Хайдарали Усманов – Неожиданный сюрприз (страница 25)

Кирилл подошёл ближе. Велес не мог произвольно пошевелить рукой, но голос у него остался – чёткий, едва дрожащий:

– Ч-т-что вы со мной сделали? – Прохрипел он, пока что имея какой-то процент свободы.

– Что с тобой сделали? – поправил Кирилл мягко и без жалости. – Ты получил именно то, что дарил другим.

Ему сняли ошейник. Лязг – формальный символ свободы, хотя это была ложно-красивое действие. Импланты, установленные в его мозг, теперь управляли всем, чего он не должен был делать без разрешения извне. Внешне он выглядел собранным, даже отмороженно бодрым. Волосы причёсаны, глаза не помутнели – и это работало лучше любого обмана. Специалисты поставили маскирующие подписи, они взломали и переписали медицинскую карту – доооформлено, стерилизация, “временная неврологическая нестабильность, восстановление под контролем”. Но в мозгу – в ядре – теплилась фоновая программа.

Самый жестокий штрих плана Кирилла – решение не глушить полностью сознание Велеса, а оставить ему “фон”. Кирилл хотел не убийцу, он хотел свидетеля, жалость и доказательство. Велес должен был знать всё, чувствовать всё – и при этом не иметь возможности выразить это или изменить ход событий. Он должен был слышать, как рушатся мосты влияния, как под покровом конфузных разоблачений чиновники рушатся в глазах общественности, и – быть беспомощным. Это была не просто пытка. Это карма, отражённая в виде процесса.

Фоновый процесс на практике – это набор параллельных нейронных состояний, которым разрешено “осознавать” события. Зрительные образы, аудиопотоки, эмоции тела – всё было доступно. Но исполнительская воля, моторика – заблокирована чисто аппаратными путями. Велес ощущал одновременно несколько эмоций. Ужас от собственной уязвимости, и вспышки стыда от воспоминаний, которые он сам хранил… Понимание, что произойдёт, когда его намеренно подведут к Совету… И бессильное желание крикнуть, предупредить, проговорить хоть что-то – но крик застревал в тонком “запрете”, которое посылал ему имплант.

Он знал, что в его груди – сокровище, и знал цену этого сокровища. Он знал лица в Совете, он видел их кодовые знаки в голове. И он был заключён в собственной голове, подобно зверю за стеклом. Слышит, осознаёт, чувствует – но… Не действует…

Кирилл и “Нокс” учли ещё один ключевой нюанс. Локальные и сетевые сканеры, которые используют службы безопасности Консорциума и станций типа “Энкелад”, считавшиеся стандартом для нужд Консорциума, построены на статистике и запрограммированы на поиск привычных угроз – радиации, пластичного взрывного состава, неправильно оформленных имплантов. Кристалл Материи Душ – не “взрывчатка” в их базе и потому не вызовет тревоги. Для охранных алгоритмов он – редкий артефакт. Никто не будет рассматривать его как направленную угрозу. Этим они и решили воспользовался. Одна маленькая капля Материи в теле человека – ничто в глазах алчных серийных детекторов, но в нужном месте, при нужном ключе – настоящая катастрофа.

Кирилл понимал цену, которую ему придётся заплатить. Он “пожертвовал” часть найденной им ранее Материи Душ, один из своих самых ценных ресурсов. Но в его расчёте это была малая цена за обезглавливание организации.

“Одна капля – ради километровой реки…” – Подумал он. И ещё он знал, что в теле Велеса кристалл физически изолирован и синхронизирован с внешним ключом, который хранит “Нокс” – только по его команде кристалл “включит” тот самый разрушительный эффект.

Последствия, которые видел в уме Кирилл, были вполне предсказуемые. Велес Таал теперь – ходячая машина доказательств и орудие драматического эффекта. На Совете его появление вызовет волну. “Он пришёл, он говорит, он доказывает’. Зато потом, когда сработает устройство с кристаллом Материи Душ, этой энергии, что выплеснется из его тела, хватит для полного уничтожения всей станции, на которой соберутся представители Совета Торгового Консорциума. И в этот момент атака киборгов, что сопровождали Вереса Таала, будет вполне объяснима. И даже показательна. Ведь таким образом они, якобы, попытаются отомстить за своего погибшего хозяина.

Как следствие – политический взрыв будет неизбежен. Старые счёты всплывут… Картель доверия рухнет… Казначейства начнут шататься… Поставки остановятся… И, вполне возможно, целые государства, ранее зависимые от торговой сети Консорциума, получат шанс перехватить управление.

Хотя, даже сейчас Кирилл не предавался иллюзиям. Он знал, что это будет кроваво и жестоко. Но в его логике это был путь к распаду центра силы, который сам по себе был машиной порабощения.

Тихо хмыкнув, он сделал шаг назад от застывшего на месте Велеса. В помещении медицинской лаборатории было тихо. Велес стоял ровно, лицо было бледноватое, глаза – живые, но “пустые” в действиях. У него на лице замерла искра тотального понимания. Он сам стал свидетельством того, что творил, и одновременно – игрушкой в чужих руках.

Кирилл коснулся панели на стене и тихо сказал:

– Запомни всё. И считай, что это – последняя роскошь, которая тебе остаётся. Ты будешь смотреть. Видеть. И даже понимать. Но… Не сможешь мешать, или даже предупредить.

Велес “спокойно” поднял глаза. Они сияли ненавистью и смятением, и в них уже не было ни угрозы, ни страха за себя – была только глухая, голая боль осознания собственной ничтожности…

……….

Всего час спустя Кирилл уже смотрел на пустые голографические окна консоли, и в его взгляде собиралась холодная ясность – та самая, которая приходит уже после пути без обратного билета. Он не испытывал триумфа – скорее расчётное спокойствие. Теперь у него были ресурсы, и настало время ими распоряжаться так, чтобы их эффект был разрушителен и необратим.

– “Нокс”, – Сказал он медленно, почти по-дружески, – нам нужно придумать сценарий, который переломит Консорциум. Не просто удар в лоб. Я хочу, чтобы они сами перерезали себе жилы. И пусть потом никто не скажет, что мы не могли этого предвидеть.

ИИ откликнулся мгновенно, его голос был чёток и безэмоционален:

– Формирую варианты. Приоритет: максимизация политического ущерба при минимальных следах на “Рассекателе” и нашем вмешательстве. Второй приоритет: нейтрализация окружения Велеса Таала, включая киберэскорты. Третий – оставление доказательной базы для передачи в Империю Эльфов, и другие соседние государства.

Кирилл кивнул и подошёл ближе к голограмме. Экран за его спиной живо отобразил карту. Используя как образец саму станцию “Энкелад”, её орбиты, спутники, внешние посты охраны, типы патрулей, маршруты снабжения. “Нокс” уже “играл” разными сценариями – все без лишних подробностей, лишь с результатами и вероятностями.

– Нам надо сделать именно так, чтобы удар был и неожиданным, и точным. – Сказал “Ноксу” Кирилл, когда ставил основную задачу. – Пусть внешние силы увидят хаос, а Совет – должен быть уничтожен. Пусть они сами станут орудием своего поражения.

Потом Кирилл отложил консоль и перешёл к следующему, более практичному пункту – формированию экипажа “Рассекателя”. Он знал, что морально зависеть от людей в ошейниках опасно. Люди в рабстве при любом удобном случае либо попытаются сбежать, либо продадут его, либо умрут… И в любом из этих случаев – предательство неизбежно. Он хотел, чтобы рядом с ним были те, кто не ставит цену на свободу выше успеха миссии – те, кто будет действовать жёстко, профессионально, и технично.

– Отправляй сигнал на фабрику на спутнике “Каирос”. – Приказал он. – Мне нужен комплект. Не обычные дроиды. Я хочу разнородный экипаж. Сделай акцент на формах – чтобы у каждого была своя роль и свой характер. И чтобы такая комбинация пугала любого, кто думает перевести дыхание.

Через полчаса “Нокс” выдал план поставки – и Кирилл улыбнулся тонко, слушая перечисление:

– Для штурмовых групп – тяжелые боевые “телосборки”, внешне подобные оркам и ограм. Двух и даже трёхметровые массивные дроиды в тяжёлой броне, с встроенными в каркас позиционными приводами. Они станут ногой, кулаком и щитом в ближнем бою. Их плоть – сталь, их задача – проломить заслоны и держать линию.

– Для критических штурмовых операций – “тролли”. Пятиметровые гиганты-операторы для крупного вооружения и мобильных тяжёлых инструментов. Ими будет проще справиться с ангарными замками, с толстыми воротами, с бронированными рубками.

– Для пилотирования – лёгкие, гибкие единицы, по форме напоминающие эльфов и гоблинов. Низкие, узкие корпуса, с эффективной экономией пространства в кабине. С ними можно сажать “москитов” – узкие штурмовые аппараты, маневренные и смертельно быстрые.

– Для охраны и личной защиты – отряд “смешанных” дроидов -диверсантов, не только внешне, но даже на ощупь, не отличимых от живых представителей этих рас, эльфы-ассасины, огры-титаны, пара страйкеров в виде людей-полукаменных тел – ассортимент, который делает любую охрану неготовой к переплетению тактик.

– Для гибридных задач – несколько специализированных искусственных операторов с эмоциональной моделью. Они могут имитировать страх, сострадание или решимость – чтобы при необходимости вести переговоры, вводить в заблуждение, или демонстрировать видимость человеческой хаотичности.

Кирилл не искал гуманности в этих моделях. Он искал функциональность и психологический эффект. Ведь когда рядом с человеком стоит закованный в тяжёлую штурмовую броню орк и рядом с ним – хрупкий эльф, у противника ломается восприятие – это уже работает на него. Он хотел, чтобы вокруг него постоянно были те, кто внушает и страх, и уважение, и даже определённую непредсказуемость.