Харитон Мамбурин – Вера в ствол (страница 20)

А ведь это было совершенно не так! Мы говорили с девочкой совершенно о другом. Ну, половину времени. Вторую, так уж и быть, о присяге… но я её не уговаривал, а отговаривал!

Зайдя на базу, я обнаружил альва и Широсаки, вгрызающихся в уставы и инструкции. Новые дружинники изучали то, что обязаны были знать как «отче наш», даже несмотря на то, что мы, вроде бы, до конца дней своих работаем в отделе, который кашлять хотел на основные постулаты Инквизиции. Именно этим сейчас и занимался Марий Гритт, пребывающий в отвратительном настроении. Блондин шипел в смартфон, посылая что-то от него желающих людей.

— Повторяю вам последний раз, — рычал он, — Я не отказываюсь назвать имя своего вышестоящего, я и есть вышестоящий, барон Марий Гритт! Я — глава отдела, который не находится в юрисдикции кого бы то ни было, кроме Высшего Совета Священной Инквизиции! Поэтому, говорю под протокол, который уйдет с моего устройства в виде отчета — катитесь в задницу со своими претензиями! Просьбу об аудиенции я теперь буду рассматривать только после того, как приму сообразные извинения! Если я их приму! Конец связи!!

Лидер был настолько злым, что говорить начал, лишь сделав пару подходов со штангой. Оказалось, что наша посылка в виде таинственного аккумулятора уже пересекла континенты, очутившись в главном евразийском офисе, а там, к ней получили доступ какие-то заинтересованные ученые. Искра, буря, глад и сифилис — и вот посылка летит назад с целой оравой каких-то светил, которые тут же начинают портить кровь Цурье, так как именно у того в загашнике находится весь остальной робот, заточенный на наш аккумулятор. Разумеется, эти деятели захотели узнать всё-всё-всё про то, как и где мы это богатство нашли, но сами не нашли ничего лучше, чем позвонить Гритту и начать требовать полного содействия, грозя карами и репрессиями.

А у нашего лидера и так день не задался. Присяга, проблемы с Широсаки, вылазка к Ди Вайну, сильная нехватка денежных средств, отсутствие заказов. Про бинтуронга и неизвестную смуглянку, с которой возятся аж двое из отряда, можно промолчать. Ну и…

— Правильно сделал, — пожал плечами я, а затем досадливо цыкнул зубом. Я не знал, что делать с оборотнем. Купить билет на самолет было не вариантом. Молодая и красивая девушка с настолько отшибленным (или изувеченным) мозгом в любой части света попадет в рабство. Частное, бордель, не суть важно. Пристроить к нам? Постепенно приучить к запаху Юки?

— Даже не думай, — волком посмотрел на меня продолжающий издеваться над штангой блондин, — Мы её просто никак не поясним и не представим. А если память вернется? Мозги на место встанут? Приковывать к батарее? Убить?

— Пока эту проблему можно отложить, — предложил я, решивший убраться от злобного блондина, — Давай закончим с Ди Вайном. Кси Тинг обещала подкинуть работенки, но пока не звонит. Пойду пока посмотрю, что там Эрика с потеряшкой творят. Она, вроде, говорила, что что-то понимает в психологии…

— Ага, давай…

В нашу квартиру на пятом этаже я заходил не таясь, но всё равно оказался неуслышанным. Звуки, в изобилии доносящиеся из одной комнатушки, не намекали, а прямым текстом кричали, что находящимся там девушкам очень хорошо. Заглянув внутрь, я без всякой спешки убедился, что мне не врут. Оценил страсть, напор, технику, инициативу, подачу и приём, благо занявших кровать Эрику и потеряшку в данный момент не волновало совершенно ничего, кроме друг друга. А вот это да, это очень волновало.

Красивое зрелище, что и говорить. Неожиданное, но очень страстное.

Решив, что мешать подобному никак не стоит, я пошёл ставить чайник. Чай — то, что нужно уставшему джентльмену после таких зрелищ. Он успокаивает, он гасит мысли о том, что можно присоединиться, нужно присовокупиться, так далее, тому подобное. Нет, судари мои, не нужно. Есть разные праздники жизни, но когда орут с таким воодушевлением, то тут становится понятно: парус поймал самый нужный ветер, портить такую гармонию самоотдачи — великий грех.

Зато после, когда мокрая от пота и невероятно довольная Эрика Хатсбург вывалится из комнаты… ей можно отсалютовать чашечкой чая!

— О нет… — стон закатившей глаза вампирессы, задравшей лицо к потолку, отзовется небесными звуками в моей душе. Как и её медленная ретирада назад в комнату, чтобы нацепить на себя хотя бы маечку с трусиками.

Вышла, плюхнулась напротив нагло скалящего зубы меня. Помолчала, собираясь с давно и надежно разбежавшимися мыслями.

— Пётр, это не то, что ты дума… о не-еееет! — вновь, мучительно морщась, запрокинула голову с такой силой, что начала падать с табуретки. Пришлось поймать пальцем за майку, делая ангелам на небесах шикарнейший вид на декольте до пяток. Майка выдержала, в руку вцепились, вернулись за стол.

Обреченно вздохнула, скуксилась, поникла, уронив голову на руки.

— Расслабься, Хатсбург, — ухмыляюсь я, показывая крошечное расстояние между двумя пальцами, — Во-первых, ты была уже вот настолько, что я готов был предложить тебе перепихон в чисто терапевтических целях. Злобная, ворчливая, драчливая, вредная. Настоящая Недотраха. Во-вторых, я мальчик не маленький и много чего видел. Там, в комнате, вовсе не шикарная и уверенная в себе Эрика разложила маленькую невинную жертву. Не-а. Там раскладывали тебя. Так что выдыхай, я не осуждаю. Хотя, конечно, интересно, как до этого дошло!

Облегчение, испытываемое брюнеткой, можно было резать на куски и продавать в розницу, обеспечив солидную конкуренцию всем заведениям храмового кольца. Тем не менее, оправдаться за содеянное Хатсбург хотелось как можно быстрее, так что она, не поднимая головы, проворчала, продолжая испытывать смущение:

— Пошла по твоим стопам, старик… Я расспрашивала девчонку часами, она ничего не помнит. Квартиру убрала отлично, плиту мыть научилась быстро, но памяти о прошлом нет. Совсем, никакой. Не помнит ничего, даже того, как её били на улице. При этом, Красовский, я тебе чем хочешь клянусь — нет у неё повреждения психики! Там изначально от неё такие огрызки были! Совершенно цельная натура, натуральный лабрадор в виде человека, только жрёт меньше. Постоянно в хорошем настроении, не задумывается, не «зависает», ничего не вспоминает, ни о чем не заботится! Вывод напрашивался только один, ты сам знаешь какой.

— Да, — кивнул я, — Рабыня. Выращенная с пеленок.

Из комнатушки выглянула Безымянная. Увидев беседующих за столом нас, она подбежала, лучисто улыбаясь, всем видом демонстрируя, как рада меня видеть. Из одежды на стройной латиноамериканке был только блеск её зубов. Повернувшаяся к девушке Эрика лишь вздохнула, глядя как наша гостья пожирает меня счастливым взглядом, а затем вновь вернула внимание на меня.

— Я захотела проверить. Сняла с неё трусы. Спереди, как видишь, ничего нет, ей проводили электроэпиляцию, но этим многие молодые девки пользуются. Я… полезла проверять, насколько разработана её задница, сам понимаешь, зачем и к чему… а через пару секунд она уже сидела на мне, засунув язык мне аж по гланды. Ну и…

Мда.

— Иди помойся, — сказал я безымянной, — Потом отдыхай.

Короткие ясные указания, тут же воспринятые с энергичным кивком. Девушка убегает в душ, не сказав ни слова. Понимание, что я мог отдать почти любой приказ, который был бы выполнен с тем же энтузиазмом, дрожит между мной и Эрикой как воздух над пламенем костра. Брюнетка глухо договаривает, не поднимая головы:

— Всё у неё там с жопой на высшем уровне. Как в лучших борделях мира. Я там не была, но… у меня тоже есть жопа, о которой я забочусь. Так что…

— Как я уже говорил сегодня Марию — это не та проблема, которая нас сейчас может заботить. Девчонке здесь хорошо, а перед нами стоят совершенно другие задачи. Приходи в себя, Хатсбург. Попытки строить подавленный вид, пряча лицо, похожее на рожу нализавшейся сметаны кошки, у тебя провальные. Если будешь помогать мне заботиться об этом найденыше, то трахайся с ней на здоровье…

— Я вообще не по девочкам! — вскидывается вампиресса, пытаясь изобразить возмущение.

— Была, — безжалостно хрюкаю я, — Сколько времени вы постель мяли, а?

— Ну… — брюнетка задумывается, а затем её глаза тухнут и пустеют, когда она смотрит на смартфон, — Шесть часов…

— Ну вот.

— Шесть часов⁈ Шесть, мать его, часов?!!!

— Хатсбург, иди мыль сиськи. Охреневать можно и под душем. Нам скоро выступать.

Какого-то отношения к произошедшему у меня попросту не было. Да, портящийся характер вампирессы беспокоил. Не желая, по непонятным для меня причинам, устраивать себе сексуальную разрядку, явно в этом нуждающаяся брюнетка свирепела день ото дня, обжирая нас ночь от ночи. Теперь эта проблема была решена, я был уверен, что она будет решаться дальше, несмотря на рожи, что корчила наша готическая принцесса, а вот найденыш… превращалась в фигуру, от которой избавиться становилось затруднительно.

«Хотя теперь у меня есть отличная возможность спихнуть эту проблему на Эрику», — подумал я, тут же погрустнев, — «И некуда привести женщину, если таковую себе найду. Отели Старого города предназначены для бедняков, тифозных крыс и людей, которым некуда податься».

Ладно, что-нибудь придумаем. Проблемы нужно решать последовательно.

///

Смартфон сдох, батарея оказалась истощена постоянными звонками идиотов, окопавшихся в «Стемии». Марий, снова приникнувший к прицелу автомата, ощутил раздражение, тлевшее в нем с самого утра. Ублюдки явно боялись соваться в Старый город. Видимо, Цурье и МакАлистер тоже их неласково встретили… Ладно, всё, отбой.