Хао Хэллиш – Перерождение мира. Том второй: Предвкушение (страница 3)

Хэлл и Амелия стояли перед чёрным провалом в скале. Вход в пещеру был нешироким, но высоким, и из него веяло холодом, пахнущим пылью веков и чем-то ещё – едва уловимым, металлическим. Предгорья вокруг были пустынны и тихи – слишком тихи для Тёмного леса. Здесь даже птицы не пели.

Амелия сбросила с плеча свой нехитрый рюкзак и потянулась, её суставы хрустнули.

– Ну что, кладоискатель? Готов к своим «сокровищам»? – в её голосе звучала усталость, прикрытая привычной иронией. Но в глазах не было былой легкости.

Хэлл внимательно посмотрел на неё. Он видел эту усталость, накапливавшуюся за четыре года. Не физическую – с ней Амелия справлялась легко. А ту, что копится внутри, от постоянной ответственности, от необходимости быть сильной.

– Амелия… – начал он, не зная, как подступиться. – Эти пять лет в академии… Вся тяжесть ляжет на тебя. Охота, переправы, защита поселения. Ты и так уже всё это делаешь, но скоро… Скоро этот груз ляжет лишь на твои плечи.

Она махнула рукой, отворачиваясь к входу в пещеру.

– Не начинай. Мы обо всем договорились. Твое обучение – наш билет в будущее. Без титула и легального статуса мы так и останемся бандитами в лесу, какими бы благими намерениями ни прикрывались. – Она вздохнула, и этот звук был непривычно серьёзным. – Просто… постарайся там не зазнаться, ладно? А то вернёшься через пять лет каким-нибудь напыщенным архимагом, будешь смотреть на нас свысока.

– Никогда, – твёрдо сказал Хэлл. И это была не пустая бравада. В его голосе звучала клятва, данная самому себе. – Всё, что я там получу – знания, связи, статус – это всё для «Долины». Для нашего дома. Для тебя.

Амелия на мгновение задержала на нём взгляд, потом кивнула, и в уголках её губ дрогнуло подобие улыбки.

– Ладно, хватит сантиментов. Ты почувствовал что-нибудь своим… «Восьмым чувством»?

Хэлл закрыл глаза, сосредоточившись. Да, он чувствовал. Глубоко в недрах гор, за слоями камня и тьмы, пульсировал источник маны. Мощный, сконцентрированный. Он даже и подумать не мог, что информация из библиотеки окажется явью. В своих вылазках за новыми жителями в деревню, он часто ходил по библиотекам и искал всю возможную информацию о погибшем герцогстве Иллион. И вот, наконец, он нашел информацию на весь золота. Он пока не знает, что это прям буквально так и будет, а предположил, что дворфы так и не покинули эти горы спустя века господства монстров в окрестностях. Он чувствовал рядом множество мелких, тусклых огоньков, похожих на следы.

– Чувствую. Источник маны впереди. И много… остаточных следов. Не живых. Как будто кто-то работал с магией здесь давно и много.

– Значит, не зря пришли, – Амелия достала из рюкзака светящийся камень-светильник и повела его перед собой. Бледный голубоватый свет выхватил из темноты первые метры прохода – неровные стены, усыпанные обломками, пол, покрытый вековой пылью, двери, которые раньше служили на входе в пещеру, а теперь это сгнившие доски. – Пошли. Осторожнее под ноги.

Они вошли в горло пещеры. Холод обнял их, а звуки внешнего мира – шелест листьев, крики редких птиц – мгновенно отступили, сменившись гулкой, давящей тишиной, нарушаемой лишь их шагами и мерным падением капель с потолка где-то в темноте впереди. Туннель шёл вниз, извиваясь, разветвляясь, но Хэлл вёл их без колебаний, следуя за невидимой нитью магического чувства. Иногда в боковых ответвлениях мелькали силуэты скелетов мелких существ или груды сгнившей древесины – следы давно забытых лагерей.

И вот, после почти часа ходьбы, проходя множество развилок, словно в лабиринте, туннель вывел их в обширную пещеру. Свет светильника Амелии не мог осветить её полностью, но его хватило, чтобы увидеть главное. У дальней стены, частично встроенный в скалу, стоял массивный каменный стол, заваленный приборами странной формы – стеклянными колбами, медными трубками, кристаллическими призмами, покрытыми толстым слоем пыли. На полках, вырубленных прямо в стене, стояли ряды склянок, некоторые из них были разбиты, а их содержимое давным-давно высохло, оставив лишь цветные потёки. В воздухе витал слабый запах озона и старого пергамента.

Это была не сокровищница дворфов. Это была лаборатория. Заброшенная, давно забытая кем-то, кто когда-то проводил здесь свои опыты, пока Тёмный лес не поглотил всё вокруг.

Хэлл медленно подошёл к столу. Он сдул пыль с большой, развёрнутой на столе карты, испещрённой пометками на языке, который он не сразу узнал. Его пальцы скользнули по краю стола, нащупав вырезанные в камне рунические символы.

– Лаборатория мага, – тихо произнёс он, и в его голосе прозвучало не разочарование, а жадное любопытство. – Очень старого. И, судя по остаточной мане… очень могущественного. Его «сокровища» могут оказаться ценнее любых слитков золота.

Амелия, осматривавшая полки, обернулась, и свет камня выхватил её лицо с заинтересованной ухмылкой.

– Ну что ж, господин учёный? С чего начнём?

Спустя пару часов молчаливых поисков их добыча лежала на каменном столе: две скромные, но небесполезные кучки.

Амелия скептически ткнула пальцем в деревянный посох, который принесла. Он был вырезан из тёмного дерева, некогда богато инкрустирован серебром, но теперь серебро почернело, а сам посох прогнил изнутри и легко поддавался нажатию. В его навершии тускло мерцал потрескавшийся магкристалл.

– Видимо, наш затворник был не только магом, но и волшебником, – заключила она. – Или пытался им быть. От этого прутика сейчас даже мышь не отшатнётся.

Хэлл, изучавший стопку пергаментов, кивнул, не отрываясь.

– Логично. Колдуют ведь не только маги. Есть волшебники, чародеи, ведьмы… у каждого свой источник. Но у всех, кроме магов, запас маны либо ничтожен, либо… специфичен. Они пользуются артефактами, как этот посох, или черпают силу извне.

– Извне? – Амелия присела на край стола, с любопытством разглядывая найденные свитки в своей руке.

– Чародеи могут использовать силу растений, стихий. Ведьмы… – Хэлл на мгновение замолчал, его взгляд стал отстранённым, будто он перебирал в памяти знания из миллиардов лет. – Ведьмы часто используют жизненную энергию. Как ты для поддержания жизни. Только они берут её у других. Жертвоприношения… дети считаются самым мощным источником.

– Мрачновато, – фыркнула Амелия, но в её голосе не было удивления. Она видала в этом мире и не такое. – Хотя, есть ведь и другие, «белые», что ли? Те, что лечат, а не калечат?

– Да, – подтвердил Хэлл. – Они девственны должны быть. Титул, доступный только женщинам, пока они непорочны. Но как его получить, какие силы он даёт… эти знания почти утеряны. Возможно, их знали только «просвещённые». Вся тема ведьм окутана тайной. – Он наконец оторвался от пергаментов и указал на свёртки в её руке. – А это что?

– А! Это?! – Амелия развернула один из свитков, показывая ему сложные магические схемы, выведенные выцветшими чернилами. – Судя по записям – свитки-консерваторы маны. В них можно было запечатать часть своей маны. Для чего – не ясно. Не знаю, сколько в них ещё влезет, они древние. Но сохранились более-менее только десять штук. Судя по записям – вместимость каждого десяти тысяч единиц.

– Десять на десять… сто тысяч, – мгновенно просчитал Хэлл. В его глазах мелькнула мысль. – Это… могло бы помочь.

– Чем? Притвориться слабым? – уловила Амелия его ход мыслей.

– При поступлении. Чтобы скрыть истинный масштаб. Но риск… Выкачать столько маны, а потом вернуть – это мучительно и опасно для тела. Хотя, если делать это постепенно… – он замолк, уже взвешивая все «за» и «против» в уме.

– А смысл? – Амелия покачала головой. – Главное отличие гильдейской карты от магического шара приёмной комиссии в том, что шар смотрит насильно. Он пробивает пассивные защиты. Но из-за этого же у него и изъян: он не показывает больше девяносто восьми тысяч и ограничен против сильных и уникальных навыков. И твой навык «Скрытность» для него – как раз такая помеха. Ты и так сможешь скрыть свой реальный потенциал. Это же все знают, – добавила она, пожимая плечами. – Особенно ты, вечный копильщик информации.

Хэлл хмыкнул, признавая её правоту.

– Значит, свитки – не для этого. А что ты нашла ещё? – он указал на странные металлические символы и пожелтевшие бумаги у неё под мышкой.

Амелия разложила их на столе рядом с прогнившим посохом.

– Монеты старой чеканки, второго века… А это – атрибутика Дориканства. Но не нашего, святославского. Это мирославский толк.

– Религиозной конфессии Великославии? – уточнил Хэлл, его интерес проснулся вновь.

– Именно. На континенте почти везде Дориканство, но толкается оно в трёх направлениях: наше Святославство, Мисаславизм и Мирославие. Самое многочисленное – наше. А вот Мирославие – только в Великославии на государственном уровне, – она говорила с лёгкой снисходительностью человека, который давно свыкся с этими различиями. – У нас бог один – Всеотец. У них – два основных божества: Свет и Тьма. Брат и сестра. Одно без другого не существует. А в мисаславизме одна богиня – Всемать.

– И только они, – подхватил Хэлл, вспоминая, – принимают языческих богов, интерпретируя их как детей Света и Тьмы. Поэтому для них языческие божества – полубоги.

– Да. Из-за этого наше Священное Папство Божье и пальцем о палец не ударит, чтобы помочь Великославии против язычников-кочевников. Сидят, потирают руки, пока Каганат грабит границы. И ещё унию религиозную пытаются навязать, чтобы главенствовала их церковь.