Хасан Наурбиев – От степи до гор (страница 6)

— Ну, если ты за него вписываешься, тогда ты, выходит, за него и отвечаешь. — Саид выдержал короткую паузу, во время которой они смотрели друг другу прямо в глаза, и добавил совсем тихо, почти без интонации: — А если отвечаешь, значит, ты такой же. В таком случае мне и правда лучше с тобой разобраться.

Олег выслушал это молча. Где-то в глубине его зрачков мелькнуло нечто похожее на мимолетное уважение. Он оценил, что Саид не стал цепляться к Володе, который был слабее и глупее, а сразу пошёл к главному. Это был сразу понятый жест.

— Тогда давай после занятий, — сказал он. — У стадиона, за территорией университета. Там есть место, где никто не ходит. Не хочется из-за вас, — он едва заметно кивнул на Володю и остальных, — терять учёбу. Я сюда поступать ехал, а не кулаками махать.

— Я тоже, — спокойно ответил Саид. — Но иногда получается так, что без этого никак.

Олег не ответил, только чуть дёрнул уголком рта, не то усмешка, не то согласие.

— Договорились, — сказал он. — А сейчас зайдём обратно, чтобы лишнего шума не было. А то администрация тут нервная, а нам ещё пять лет здесь учиться. Не хватало, чтобы нас обоих отчислили из-за этого, — он снова кивнул на Володю, и в его голосе впервые прорезалось что-то похожее на усталость от собственной компании.

Они ещё секунду постояли друг против друга — оба невысокие, но одинаково крепкие, с одинаково развитыми плечами и одинаковым борцовским спокойствием в глазах. Два человека, которые выросли в разных мирах, на разных языках, под разными небесами, но которых жизнь учила одним и тем же урокам: держать удар, не показывать боли, не отворачиваться от своих.

Потом, не сговариваясь, оба развернулись и вошли в аудиторию — Олег первым, Саид следом. Володя, так и не проронивший ни звука, засеменил за ними, чувствуя, что его роль в этом разговоре оказалась до обидного мала, и от этого унижения лицо его шло красными пятнами. Остальная компания, человек пять-шесть, — потоптавшись в коридоре ещё пару секунд, потянулась следом. Кто-то из них нервно хмыкнул, но никто не проронил ни слова, потому что все понимали, что Олег только что поставил себя под удар из-за человека, который этого, по большому счёту, не заслуживал. А Володя и сам это понимал, оттого и молчал.

Лекция возобновилась. Преподаватель, немолодой уже мужчина с усталым лицом, который наверняка слышал шум в коридоре, но предпочёл не вмешиваться, монотонно диктовал что-то про правовые нормы. Саид сидел через два ряда от Олега, прямой как струна, и что-то записывал в тетрадь. Лицо его было спокойно, как будто и не было только что никакого разговора. Олег тоже сидел молча, но иногда бросал короткие оценивающие взгляды в сторону Саида, как смотрят на достойного соперника, с которым ещё неизвестно, придётся ли драться или, может быть, когда-нибудь сидеть за одним столом.

А за окном ветер гнал по серому московскому небу низкие, тяжёлые облака, обещавшие к вечеру дождь. До конца занятий оставалось ещё две пары. И где-то в другой аудитории, на другом конце коридора, Семён, ничего не знавший об этом разговоре, сидел над своими конспектами — два разных мира пока ещё до конца не пересекались, но уже двигались навстречу друг другу, подгоняемые одним и тем же ветром.

После пары, как и договорились, они пошли в сторону стадиона. Как бы им ни хотелось обойтись без лишнего шума, сарафанное радио сработало мгновенно: за ними потянулась шумная толпа ребят. Всем было интересно, ведь Олег слыл человеком серьёзным и опасным. Он был действующим спортсменом, мастером спорта по боксу, и мало кто сомневался в его победе. Саида же почти никто не знал — только то, что он крепкий парень с характером, а этого для ставок явно недостаточно. Потому вся толпа, человек двадцать, не меньше, гудела предвкушением, и каждый третий уже мысленно видел финал, в котором Олег укладывает дерзкого горца в первые же секунды.

У Семёна как раз закончились занятия, он выходил из аудитории на другом конце коридора, когда увидел необычное оживление и впереди, в гуще незнакомых ребят, знакомый силуэт. Саид. Семён сразу заметил, что идут они не просто так, а целенаправленно, и что-то в этом движении ему сильно не понравилось. Он быстрым шагом догнал их уже на выходе из корпуса, тронул Саида за плечо и поздоровался.

— Что-то случилось?

Саид, не останавливаясь, процедил сквозь зубы:

— Мне тут поговорить надо. Небольшой конфликт.

Семён, не слушая дальше, коротко бросил:

— Пошли вместе.

И молча пристроился рядом, без лишних вопросов. Саид покосился на него, хотел что-то возразить, но, встретив упрямый взгляд, только качнул головой: мол, дело твоё.

Место для встречи Олег выбрал с умом, ибо за стадионом, среди старых разлапистых деревьев, куда с фасада почти не заглядывали. В это время дня тут вообще мало кто ходил, а те, кто случайно забредал, предпочитали не замечать чужих разборок. Идеальное дно для того, чтобы выяснить отношения без лишних глаз. Ну, почти без лишних — толпа зевак, пришедшая следом, плотным кольцом окружила пятачок утоптанной земли.

Расклад сразу стал ясен: за Олега болели почти все. За Саида — только двое. Семён стоял, чуть расставив ноги и скрестив руки на груди, спокойный и собранный. Рядом с ним переминался с ноги на ногу невысокий худенький паренёк в очках, которые то и дело съезжали ему на нос. Звали его Миша.

Миша был человеком, совершенно не приспособленным к жизни, но абсолютно лучшим на курсе по учёбе. Физическая сила в нём отсутствовала напрочь, зато голова работала как часы. Ему очень нравился Саид — своим спокойным, независимым нравом и надёжностью, которая чувствовалась в нём сразу. Миша терпеть не мог драк и конфликтов, они вызывали у него почти физическую тошноту, но сегодня он решил поддержать Саида хотя бы своим присутствием. Раз решил — значит стоял, хоть колени и подрагивали.

Парни не стали тратить время на разговоры. Олег молча вышел в центр круга, скинул куртку, бросил её Володе под ноги и принял классическую боксёрскую стойку, поставленную годами тренировок: левая впереди, правая у подбородка, корпус чуть развёрнут. В его движениях чувствовалась особая, хищная плавность, присущая только мастерам. Саид вышел напротив и тоже поднял руки, его стойка была ниже, шире, с опущенным центром тяжести. Борцовская.

Олег решил вырубить его сразу в стойке, пока расстояние позволяло работать руками. Он был уверен в себе: мастер спорта, десятки боёв за плечами. У Саида задача была сложнее, так как ему надо было во что бы то ни стало прорваться в ближний бой, к любому фрагменту тела противника, чтобы сделать захват и дальше уже действовать по-своему.

Так всё и случилось. Саид сразу ринулся вперёд, сокращая дистанцию. Олег, отступая по кругу, начал производить резкие, красивые и, главное, очень ощутимые удары, которые, как и предполагалось, почти все попали в цель. Удар в лоб, ещё один — в скулу, третий — прямой в нос. Голова Саида мотнулась, лицо мгновенно залило кровью, и его сильно повело. Толпа ахнула, а кто-то уже радостно вскрикнул, предчувствуя скорый финал.

Но именно в этот момент, уже падая и почти теряя сознание, Саид сделал то, ради чего принимал эти удары на себя: он сумел ухватиться за краешек ноги Олега. Мёртвой, железной хваткой. Олег попытался вырваться и добавил сверху ещё два тяжёлых, но уже не точных удара, потому что равновесие начало уходить. А Саид, превозмогая боль и муть перед глазами, начал развивать наступление. Он перехватил вторую ногу, мощным рывком оторвал Олега от земли, поднял, как говорят борцы, на второй этаж и со всей силы, которой у него оставалось совсем немного, всадил его спиной в утоптанную землю.

Звук от падения вышел такой, что толпа на мгновение замолчала. А Саид уже сидел сверху и со всей размашистостью, на какую был способен, наносил удары по Олегу. Кровь хлестала с его лица ручьём, нос, видимо, был сломан. У Олега дела были немногим лучше: при броске он неудачно упал на руку, и теперь она висела плетью, совершенно не работая. Позиция у Саида была значительно выгоднее, и он её использовал сполна.

Вот тут зачинщик всего этого — Володя — и решил переломить ход событий в пользу своего патрона. Он подбежал к дерущимся, намереваясь перевернуть Саида и позволить Олегу оказаться сверху. Но не успел. Семён, который всё это время стоял наготове, среагировал мгновенно: в один прыжок оказался рядом, схватил Володю со спины и взял его в классическое удушение — приём, который он отрабатывал в зале Аслана десятки раз, до автоматизма.

— Если двинешься, то задушу, — тихо и спокойно сказал он Володе на ухо. И тот поверил сразу. Замер и даже дышать стал через раз.

В рядах зевак начались волнения. Кто-то уже двинулся к Семёну, кто-то — к Саиду. Запахло большой потасовкой. И тут произошло то, чего никто не ожидал: Миша, тихий и нелепый Миша, который боялся драк больше всего на свете, стремительно нагнулся, подобрал увесистый камень, встал плечом к плечу с Семёном и поднял своё оружие над головой. Рука дрожала, очки окончательно съехали набок, но выражение лица было такое яростное и решительное, что нападавшие невольно замешкались. Этот худенький парень готов был использовать камень без всяких раздумий, и это читалось в его глазах за толстыми линзами очков.