Харитон Мамбурин – Псалом дробовика (страница 35)
— Эрика, мне нечему тебя больше учить! — смахнул скупую мужскую слезу я, после того как похмельный водопьющий вампир закончил свою тираду.
— Я тебя ненавижу, — сумрачно отозвалась брюнетка, — Юки полночи меня называла тобой и целовала в сиськи. Ты нас не мог в разные комнаты разложить⁈ Хотя бы⁈
— Ой… — этот звук издала ужасно выглядящая кицуне, нарисовавшаяся на нашей кухонной тусовке.
Страсти, разврат, ошибки молодости. Теперь у нас, наконец, нормальное общежитие для восемнадцати-двадцатилетних молодых людей, а не военная база. Что, впрочем, отнюдь не изменяет факта, что…
— Вот ты прямо уверен? — прищурилась Эрика.
— Я давно был уверен, — тяжело вздохнул посмотревший на неё блондин, — Но не знал как.
…не изменяет факта, что теперь Марию Гритту нужно порвать с великолепно вооруженной, отменно обученной, прекрасно знающей местность сумасшедшей убийцей, прошедшей военную подготовку. Во время, когда та уже мысленно готовится к свадьбе. Вот так вот — не прислушиваться к женщине!
— Мы ведь не можем просто пустить ей пулю в голову, не так ли? — хрипло поинтересовалась Хатсбург, севшая рядом с горюющим блондином.
— Никак не можем, — согласно кивнул я, — Но зато можем попросить Момо, чтобы она её взорвала…
— Да вы издеваетесь?!?! — вопль, изданный блондином, заставил подпрыгнуть и Юки, наполовину залезшую в холодильник, и Норму.
Вообще-то мы не издевались ни разу, несколько представляя себе, что такое эта самая Агнешка Новак. Разумеется, стрелять и взрывать её никто не собирался, но лишь потому, что Петр Васильевич, прекрасный и душевный человек, приятельствует с Яцехом Ковальски, двоюродным братом Агнешки, знающим свою ненормальную сестру очень хорошо (к своему глубокому сожалению). Сначала мы получим консультацию у этого благородного дона, а вот потом…
— Нет, ты точно издеваешься! — на меня уставился указательный палец несчастного блондина-прелюбодея.
— Марий, включи мозг, — устало вздохнув, посоветовала ему Эрика, — Мы не о продавщице из магазина говорим…
На этом беседа утихла, так как пришлось нести ушибленную кицуне, разгромившую половину холодильника, в ванну, а затем еще и вытаскивать оттуда бинтуронга. Пришедшая в себя Эрика отправилась просвещать нашего альва, а Гритт остался на кухне в благотворной терапевтической тишине улыбчивой (и очень довольной жизнью) Нормы.
Как только я впихнул нужное, выпихнул лишнее, включив холодную воду, то был отвлечен звонком смартфона, на дисплее которого высветилось чрезвычайно интересное имя. Звонил человек, до которого мы очень хорошо донесли информацию, что звонить нам надо только с денежными предложениями.
— Да, кардинал Рома? — ответил я, оставив опечаленную японку и выйдя в коридор.
— Петр Красовский, — сумрачно отозвался собеседник, — Я получил интересные сведения о вашей… команде. О том, как вы ведете дела. Я хочу вас нанять.
— Канал защищен, кардинал, — тут же отозвался я, вспомнивший, о нашем печальном финансовом положении, — Или предпочтете встречу вживую?
— Встреча вживую невозможна, меня и моих людей уже увозят из Басолана. Под арестом, — едко отозвался динамик, — Думаю, вы тоже не глухой, слышали, что я разыскиваю тех, кто меня похитил?
— Об этом слышал весь город.
— Уверен, что вы слышали больше! — раздраженно отозвался Пьетро в ответ, — Давайте не будем играть в игры! Вы знаете, кто меня похитил, я знаю, кто за этим стоит. То, что вы не знаете, так это то, зачем понадобилось этим людям меня… изолировать! И что им нужно было
— Это такой интересный вопрос…
— Потому что вы, ваша команда, барон Гритт, как хотите, но вернете этот похищенный у меня предмет, тем, кто его похитил. Вернете официально, от имени Инквизиции, отдадите прямо в руки настоятельнице Хелене Гримм! — раскрыл часть карт кардинал, который на самом деле
— Невероятно изощренно, но…
— Двести. Тысяч. Евро. Все деньги вперед, Красовский, прямо после разговора. Если не справитесь, то вернете.
— Секундочку, я передам трубку нашему командиру! — расцвел я, предвкушая умиротворенное ворчание нашего дракона, когда наша Эрика почует золото… и начнет грызть того, кто замнется перед тем, как отправиться его добывать.
Ну а как же иначе? Это же буквально знак Божий!
///
Широсаки Юки чувствовала себя очень несчастным существом, лежа прямо сейчас под чужой машиной и прикрепляя к днищу той следящее устройство. На обычный «жучок» наемники расщедриваться не стали, поэтому они с альвом слепили свою ерундовину из подручных средств, запихав в прибор самую обычную симку, купленную в магазине… и, разумеется, не это вынуждало кицуне чувствовать себя несчастной. Скорее мысли, да.
О личной жизни.
— Быстрее! Сюда кто-то идет! — прошипел кто-то голосом напряженной вампирессы.
Очнувшаяся лиса прокляла себя, тут же начав выползать. Ей тут же дружески помогли, буквально выдернув из-под машины, а затем две девушки пустились в короткое, не привлекающее внимание окружающих, бегство до первых чахлых кустов. В них маленькая японка тут же начала слегка получать по заднице — вампиресса выбивала из неё пыль и грязь. Осведомившись, всё ли нормально, и получив утвердительный кивок от Юки, Эрика с облегчением выдохнула, выводя подругу назад, в люди.
Миссия была завершена.
— Домой? — поинтересовалась кицуне, усевшаяся на пассажирское сиденье кое-как поставленной на колеса «барчетты».
— Еще чего! — хмыкнула брюнетка, севшая за руль и натягивающая на свою грудь ремень безопасности, — С нас сняли поводки! Марий и Петр пьянствуют с поляком, называя это консультацией, а мы займемся кое-чем интересным…
— К Момо поедем? — обрадовалась лисица, но рано. Отрицательно мотнув головой, Хатсбург втопила газ в пол, срывая машину с места.
— Нужна страховка к их будущим блестящим идеям, — брюнетка если и знала о правилах дорожного движения, ведя их маленькую машинку, то успешно скрывала этот момент, едва входя в повороты на выезде от города, — поэтому мы с тобой кое-куда съездим… кое-чего посмотрим… Достань-ка прицел из бардачка, глянь линзы. Чистые?
Джентльменство парней в данный момент слегка бесило Эрику. Она предпочла бы влепить этой Агнешке пулю в потроха, а затем уже искать ту флешку, которая так нужна им (не она, а деньги!), и вампирессе, в принципе, было глубоко плевать, что монахиня, несмотря на свой паскудный характер, вообще-то пули от них не заслуживает никак. Это на сейчас, рассуждала здравомыслящая брюнетка, совершенно безрассудно ведя машину, а потом? Когда барон опрокинет польскую манду через бедро, а та, в ответ, возьмется за ружье? Нет, ребята, при всем уважении и при всех наших правилах, таких закидонов никому не надо.
— Если придётся отстреливаться от этой курвы, то окружающие могут не понять, что мы имели в виду, раз стреляем, в мать её, католическую монахиню, — процедила Эрика слушающей её, но какой-то грустненькой Юки, — Только вот шансы, что кончать сучку придётся так или иначе — довольно большие. Я постараюсь прикинуть пару мест, где это можно сделать поудобнее. Кстати, а что ты такая кислая?
Этот вопрос стал для японки, ни разу в жизни не бывшей на родине, последней каплей. Она подтянула коленки к груди, обняла ноги, а затем запричитала, перестав обращать внимание на лихачество подруги. Юки самозабвенно токовала минут десять о своей нелегкой жизни, даже не обратив внимание на то, что подруга остановила транспорт. В себя кицуне привел смачный щелбан по лбу.
— Дура, — ласково сказала ей подруга, от чего Широсаки тут же разревелась в три ручья.
— Он надо мной издевается! Ты издеваешься! Все издева…
А вот теперь был подзатыльник. Крепкий, смачный, четкий, заставивший беловолосую плаксу боднуть лбом своё же колено и закашляться.
— Сиди тут и вытирай сопли! — фыркнула водительница, — Я сейчас!
Через пару минут под нос заплаканной Юки сунули уже избавленный от обертки пломбир на палочке.
— В задницу я тебе уже перец пихала, теперь может вот это? В другую дырку? — язвительно поинтересовалась тоже имеющая мороженое Эрика, — Чтобы она у тебя отключилась на какое-то время, позволила головой подумать?
— О чем подумать⁈ — выпалила беловолосая девушка, правда, сразу после этого откусив (на всякий случай) едва ли не треть угощения. Её, конечно же, тут же начало морозить, Юки заныла, хватаясь за виски, но, оказалось, что тишина её собеседнице и была нужна.
— Широсаки, дура, чем мы, по-твоему, сейчас заниматься будем? Мы будем искать подходы, чтобы шлепнуть неудобную инквизитору бабу. Бабу из своих же, церковников, — аккуратно облизывая своё мороженое, заговорила вампиресса, — Почему баба стала неудобной? Потому что потащила личную жизнь туда, куда этой бабе захотелось. Как и любой нормальной бабе с нормальным мужиком. Точно также, как этого хочется мне, но я, вместо этого, сижу тут и вытираю сопли лезущей в постель к моему мужику девчонке, которая пытается идти точно по той же дороге, как и эта сраная Агнешка…
— Аа…? — глаза очухавшейся Юки расширились в непритворном удивлении, даже некотором шоке.
— Что? — раздраженно спросила её Хатсбург, — Думаешь, мне не хочется нормальных отношений? Прямо вот чтобы мужик был моим и только моим, чтобы мы с ним вместе планировали жизнь, завели детей, встречали закаты с вином, трахались в разных диких местах, ездили по фестивалям и творили прочее романтичное говно? Думаешь, я не хочу утром при всех вас на него напрыгнуть и поластиться? Забирать все его деньги, чтобы этот дурак не потратил, а потом одевать, кормить, заботиться и ублажать? Хочу, Юки, хочу как любая нормальная баба! Но нам этого не дано. Тебе тоже уже не дано, ты сама, собственными тощими лапками отказалась от нормальной жизни, став инквизитором! А это значит, что пока Петр верит в то, что ты лезешь к нему как баба, а не как инквизитор-женщина, то ты хоть из трусов выпрыгни, он тебя всё равно не поимеет! Потому что если ты, мелкая плаксивая манда, поплывешь после того, как он тебе засадит под хвост, станешь влюбленной размазней, думающей не тем местом, то наш старик поймет, что, желая пойти тебе навстречу — подвел всех нас. Поняла?