Хайдарали Усманов – Неожиданный сюрприз (страница 24)

– Если мы делаем это правильно, – проговорил он тихо в наушник “Ноксу”, – мир изменится. Если неправильно – погибнут невинные. Это риск.

“Нокс”, как обычно, отозвался спокойно и безэмоционально:

– Риск минимизирован. Вероятность политического краха Совета – восемьдесять семь процентов. Степень коллатерали – управляема. Я очищу улики и сохраню необходимые фрагменты для передачи не только в Империю Эльфов, но и в другие государства.

Кирилл ещё раз взглянул на пустые полки, на чёрный меч и на упаковки, в которых уже лежали схемы и карты. Он встал и направился к консолям. Пришло время превращать идею в действие.

Когда Кирилл впервые произнёс вслух слова о том, что собирается сделать с Велесом Таалом, тот побледнел так, будто в нём кровь разом обратилась в снег. Он даже не сразу понял, что именно сказал Кирилл. Но когда дошло – понял слишком хорошо. Его реакция была животной.

– Н-НЕЕЕТ! – Вырвался сиплый вопль из пересохшего горла Велеса Таала. – Ты не смеешь! Я – член Совета! Я… Я! Я не пойду туда! НЕТ! НЕ ТАЩИТЕ МЕНЯ ТУДА!

Он рванулся от орков, от киборгов, от ошейника, словно шалящий зверёк, который наконец увидел свою клетку.

Но орки даже не позволили ему сделать шаг в сторону. Один рывок. Один короткий хруст. И Велес висел в руках, как сломанная кукла, дёргая ногами в воздухе. Ошейник вспыхнул импульсом. Его панический крик превратился в жалобное хрюканье. Мышцы разом обмякли. Все попытки сопротивления закончились в ту же секунду.

– Если бы ты был хоть немного добрее, – сказал Кирилл тихо, глядя на него, – сейчас всё было бы иначе. Но ты сам вырастил этот… Урожай…

Это место было сердцем станции “Энкелад”. Там Велес обычно ломал чужие тела, вживлял железо в кости, стирал личности, и собирал киборгов, как коллекцию редких трофеев. Пахло здесь всегда одинаково. Озон… Антисептики… Горячий металл, и… Что-то ещё – неразличимое, но явно нечеловеческое. Когда орки втолкнули Велеса в этот отсек, он завыл. Это был не крик – вытьё. Животное. Бессильное. И абсолютно искреннее.

– Нет… нет… это НЕ ДЛЯ МЕНЯ! – Он брыкался из последних сил как умалишённый. – Я ПРИКАЗЫВАЛ, Я НИКОГДА НЕ ЛЕЖАЛ ЗДЕСЬ! НЕ-Е-ЕТ!

Он вёл себя словно ребёнок, которого впервые сажают в стоматологическое кресло. Но ребёнок – это он, а кресло – для того, кто нарушил десятки судеб. Киборги, идеально синхронно, подхватили его руки и ноги и аккуратно, но абсолютно безжалостно прижали к хирургическому ложу. Ошейник пищал. Импульсы боли били точечно – за малейшее движение. Велес рыдал. Кирилл стоял в дверях. Без торжества. Без злобы.

– Ты должен понимать, – сказал он тихо, – что я делаю это не ради пытки. Ты для меня – инструмент. Как все они были для тебя… Всё возвращается на круги своя… Карма. Слышал такое слово? К тому же, инструменты не обязаны быть счастливыми.

Он дал короткий знак. Велес Таал закричал, пока орки швыряли его по коридорам до медицинского отсека. Его визг прерывался рваными вдохами, потом снова вырывался свежий поток. Он дёргался, как зверь в петле. Губы в нитях слюны, глаза набухшие от слёз, вены на шее выступали, пальцы бессильно царапали броню орков, хватали воздух. Но каждое движение фиксировалось не мыслью силы, а запрограммированным сигналом – ошейник сначала держал его в узде, а затем соединённые руки орков и фарма-перчатки врачей не давали шанса.

Медицинский отсек был тем же, где когда-то он сам организовывал ритуалы “переплавки” – холодные столы, арматура с неоновыми канавками, ряды кристалло-кабелей и банки с печатями старой нейронной биоматрицы. Кирилл наблюдал из тени, как работают люди и машины – не только механика, а тёмная хирургия. Нейростабилизаторы, модуляторы синхронного поля, плёнки, которые спаяли древние слои черепа с имплантами через микроканалы. Ему не нужно было видеть внутренности, чтобы понять – они вживляют не просто “замок”. Они встраивают сеть, которая сделает его театрально свободным и одновременно полностью управляемым. Это была работа высокоточных манипуляторов – механических рук, лазерных лезвий, нейросканеров, которые Велес когда-то сам использовал для превращения людей в оружие. Теперь – он сам лежал под ними. Манипуляторы разошлись, как лепестки металлического цветка. Свет хирургических ламп бил прямо в его глаза. Он пытался их закрыть – импульс ошейника не позволял. Киборг-оператор мягким железным движением зафиксировал голову. Металлические скобы защёлкнулись вокруг затылка.

– Не надо… прошу… – Уже еле шептал Велес Таал. – Я всё скажу… Всё… Не надо…

Но Кирилл лишь тихо ответил:

– Эльфийки уже всё взяли, что только могли с тебя выбить. Теперь – мы берём остальное.

Нейросканер быстро прошёлся по голове Велеса, издав слабый гул, приглушённый треск, прыгающие по монитору линии активности. Манипулятор сделал над ухом аккуратный разрез – тонкий, ровный, почти хирургически красивый. Крови было мало. Машины делали всё практически бескровно. Велес снова вскрикнул, но не громко. Так как его горло уже перекрыла паника.

Операция не походила на брутальную сцену пытки. Всё было методично и профессионально. Велесу ввели препараты, которые не только сдерживали крик, но и делали мозг доступным для “шаблонизации” – тихое поколение нейронных отпечатков. Хирурги накладывали тончайшие интерфейсные пластины, прятали соединительные каналы в жировую ткань шеи, сшивали автогенными мембранами так аккуратно, что внешне – никаких проводов, никаких портов. Малейший разрез – и опять же шов, как будто ничего и не было. Всё для одного. Чтобы при внешнем осмотре Велес по-прежнему выглядел цельным человеком.

В череп была вставлена аккуратная капсула – не бомба. Не железка с кнопкой. Контролирующий узел. Тот самый, которым он сам подчинил десятки живых существ. Тонкие нити уползли глубже – к центрам речи, к центрам моторики, к коре принятия решений. Они не ломали, они перепрошивали. Велес извивался. Рыдал. Просил. Но тело уже предавало его – становилось чужим.

А затем – вторая часть. Манипулятор раскрыл грудную клетку. Не по живому – по точным анатомическим границам. Плоть раздвинулась, как в обучающих голограммах. Дёрнулись импланты, которые он сам ставил другим. И туда опустилось устройство, в которое уже был установлен кристалл Материи Душ.

Не огромный – но достаточно сильный, чтобы стать сердцем разрушения в нужный момент. Не бомбой – а энергетической петлёй, которую Нокс позже сможет “дёрнуть” в нужном месте, создав скачок силы, который сломает сеть, обрушит станции, и приведёт Совет Торгового Консорциума к хаосу.

– Ты хотел играть в Бога… – Сказал Кирилл тихо. – Теперь ты станешь их вестником.

Материя Душ засветилась изнутри, как медленно дышащий уголь. Манипуляторы закрыли раны. Швы были идеальны. Не осталось ни капли крови. Даже кожа выглядела гладкой – как у человека, которому поставили косметический имплант. Но внутри —человек уже исчезал. Ошейник перестал дёргаться. Тело Велеса стало неподвижным. Лишь глаза бегали бешено, ведь Велес Таал уже и сам понял, что он больше не хозяин себе. Он – инструмент, живущая фигура на чужой доске, кукла с рычагами в голове и огнём в груди. Орки подняли его. Ноги тряслись, не слушались. Он всё шептал:

– Пожалуйста… я… я не хочу… Пожалуйста… Это… не я… это…

Но никто уже не слушал. Кирилл, глядя на него, сказал сухо:

– Готовьте его к отправке. Совет ждёт своего друга.

А в глубине медблока кристалл Материи Душ тихо пульсировал, как сердце грядущего разрушения. И Велес Таал – впервые в жизни – по-настоящему понял, что такое страх.

Отдельный отсек в его теле заняла “внутренняя часть” – туда поместили малый, кроваво-алый кристалл Материи Душ. Никто из присутствующих больше не задавал вопроса “можно ли” – вопрос был “надо ли”. Кирилл дал молчаливое разрешение. Одна крошечная фракция из Материи ушла в тело того, кто столько лет тешил властью и садизмом. Это была цена – и инструмент одновременно. Технически описывать устройство никто не стал. Простые слова были страшнее деталей. Кристалл поместили в “горловую” полость, в специальный биоконтейнер – не как заряжающий снаряд, а как концентратор чуждой эссенции, который под нажатием внешнего ключа породит эффект, сравнимый с катастрофическим – в рамках той фантастической вселенной, в которой они находились.

При этом тщательно следовали главному условию Кирилла. Снаружи – никаких следов. Никаких разъёмов, винтов, антенн. Все интерфейсы – внутрь. Любой обычный сканер, который проверяет, в поисках металла – пустот – химии – “пройдёт” мимо. Кристалл подобного рода – жуткая редкость, а редкость в логике Консорциума не равно угрозе. Это ценность, которую никто не будет ломать, проверять, рисковать. Кирилл это тщательно просчитал.

Когда Велес очнулся, это было похоже на момент разрезания покрывала. Он сел – сначала с трудом, будто кто-то дал ему команду “встать”, и в его глазах читалось полное осознание всего, происходившего. Но это осознание не сопровождалось волей. Он смотрел на Кирилла и, казалось, видел весь мир – и одновременно был бессилен шевельнуться по собственной воле. Ошейник сняли – как ритуальное оповещение. Теперь он не утилитарный раб, он аппаратный “разумный-предатель”, имеющий внутри себя устройства, которые сработают в момент X.