Хасан Наурбиев – От степи до гор (страница 7)

Дело катилось под откос и для Саида, и для его маленькой команды. Но тут снизу, из-под Саида, тяжело дыша и еле ворочая языком, прохрипел Олег:

— Отложим... Отпусти.

Саид замер. Его кулак, уже занесённый для очередного удара, повис в воздухе. Он тяжело дышал, кровь капала с подбородка прямо на лицо Олегу, но приказ, а это был именно приказ, отданный тем, кто имел право его отдать, он услышал. Разжал пальцы и медленно, пошатываясь, поднялся.

Олег встал с трудом, без помощи здоровой руки это было почти невозможно. Володя, отпущенный Семёном, кинулся было к нему, но Олег остановил его одним резким, почти презрительным движением здоровой руки.

— Прекратить всё, — громко, насколько позволяло сбитое дыхание, сказал он, обращаясь уже ко всей толпе. — Всё было по-честному. Так и должно быть в дальнейшем. Кто не согласен, будет иметь дело со мной.

Толпа притихла. Олег, шатаясь, подошёл к Саиду, который стоял весь в крови и дышал так, будто пробежал десять километров по горам. Вид у Олега был и того хуже: левая рука висела безжизненно, лицо разбито, на затылке набухала огромная шишка от удара о землю. Он протянул здоровую руку.

— Всё по-честному, — повторил он уже тише, только для Саида. — Предлагаю ещё раз встретиться. После выздоровления обоих. Интересно было.

Саид крепко и без тени вражды пожал протянутую руку.

— Всегда готов. Выздоравливай.

Олег кивнул, обернулся к Володе и коротко, зло обругал его, за что именно, никто не разобрал, но Володя съёжился и стал похож на побитого щенка. Потом Олег, сопровождаемый всей своей свитой, медленно двинулся в сторону ворот стадиона. Толпа, тихо переговариваясь, расходилась. Кто-то качал головой, кто-то, наоборот, возбуждённо обсуждал увиденное: зрелище получилось неожиданным для всех. Мастер спорта по боксу, уложенный каким-то безвестным горцем, такое не каждый день увидишь, да ещё и на первом курсе.

На поляне за деревьями остались только трое: Саид, Семён и Миша. Миша всё ещё сжимал камень в побелевших пальцах.

— Миш, — позвал его Саид, прижимая рукав к разбитому носу, — положи камень. Всё кончилось. Ты молодец. Иди сюда.

Миша осторожно, будто не веря, что камень ему больше не нужен, опустил его на землю. Поправил очки. И вдруг его худое лицо расплылось в совершенно счастливой, мальчишеской улыбке.

Саид стоял, покачиваясь, и кровь с разбитого лица капала ему на водолазку, смешиваясь с налипшей землёй. Глаза заплывали, но в них ещё теплился тот самый неукротимый уголь, который только что помог ему вырвать победу у более опытного и титулованного противника. Семён, отпустив наконец Володю, которого держал мёртвой хваткой, подошёл ближе и молча положил руку Саиду на плечо, не давая упасть, просто давая понять, что он не один.

— Ну и вид у тебя, — нарушил молчание Семён, пытаясь улыбнуться. — Как будто ты не с парнем дрался, а с целым ущельем.

Саид попытался усмехнуться в ответ, но вышло только поморщиться, разбитая губа тут же отозвалась болью.

— Зато ты своего «пугало» хорошо приложил, — прохрипел он, косясь на Семёна. — Не знал, что так красиво можно.

— Я вообще-то на борьбу ходил, — пожал плечами Семён. — И ещё… мы с тобой вообще-то знакомы. Вспомни списки, юрфак. Ты тогда подошёл, спросил: «Потапов С. — не ты?» Вот я и есть тот Потапов.

Саид замер на секунду, вглядываясь в лицо Семёна сквозь заплывающие веки. Потом вдруг хрипло, но искренне рассмеялся:

— Точно! А я всё думал, где я тебя видел. Выходит, ты за мной с самого начала следил?

— Не следил, — улыбнулся Семён. — Просто случайно вышел. Увидел оживление, тебя узнал. Решил не оставлять одного.

Миша наконец опустил камень, осторожно положил его у дерева и, поправив очки, подошёл ближе. Он всё ещё дрожал, но старался говорить спокойно:

— Саид, тебе срочно надо в медпункт. Или хотя бы в общежитие. У тебя, кажется, нос сломан. Я могу посмотреть, у меня мама медсестра, я немного умею.

Саид перевёл на него взгляд и вдруг улыбнулся той самой мягкой улыбкой, которая так преображала его суровое лицо.

— Спасибо, Миша. Ты… ты настоящий джигит, хоть и без папахи. Я видел, как ты с камнем стоял.

Миша покраснел и что-то пробормотал насчёт того, что он не любит драк, но Саида в обиду не дал бы.

Они втроём медленно двинулись через стадион к выходу. Саид шёл, опираясь на плечо Семёна, а Миша семенил чуть сбоку, то и дело поправляя очки. Небо над Москвой уже окончательно затянуло тучами, и первые капли дождя застучали по бетонным дорожкам, прибивая пыль и смывая с асфальта напряжение этого вечера. Семён вдруг поймал себя на мысли, что впервые чувствует себя не просто участником чьей-то истории, а её частью — важной, нужной частью.

— Слышь, земляк, — вдруг снова заговорил Саид, обращаясь к Семёну, — а ты ведь тоже на юридический поступил, да? Я помню. Мы с тобой ещё тогда, у списков, переглянулись. Как будто судьба.

— Я тоже так подумал тогда, — тихо ответил Семён.

Миша, воспрянув духом, тут же вставил:

— Так мы все трое с одного факультета! Значит, нам вместе учиться. Это… это потрясающе! Я, правда, не очень умею общаться, но с вами мне как-то спокойно.

Саид остановился, посмотрел на одного, на второго, перемазанный кровью и землёй, но с таким выражением, будто только что получил нечто куда более важное, чем победа в драке.

— Вот что, ребята. После сегодняшнего стоит выпить чаю. Как только лицо моё в порядок приведём, приглашаю к себе в общежитие. У меня травы горные есть, мать присылает.

— Договорились, — сказал Семён, и в его голосе не было и тени сомнения.

Дождь усиливался, но странное дело — никто не ускорял шаг. Они брели через пустеющий двор, трое молодых людей, ещё вчера не знавших друг друга, а сегодня связанных тем неуловимым, почти мистическим родством, которое рождается не за партой и не за столом, а в минуту общей опасности. И где-то глубоко внутри каждый из них уже чувствовал, что это только начало. Начало дружбы, которая проведёт их через все бури студенческой жизни, а потом и дальше.

Впереди был долгий путь. Но теперь они знали, что не пройдут его поодиночке.

Всё-таки пару недель Саиду пришлось отсиживаться дома: с таким лицом на занятия не ходят. Нос, который, как и подозревал Миша, оказался сломан, распух и посинел так, что даже мать родная не сразу признала бы. Под обоими глазами налились тяжёлые, почти чёрные гематомы, ведь Олег бил точно и без жалости. Но молодость брала своё, и с каждым днём синяки понемногу желтели по краям, а боль из острой превращалась в тупую, терпимую. Саид, привыкший к травмам ещё по борцовской школе, знал, что это хороший знак. Значит, заживает.

В эти дни он сидел дома и готовился, потому что не хотел отставать от программы. Читал учебники, переписывал конспекты, которые ему приносили, и по вечерам, когда боль в носу становилась особенно нудной, заваривал себе горный чай из трав, присланных матерью. Чай пах домом — чабрецом, мятой, чем-то ещё, чему Саид не знал русского названия, — и этот запах помогал лучше любых таблеток.

Гости к нему заходили часто. Семён бывал несколько раз, чтобы принести хлеб и консервы из своего небогатого студенческого пайка, и они подолгу сидели на кухне общежития, разговаривая обо всём подряд. Семён рассказывал про своё село, про тренера Аслана, про Юрика и ту самую драку, с которой всё началось. Саид слушал, кивал и думал про себя, что у этого деревенского парня внутри стержень, похожий на его собственный.

Но самым частым гостем был, конечно, Миша. Он жил в том же корпусе общежития, всего двумя этажами выше, и заходил почти каждый вечер. Миша оказался незаменим: он подробно, с въедливостью прирождённого отличника, рассказывал, что проходили на лекциях, какие темы спрашивали преподаватели, на что обратить особое внимание. Он был как ходячая энциклопедия, казалось, он знает всё. Статьи кодексов, даты, фамилии учёных-правоведов, латинские термины, которые остальным приходилось зубрить ночами, всё это умещалось в его лохматой голове с поразительной лёгкостью. Саид иногда смотрел на него и думал: вот уж воистину — сила не в кулаках. Дай этому парню ещё пару лет, и он будет выигрывать дела, не вставая с кресла.

— Слушай, Миш, — сказал как-то Саид, когда они вдвоём сидели над раскрытым учебником гражданского права, — а откуда ты вообще всё это знаешь? Ты же только поступил.

Миша поправил очки привычным, чуть нервным жестом и пожал плечами:

— Я летом, пока каникулы были, прочитал учебники за первый курс. И за второй немного. Мне интересно.

Саид только покачал головой. Он представил себе, как этот худенький парень, вместо того чтобы гонять мяч или просто валяться на траве, сидит в душной комнате и читает то, что другие даже на лекциях не всегда слушают. Это вызывало уважение особого рода, непохожее на то, что рождается в драке.

Семён жил чуть дальше, его общежитие находилось в другом конце студгородка, минут пятнадцать пешком через парк. Поэтому он не мог забегать каждый день, но всё равно старался появляться хотя бы через день. И когда они собирались втроём: Саид с перемотанным носом, Семён с вечно усталыми, но спокойными глазами, Миша с кипой конспектов под мышкой, маленькая кухня общежития наполнялась тем особым теплом, которое бывает только там, где собираются люди, проверенные делом.