на список адресатов. Четыре руководителя, кроме самого Велеса Таала, главные имена Консорциума, сотни поддиректоров, банкиры, лоббисты, губернаторы приграничных систем. Каждый из них сидел на нервах. Торговые потоки – их кровеносная система. И вот – обещание невероятных возможностей, способных отрезать один из главных сосудов этого организма. Те самые технологии, не зависящие от магии.

– “Нокс”, – сказал он, не отрывая взгляда от голограммы, – сделай так, чтобы в послание легли не просто слова. Пусть там будут куски доказательств, которые можно посмотреть, но не расшифровать целиком. Кусок кода, который выглядит как ошибка в магической телеметрии. Привязка к реальным транзакциям. Фрагмент отчёта с координатами. И подпись – прямая. От Велеса. Они должны услышать его голос и поверить в том, что это правда.

ИИ мигнул индикаторами на панели – тихо, почти по-человечески:

– Подтверждаю. Формирую “приманку”. Первое – визуальные слайды. В которые входят снимки обломков и схем… Второе – слегка декодированные логи навигации “основного узла” корабля разумных осьминогов… Третье – финансовые справки. Прямое подтверждение того, что такие технологии могут обесценить рынки камней Душ. Шифрование – с поддельной “родословной” от исследовательского центра, известного в узких кругах. Доставку – через личные каналы Велеса. Вариант рассылки – “очень личное приглашение” на внеочередной Совет.

Мысленно усмехнувшись, Кирилл коротко кивнул. Он видел свою цель уже достаточно ясно. Это сообщение должно выглядеть как панический “вброс” – от разумного, который не может молчать. И всё только по той причине, что и сам понимает, что банально не справится с подобным в одиночку. Но при этом – настолько зримое, чтобы жадность пересилила осторожность.

Он подошёл к Велесу Таалу и спокойно произнёс:

– Велес. Составим письмо. Ты сам его подпишешь. Ты должен был убедить их о встрече. О личной встрече. Расскажи им о том, что якобы у тебя есть. Структуру. Своими словами. Пусть звучит как исповедь, но замаскируй под очень щедрое предложение. Предложение – разделить, но только персонально. И главное – попроси их прибыть лично. Ни одного видео-звонка. Понимаешь?

Таал, с огромным усилием и надтреснутым голосом, лишь коротко кивнул. Он говорил тихо, бился фоновый процесс его сознания, но наружу шла управляемая, отрепетированная информация. Нужная… Горькая… Соблазнительная… Но пугающая своим объёмом.

“Нокс” всё подробно записал. А Кирилл выстраивал структуру сообщения. Заголовок – “Экстренное – Личное собрание Совета. Невыносимая информация по технологии, не зависящей от камней Душ” Основная подпись – Велес Таал.

Пара абзацев от первого лица, в стиле Велеса. Краткая история – “Я вкладывал миллионы, платил бесчисленным учёным, и только сейчас понял, что это не магия…”

Затем – намёк на доказательства:

“Мы нашли частичную схему реактора, элемент, который не использует энергетические эманации Камней Душ. Есть записи навигации и схемы интерфейса. У меня есть физическое доказательство – уцелевшие артефакты.”

Следом шла чисто коммерческая приманка:

“Я готов вывести материалы в обмен на гарантию положения и доли.”

А также и мягкая угроза:

“Если я не буду услышан лично, я вынужден буду продать фрагменты открыто.”

Дальше шла техническая достоверность. Выписанные номера рейсов… Журналы поставок… Скриншоты оплаты… Всё это будет на виду, но с “защёлками”. Благодаря которым нельзя будет воспроизводить весь код.

Как и требование личного присутствия:

“Обсуждение проблемы требует доверия, и доверие требует лицом к лицу. Предлагаю встречу в нейтральной системе X. Личное появление обязательно. Любые попытки удалённого участия аннулируются.”

А в конце – подпись и призыв к секретности:

“Подпись – Велес Таал. Канал для подтверждения личности – личный ключ. По мотивам – не разглашать.”

Кирилл придал тексту тот ловкий баланс угрозы и потенциальных возможностей. Велес читал вслух, срываясь, порой закашлявшись, но фразы выходили отточенные, как клинок. Кирилл поправлял, шлифовал интонации, дорабатывал те самые места, где обещание “разделить” звучало достаточно честно, а “презентация” – достаточно пикантно.