Хао Хэллиш – Перерождение мира. Том второй: Предвкушение (страница 4)
Хэлл взял одну из самых потрёпанных рукописей, его брови поползли вверх по мере чтения.
– Судя по этим записям, Великославия на это никогда не пойдёт. Отрицать богиню Тьмы для них – всё равно что отрицать собственную историю и небо над головой. Народ не поверит.
Амелия заглянула ему через плечо, её малиновые глаза бегло скользили по строчкам. Постепенно её легкомысленное выражение сменилось внимательной серьёзностью.
– Действительно… Я думала, что семь князей тьмы – это просто сказки для запугивания детей. Но здесь… здесь говорится о трёх. И о том, что именно богиня Тьма дарует этот титул. После ряда условий. Одно из них – жертвоприношение. Причём измеряется оно сотнями жизней. И с каждым разом нужно всё больше.
– Значит, маг увлёкся тёмной магией, – заключил Хэлл, водя пальцем по описанию симптомов. – Но будучи изначально слаб, он не справился с её ценой. Она стала разрушать его тело, но не давала умереть, поддерживая в нём жизнь. Сначала пожелтевшие зрачки, потом агрессия, разложение плоти… и души. Он переставал чувствовать, его эмоции стали лишь воспоминанием. В итоге он стал походить на ходячий труп. На нежить.
– Поэтому он и рвался стать «Князем тьмы», – прошептала Амелия, дочитав последний отрывок. – Это даровало бы ему и силу, и бессмертие. Да я помню твои слова: «Если тебя можно убить, то ты лишь долгожитель, а не бессмертный».
– Умница, – похвалил Хэлл девушку. – Только вот богиня отвергла его, – Хэлл отложил свиток. В его голосе звучала не жалость, а холодная констатация. – Не даровала титул. Годы изучения, все эти невинные жертвы – всё впустую.
– Как сказать «впустую», – усмехаясь, Амелия сложила рукописи, ее взгляд стал острым и цепким. – Теперь мы знаем наверняка. Есть религия, основанная не на выдумках, а на реальных богах. Или, по крайней мере, на одной очень капризной богине. Она может одарить, если ты ей понравишься. А может и не сказать даже «спасибо» за сотни принесённых ей жизней. Это… ценная информация.
Он посмотрел на Амелию, и в его зелёных глазах вспыхнул тот самый огонёк, который она знала так хорошо – огонёк существа, которое только что нашло новый, крайне опасный, но многообещающий пазл в головоломке под названием «этот мир».
Тщательно, без спешки, они собрали самое ценное. Монеты старой чеканки отправились в один мешок – для коллекционеров они могли стоить в разы больше их изначальной стоимости. К тому же, они – доказательство возраста других находок. Важные бумаги и заметки мага, несмотря на ветхость, Хэлл упаковал с особой бережностью: в них могла крыться теория, способ, обрывок знания, который окажется важнее груды золота. Десять магических свитков-консерваторов, религиозные артефакты мирославия, несколько менее испорченных инструментов из лаборатории – всё это заняло место в их походных рюкзаках.
Хэлл затянул шнурок своего рюкзака и замер, прислушиваясь. Не ушами, а тем самым внутренним чутьём, что вело их сюда.
– Пора двигаться дальше, – сказал он тихо. – Источник той маны, что я чувствовал, не здесь. Он глубже, мощнее. И судя по силе излучения… его эпицентр должен быть близко. Не дальше, чем в паре поворотов от нас. – Нас ждут дворфы!
Они покинули пыльную тишину лаборатории, снова погрузившись во мрак главного туннеля. Теперь Хэлл вёл их не просто вперёд, а следуя за тончайшей, почти осязаемой нитью магического давления, которая становилась всё плотнее с каждым шагом. Лабиринт ответвлений, мимо которых они прошли ранее, теперь предстал в новом свете – не как случайные ходы, а как периферия, дорожки, ведущие к центру.
Они свернули в одно из таких ответвлений, более широкое, чем другие, с полом, отполированным до блеска будто чем-то огромным и тяжёлым, скользившим здесь веками. Воздух изменился. Исчез запах пыли и затхлости. Его сменила прохлада, пахнущая озоном после грозы и чем-то ещё – древним, неподвижным, как сам камень горы.
И тогда, в конце туннеля, мелькнул свет. Не голубоватое сияние неба или их светильника. Это был тёплый, живой, золотой свет, мягко разливающийся по стенам, отбрасывая на камень мерцающие, словно водяные, блики.
Они замерли на пороге.
Пещера, в которую они вошли, не была творением природы. Это был зал. Огромный, величественный, свод которого терялся где-то в вышине, в полумраке. И свет шёл не от факелов или кристаллов. Он исходил от чешуи.
В центре, на ложе из собственных сброшенных чешуек, покоилось Существо.
Это был Дракон. Но не приземлённое чудовище из на которых могли охотиться авантюристы, дабы спасти города и деревни от бедствий. Он был другим. Больше. Его форма была воплощением могучей, змеиной грации, помноженной на невероятную силу. Длинная, мускулистая шея, изгибаясь, вела к голове, венчанной массивными, изогнутыми рогами и закрытыми веками, за которыми таилась бездна вековой мудрости. Тело, подобное бронированному холму, было покрыто не чешуёй, а, казалось, живым, дышащим золотом. Каждая пластина была крупной, рельефной, отполированной до зеркального блеска временем и движением, и светилась изнутри ровным, тёплым сиянием, освещая всю пещеру. Крылья, сложенные за мощной спиной, были обтянуты перепонкой, тонкой, как лепестки, но отливающей тем же металлическим блеском, что и тело. Это был Владыка Металла, плоть и кровь которого были самой сутью его стихии.
И он дышал.
Каждый вдох был медленным, тектоническим движением. Грудная клетка, широкая, как опрокинутая ладья, поднималась, и воздух втягивался в ноздри с тихим, похожим на отдалённый ветер свистом. Выдох – тёплый, насыщенный запахом озона и древнего камня – заставлял слабо шелестеть золотые чешуйки на полу, образуя вокруг него мерцающее, дремлющее море. В этом ритмичном, вечном дыхании была мощь спящего вулкана. Не было ни угрозы, ни интереса. Было лишь присутствие. Абсолютное, самодостаточное, равнодушное к муравьиной суете у своего подножия.
Хэлл и Амелия стояли, забыв, как дышать сами. Все их находки, планы, амбиции – всё это сжалось в ничто перед этим воплощением древней, первозданной силы. Лаборатория жалкого мага, мечтавшего о бессмертии, казалась теперь глупой и пошлой пародией.
Одно из девяти первородных существ, олицетворяющих саму суть мира. Дракон Стихии Металла – Высший Золотой Дракон.
Он не шелохнулся. Не открыл глаз. Он просто был. Его присутствие, его самодостаточное, вечное бытие было таким полным, что в нём не оставалось места для таких понятий, как «гости» или «угроза». Они были для него не больше, чем муравьи, случайно заползшие в храм.
Глава XV. Летопись золотых снов
Время перестало течь. Оно застыло, как смола, втянутое ритмичным дыханием исполина. Воздух гудел низкой, не слышимой ушами нотой – вибрацией самого металла в недрах горы.
Амелия не дышала. Её рука сжимала эфес меча с силой, способной сломать кость, но это было движение мухи, пытающейся удержать ураган. Хэлл стоял неподвижно. В его глазах – не страх, а титаническое усилие понять. Он смотрел не на дракона. Он смотрел сквозь него, пытаясь измерить бездну этого присутствия.
И тогда Оно открыло глаза.
Не сразу. Медленно, будто каменные плиты веков сдвигались с места. Из-под век хлынул свет – не слепящий, а всепроникающий. Тёплый, как расплавленное золото, и холодный, как энтропия вселенной. В этой бездонной глубине не было зрачков – только мерцающие отражения далёких созвездий… и две ничтожные точки, ими оказавшиеся.
Голос пришёл не через уши. Он родился внутри костей, в глубине сознания, заставив зубы сомкнуться, а металл на поясах – тонко звенеть.
Он начался с тишины, которая была громче любого звука. А потом пришли слова. Медленные. Тяжёлые. Каждое – как печать, опускающаяся на свиток судьбы.
– Пришёл… наконец-то. Носитель памяти не от мира сего. Ждал тебя… я. У этого порога.
Пауза. В пещере зазвенело, будто ударили по натянутой струне размером с гору.
– Но не сегодня. На пять лет… опередил ты линию судьбы. Пять лет… украв у неё. И за это… одна из троп твоих теперь ведёт во тьму кромешную. Любопытно… посмотреть, как ступишь ты на неё.
Хэлл почувствовал, как что-то внутри него – древнее, холодное, привыкшее быть самым старым существом в любой комнате – сжалось. Его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно громко в поглощающей всё тишине:
– Ждал?.. Как? Ты… знал о моём существовании?
Амелия, наконец вырвав дыхание, прошептала, глядя не на дракона, а на Хэлла, будто ища подтверждения безумию:
– Высшие драконы… это миф. Сказки для детей у костра. Этого… не может быть.
Золотые веки прикрылись на мгновение, и свет в пещере померк, будто солнце скрылось за тучей. Потом снова открылись.
– Сказкой быть удобно… Да. Для тех… кто не готов увидеть правду. Видел я тебя… в снах своих. Слышал… в шёпоте ветра, что несёт память чужих миров. Чужой ты здесь… Хэлл. И потому за тобой… интересно наблюдать.
Хэлл сделал шаг вперёд. Не вызов, а попытку сократить дистанцию между своим разумом и этим… архивариусом вечности.
– Видел во снах? Ты сказал – спя, чтобы видеть. Что это значит? Ты следишь за нами?
Могучая голова дракона не шевельнулась, но в воздухе запахло озоном и древним камнем, будто пещера вздохнула.