Харитон Мамбурин – Вера в ствол (страница 19)
Тем не менее, Широсаки думала. Анализировала. Сравнивала себя с другими. Вспоминала. Размышляла об альве.
Зачем он это ей сказал?
Потому что боится.
Почему боится? Потому что
Нет. Потому что он зависит от них. Они снаружи, он внутри. Он заперт. Защищен и загнан в угол одновременно. Плохая позиция. Ужасная.
Возня с металлом успокаивала, настраивала на медитативный лад, помогала собраться. Юки уже почти совсем поймала верную мысль, как кто-то поймал её за ногу… и мягко вытащил из-под машины.
— Уй! — пискнула она, глядя на особо огромного Петра, сидящего над ней на корточках.
— Ты сильно тачку разобрала? — деловито осведомился тот.
— Нет!
— Хорошо, идём ужинать.
Ужин хоть и был вкусным, но прошёл быстро. К тому же, за столом сидели лишь они трое, с альвом. Остальные были заняты своими делами. Однако, после ужина старший неожиданно поинтересовался у кицуне, есть ли у неё какие-то планы на ближайшее время. Белобрысая японка, мотнув головой, ответила, что нет. Тогда ей внезапно предложили… покататься. Это как?
— Поездим на машине, — поводил по воздуху указательным пальцем огромный брюнет, — Подышим свежим воздухом.
— Вдвоем⁈ — она почувствовала, что краснеет.
— Ага. Хочу побыть с кем-то, кого понимаю.
Такое
Действительно, наедине с человеком, который совсем недавно хотел содрать с неё трусы, быть было удивительно комфортно. Нет, Юки бы никогда не призналась, что тогда драпанула от шока и испуга, но при этом с полной уверенностью, что её поймают и таки обесчестят… хотя, куда уже дальше, если так подумать? Это тоже была очень философская мысль, которая надолго не задержалась. Вместо того, чтобы кататься по весьма опасным улицам Старого города, расцветающим ночью весьма непростой жизнью, Петр повёз её в Средний город.
Они ездили по залитым электрическим светом улицам города, смотрели на веселящихся туристов, на зазывающих их в лавки и магазины торговцев, на уличные представления, призванные выбить доллар-другой из зевак. Побаловали себя кусками запеченной со специями крокодилятины и взяли по баночке слабого пива. Петр, между делом, в шутку жаловался на Эрику и на его найденыша, которая была… ну, совсем ненормальной. Слушая, Юки понимала, что русский, несмотря на то что говорил альв, всё-таки ей понятен. Случайно взяв в стаю кого-то, он не может просто выкинуть человека на улицу. Принципиально.
«Беспомощного щенка», — подумала кицуне, допивая пиво, оказавшееся ну совсем легким, — «Интересно, а я для него тоже…?»
Было весело, любопытно и… спокойно. Петр не казался ей опасным, страшным или злым, он просто был собой. Человеком из совершенно другого времени, такого, где лишить жизни другого не было чем-то особенным, чем-то страшным. Просто эпизодом, необходимостью, привычным делом. Но это там.
А теперь они здесь. Весь мир другой. Впрочем, потом.
— … зато теперь мы знаем, что за большой толстой сиськой Эрики скрывается нежное и заботливое сердце! — бодро говорит Петр и Юки начинает захлебываться от хохота.
Ей смешно. Ей легко. Она не боится.
Они катаются, болтают и шутят. Планируют «коварные планы мести» разным негодяям, бросающим отряд ради противных монашек или эксплуатирующих всех подряд ради кучи шмоток.
Она сама начинает шутливо жаловаться на тот ворох вещей, что ей накупила вампиресса. Оживленно жестикулируя, показывает и рассказывает про все эти майки, штаны, ужасные толстые ремни, с которыми невозможно сесть на корточки, и кроссовки, сделанные для пыток кицуне. Затем тема меняется на Соню. Они приходят к согласию, что Соня — прелесть.
Прекрасная поездка до самого утра, пока сварливый голос вампирессы из смартфона не требует хотя бы двум бездельникам явиться назад, на базу. Однако, Широсаки Юки, юная кицуне, робкая и стеснительная девушка, внезапно просит русского остановить машину.
— Я хочу с тобой поговорить, — почти требовательно говорит она, — Сейчас. Это важно.
Глава 9
Правила игры
Сжимая в каждой руке по пистолету, я зашел в православный храм.
— Есть кто-нибудь дома? — вежливость прежде всего. А то мало ли. Тут живут нервные, очень озабоченные собственной безопасностью (с недавних пор) люди.
— Чего приперся? — хмуро поинтересовался отец Василий, выглядывая откуда-то из-за алтаря. Что там делал новый поп — осталось для меня загадкой, не стоящей времени на обдумывание.
Этот мужик мне не понравился с первого взгляда, а сейчас, в черной рясе, он выглядел почти комично. Там, где предыдущий чернокожий, старый и толстый поп, казался порождением Города Грехов, этот здоровенный кряжистый тип, напяливший на себя черную ткань, выглядел как танк, притворяющийся школьным автобусом. Неумело, неуклюже, чисто для галочки.
— Забыли занести вам вот это, — объявил я, поднимая указательные пальцы, на которых болтались два двухствольных «кольта», — Оно, вроде как, ваше.
— Да? — взгляд бывалого громилы в рясе частично потерял остроту и интерес, он кивнул вбок, указывая на табуретку, — Ну кинь вон туда.
— Окей…
Положив жуткие стволы, призванные ломать руки и шаблоны, а не стрелять, куда надо, я направился к выходу, но был остановлен вопросом, донесшимся в спину:
— Слушай, рожа бандитская… — на русском обратился ко мне поп весьма уставшим, если не сказать измотанным тоном, — Какого хрена вы тут устроили…?
— Ты о чем, божий человек? — не понял я, оборачиваясь, — Мы вам ничего не делали и не собирались.
— Мозги мне не канифоль, да? — направился ко мне поп, доставая откуда-то пачку сигарет, — Идём перекурим. Расскажу. Может ты и не такая гнида, как остальные, раз русский…
— А может, и остальные ничего, м? — хмыкнул я, доставая свою пачку, — Ну давай перекурим.
Пасмурный поп, глотнув никотина, разразился не менее сумрачным рассказом. Четверо из его десятка лежали в больнице, трое легкораненых и еще один, оставшийся без ноги по колено. Потери отец Василий возлагал на свою недостаточную информированность об предстоящей операции, а, проще говоря — на совершенное незнание о том, что из-за почти невинного наезда на оружейную лавку, к нему придут спрашивать не пара местных вооруженных бандитов, назначивших себя её «крышей», а засада. На четверку русских скинули наступательную гранату, которая посекла их осколками, а затем пустили пару очередей поверх голов с той же крыши. Затем на дверях храма оказалась прибита записка, в которой карандашом было нацарапана всего одна фраза: «больше так не делайте».
— Я даже шутить на эту тему не буду. Хоть и хочется, — пожал я плечами, туша бычок о подошву, — Скажу, как есть. С вами никто не хочет иметь дело по двум причинам. Первое — прежний поп был гнидой. Похитить детей своей крестной дочери…
— Что-о⁈ — поперхнулся дымом злоупотребляющий отец Василий.
— Вы что, даже этого не знали? — удивился я, а затем махнул рукой, — Времени нет, так что проговорю быстро. Так вот, мой командир правильно сказал — вы, ребята, привезли воду в реку. От вас шарахаются не потому, что к вам есть какие-то претензии, а потому, что вы хотите свою «полянку», поэтому ломаете дрова. Лес рубят — щепки летят, никому не хочется под них попасть. У местных церковников, у каждого из них, свои узкие ниши, наработанные годами, десятками лет. Они все — в местной системе высокоорганизованной уважаемой преступности. Пусть и внизу, но в системе. У отца Григория, чтоб его черти бензопилой в аду в жопу драли, ниши не было, он химичил по мелочи, натворил косяков, попытался выкрутиться, не вышло. Вы пришли на голое место в город, где каждый человек в теме убежден, что церковники тихо сидят на периферии и не жужжат. Их нет в серьезном бизнесе. Это очень сильная убежденность, отец Василий. Вы такую тут не вывезете…
— Что, говоришь собирать манатки и валить назад? — с усмешкой и вызовом пробормотал поп, закуривая вторую сигарету подряд.
Я его начинание не поддержал, поднявшись на ноги.
— Дело исключительно ваше. Но я бы включил мозги и связи, которыми вы бахвалились Гритту. Везти в Апсародай бусы для туземцев и насильно толкать их местным бродягам… вы просто дождетесь выстрела из миномета по храму, пока остальные будут молчать и заниматься своими мелкими делишками. Россия — щедрая душа, отец Василий. У вас там есть много интересных вещей, с помощью которых можно легко выдолбить себе нишу в этом городе, удовлетворить спрос, заинтересовать местных. Я почти уверен, что в Апсародае сильный дефицит межконтинентальных баллистических ракет…
Оставив истошно закашлявшегося человека, я ушёл от него, преследуемый парой поднявшихся в небеса воронов.
Сегодня нам предстояло вновь сопровождать Армэна Ди Вайна на последнюю закупку оборудования для его подводного крана, и дело обещало быть куда сложнее, чем в прошлый раз. Толстяк обнаружил за собой слежку. А еще… еще у нас случилось немаленькое ЧП. Утром, когда в обстановке не очень-то серьезной торжественности, Марий Гритт принимал от нас клятвы дружинников, ему пришлось это сделать и от Широсаки Юки, решившей сжечь все мосты и за собой, и перед собой. Теперь вся банда, кроме кицуне, ополчилась на меня, решив, что я её уговорил.