Харитон Мамбурин – Псалом дробовика (страница 33)
Неожиданный разговор вышел неожиданным боком. Стоящий напротив старик попробовал меня на прочность, упомянув, что я очень живо отреагировал на «просьбу» Вынь Чжаолуна, превратив свою маленькую акцию возмездия в сеанс городских боев и массовых убийств, но, при этом, проигнорировал очень толстые намеки некогда нанявшего нас «Пескаторе» пощадить его племянника, которого мы загнали и убили как хорошо вооруженного, но оленя. Сейчас на эту предъяву, брошенную чуть ли не с разбега, я ответил единственным способом, который представлялся возможным.
— Репутация… — пожевал губами консильери, — Великое слово. Я понимаю вас как никто, мистер Красовский, вся моя жизнь положена на мою репутацию. И вы блестяще подтвердили свои слова делом ранее. Однако, у меня, всё же, есть вопрос. Если ваш номер наберет сам Всевышний, вы ответите ему также?
— Кстати об этом, — охотно поддержал тему я, вызывая легкое удивление прожжённого мафиози, — Недавно в нашу дверь стучался не сам Он, а всего лишь один из его высокопоставленных слуг. Очень приближенных, как-то так. Они хотели расплатиться не долларами, а благосклонностью. Удивительно популярная валюта у этих святых людей…
— И что же с ними сталось? — с настоящим любопытством спросил Джузеппе, явно знающий о кардинале Рома.
— Они заплатили долларами, синьор Карузо. В шесть раз больше, но получив в десять раз меньше, — кивнул ему я, — Как я уже сказал, у наемников нет души, а у Всевышнего огромные проблемы в Апсародае. Он не может тут влиять на репутацию, его никто не слышит.
— Дерзко, — выслушав, спокойно кивнул мне собеседник, — Но метко. Вы удовлетворили мой интерес. Не смею вас больше задерживать, моё сердце обливается кровью при виде этой скучающей красоты.
— О, я обещал взять её с собой в следующий раз, когда нам позвонит господин Шепот с таким интересным предложением! — всё-таки пробил я толстую броню консильери перед тем, как откланявшись, удалиться от него.
Более ничего интересного на общем приеме не случилось. Я кружил по залу, улыбался незнакомым людям, замечал отсутствие интереса к беседе, а затем тащил свою даму дальше, регулируя уровень шампанского в кицуне таким образом, чтобы она держалась бодрячком, но не захотела вдруг сплясать на подоконнике. Попутно остановившись у Эрики с Марием, задумчиво квасивших шампанское у фуршетного стола, сделал комплимент тонко подобранному пластырю телесного цвета, коим вампиресса маскировала заживающую дырку в руке, получил от неё пожелание переспать с медоедом Момо… Так, милые мелочи скучающих молодых людей, вызывающих легкую опаску окружающих.
Вторая часть банкета, куда нас пригласили после того, как Марко Цурье обошел всех гостей, поприветствовав и поперекидывавшись дежурными фразами, была уже на другом этаже. Здесь посторонних уже не было, от чего неловко себя чувствовали буквально все присутствующие. Инквизиторов не учат ходить на званые приемы, у нас противоположная специализация. Присутствующие в зале неловко мялись, терлись по углам, пили мелкими глотками вино и глазели на Эрику, пока Марко Цурье и Грегор МакАлистер общались с каким-то незнакомым мне господином. Происходящее было довольно скучным, так что я уже подумывал о том, чтобы набухать Юки до конкретного веселья, и о том, как бы сделать так, чтобы и Эрика, явно сохраняющая бдительность, наклюкалась, но тут неожиданно заиграла торжественная музыка, а поднявшиеся на небольшую арену старший рыцарь, дружинник и незнакомый мне мужик, начали выделывать какие-то традиционные жесты.
Из-за кулис вынесли натуральный меч, Грегор преклонил колено, после чего был обхлопан по плечам, поднявшись уже сэром Грегором МакАлистером, рыцарем Инквизиции, побратимом Марко Цурье и вообще прекрасным типом. На старости-то лет.
Тем не менее, наш джентльмен сиял как пятак, улыбался молодыми искусственными зубами и даже немного потёр уголок глаза, где что-то подозрительно заблестело. Был отечески похлопан по плечу незнакомцем, который попросту не мог быть никем, кроме барона Штудгарта. Означенный же барон, выслушав общие аплодисменты и раскланявшись, тут же пошёл к нам, точнее, к барону Марию Гритту.
— Барон! — развел руками приближающийся человек, — Прошу простить за эту невольную мизансцену, я был обязан поприветствовать вас сразу, но мы практически немедля перешли к церемонии! Дело в том, что собравшиеся наши коллеги… а, впрочем, смотрите сами!
Повинуясь его широкому жесту мы, конечно же, посмотрели и увидели, как вносятся столы, стулья, едут тележки с пищей и выпивкой, а на лицах присутствующих, слегка облагороженных вежливой радостью за начальство, появляются и более светлые эмоции.
— Барон Йоганн Штудгарт! — с легким поклоном представился высокопоставленный гость, добиваясь от нас ответных поклонов, — А о вас, уникальные соседи моего дорогого рыцаря Цурье… прошу прощения, старшего рыцаря Цурье!…о вас я уже наслышан больше, чем о Деметре, а она, такая вот забавная история, является моей собственной дочерью! Позавчера родилась! Прелесть, а не дитя!
Барон Штудгарт был импозантным, шумным, оригинальным типом лет пятидесяти, настоящей черной дырой, засасывающей в себя внимание вокруг и требующей добавки. Генерируемого этим поджарым господином шума было недостаточно, чтобы заставить Хатсбург улыбаться, но вполне хватило, чтобы я, выпустив из зоны внимания Юки, засек её уже присевшую за какой-то занятый столик и скромно выглатывающую порцию коньячку. Махнув рукой на дезертира, я прислушался к баронскому словоизвержению, готовый протянуть Гритту руку помощи, как только она блондину понадобится.
…а этот момент был всё ближе.
— Понимаете, ваша светлость, тот ужасный эпизод, трагически окончившийся для Хатсбурга и его сопровождения, кстати, примите мои соболезнования, дорогая Эрика! Так вот, в том эпизоде мы тоже оказались жертвами, потеряв… ту милую особу, которую вы соблаговолили найти и пристроить! А самое главное — почти умолчать об этом, попросту сдав её биометрию нашей службе… Вы избавили меня, нас, от очень серьезных проблем! Правда, одновременно с эти…
— Мы стали секретоносителями крайне щепетильной информации, — не выдержал я, — И вы, ваша светлость, хотите убедиться, что тайна умрет вместе с нами, но не по вашей вине или при участии.
— В-великолепно сказано, господин Красовский! — чертова Штутгарда ни грамма не смутило, что я стоял у него за спиной. Рожа, точнее интеллигентное лицо этого карася, засияла так, как будто я подарил его дочке «ламборджини», — Вы изящно, тонко и невероятно своевременно попали прямиком в цель! Буквально иглой в самую точку!
— Вопрос решается элементарно, — нахмурился Марий, — Моя служанка остается той, кем
— Это невероятно мудрое решение, барон Гритт, и я целиком, полностью, очень горячо его поддерживаю! — наш собеседник снова изобразил из себя флюгер, но тут же меняя тон голоса, — Однако, мне нужно убедиться в его… твердости. Ни в коем случае не подумайте, что я ставлю под сомнение слово брата-барона, но риски…
— Я, пожалуй, доверю ответить своему заместителю, если вы не возражаете, — слился Марий с темы, указывая на меня, — Он умеет быть потрясающе убедительным.
— Не возражаю и внимательно слушаю! — тут я уже встал поудобнее, чтобы сквозняком от вращающегося барона Эрике подол не задрало, так что маневрировать этому человеку стало куда проще.
— Вы позволите мне говорить прямо и откровенно, ваша светлость? — осведомился я.
— Всеми фибрами души! — всплеснул руками благородный инквизитор, всплеснув руками в ответ. Тем не менее, его взгляд остался колючим, холодным и требовательным.
— Хорошо. На нас нет ошейников, господин барон, — тяжело проговорил я, глядя прямо в глаза этому человеку, — Наш отдел может творить что угодно и как угодно, пока мы выполняем свою функцию. Это свобода, свобода в Апсародае, но, тем не менее, свобода. Мы тут и останемся, надежно огражденные от политики большого общества. Однако, вокруг нас крутится много всякого дерьма, далеко не каждую проблему можно решить сотней сорокамиллиметровых гранат. Единственным естественным союзником для нас является господин Цурье и, поверьте мне, нам с ним пришлось приложить много усилий, чтобы стать таковыми друг для друга. Поэтому, либо мы совершаем вопиющую глупость и треплем языком, рискуя буквально ни за что своими жизнями, либо поступаем разумно, имея возможность скрыться от какой-нибудь воистину дикой дичи за спинами ваших людей.
— Например, от хренова кардинала! — неожиданно грубо заявила Эрика, дёрнув раненной рукой. Марий, не моргнувший на её выпад, незаметно кивнул мне.
Штутгард, померив меня взглядом, неожиданно расплылся в улыбке. Не в той, что на его лице была приклеена раньше, а совсем другой, более искренней, даже с некоторой долей облегчения.
— Кажется, мне стоит сказать своему дорогому старшему рыцарю, что я вижу ваш отдел великолепным дополнением Старого города, дружинник Красовский, — кивнул он, — Учитывая, что по возрасту мы с вами близки, то я не буду делать скидок на юношескую горячность, хотя вы за последнее время показали себя очень… горячим типом, ха-ха! Ну что же, по рукам! Правда, мне нужно будет пригласить его светлость Гритта на небольшой междусобойчик чуть позже, надеюсь, это не помешает вашим планам?