Хао Хэллиш – Перерождение мира. Том второй: Предвкушение (страница 5)
– Следить? Нет. Мы – хранители. Летописцы. Планета спит. И мы спим вместе с ней. Но наш сон… он видит. Глазами ворона в лесу. Сердцем ребёнка в колыбели. Сном воина перед битвой. Каждую мысль, рождённую в страхе или любви, каждый поступок, что меняет течение реки истории – всё это оставляет след. Всё записывается. В наших снах. Мы не видим все и сразу. Мы видим в своих снах лишь теми глазами, что выбираем.
Амелия медленно выдохнула, её взгляд метался от дракона к Хэллу.
– Вы… записываете историю? Всю? Просто… наблюдаете?
– Наблюдаем. Не вмешиваемся. Не судим. Только видим и помним. Миллионы лет. С самого начала.
Его голос, звучащий прямо в сознании, стал чуть тише, задумчивее.
– Знаю я… чего ты хочешь, путник из иного мира. Знание. Сила. Место в этом мире. Помочь тебе в этом… я могу. Не из жалости. Из… любопытства. Всё равно бы ты пришёл к этому. Рано или поздно. Теперь… просто будет интереснее смотреть.
Хэлл почувствовал холодную струю прагматизма среди океана благоговения. Дракон говорил не как благодетель, а как учёный, ускоряющий эксперимент.
– Ты говоришь о моей цели. О поселении. О турнире.
– Реализуемо, – прозвучало немедленно, без колебаний. – Путь трудный. Узкий, как лезвие. Но под ногами твоими… твёрд. До поры.
Золотые веки снова медленно прикрылись, и свет в пещере стал пульсирующим, словно от огромного, спящего сердца.
– Оружие твоё… тоже увидел я во снах. Меч, что будет отражением души твоей. Сильный. Постоянный. Верный. Не любишь ты менять клинки… как перчатки. Потому и не будет его у тебя на турнире. Появится он… после. Когда будешь готов не рукой его держать… а волей.
Хэлл замер. Эта точность была пугающей.
– Ты знаешь, как его создать? Технологию? Как выковать легенду?
– Технологии не знаю. Знаю… принцип. Рецепт не кузнеца… а алхимика бытия.
В сознании Хэлла вспыхнул не образ, а понимание. Не чертёж, а откровение.
– Сердце падающей звезды… растопи в крови титана… закали в первом дыхании хаоса… и дай имя… когда металл заплачет от счастья быть твоим. Душа. Дух огня… Олицетворение хаоса… Идеально подойдет…
Это было не инструкцией. Это было поэзией изначального мира, и Хэлл чувствовал, как эти слова впитываются в его древнюю память, находя там отклик.
– Спасибо, – сказал он, и это слово прозвучало слишком мелко, слишком по-человечески.
Дракон промолчал. Казалось, он снова погружается в сон. Но Хэлл не мог остановиться. Вопрос, который он носил в себе с момента своего пробуждения в этом мире, вырвался наружу:
– Вы… вы были всегда? Вы с начала времён?
В пещере воцарилась тишина, настолько полная, что Хэллу показалось, он слышит, как остывает камень.
Потом раздался звук, похожий на отдалённый, сухой кашель – смех горы.
– С начала времён?.. Нет. – Золотой дракон медленно покачал огромной головой, и свет заиграл на его чешуе. – Старше нас… только камни и пустота. Нам… пять миллионов лет. С тех пор, как мир стал дышать жизнью. А планете этой…
Он замолк, и его взгляд, казалось, ушёл внутрь, сквозь толщу скал, в самую сердцевину мира. – Планете этой… от двух… до двух с половиной миллиардов лет. Точнее скажет… брат мой каменный. Земляной. Он… к глубинным толщам ближе.
Пять миллионов. Два миллиарда. Цифры повисли в воздухе, неумолимые и унизительные. Всё это было лишь мгновением перед лицом этого спокойного, дышащего вечности. Это напомнило Хэллу то, кем он был раньше.
Хэлл проглотил ком в горле. Его ум, всегда жаждущий систематизации, ухватился за новую нить.
– Пять миллионов… Вы не одни. Сколько вас? И… действительно между вами есть та разница, о которой повествуют сказания?
Золотой дракон издал долгий, похожий на шум ветра в ущелье, выдох. В нём звучало что-то вроде терпения учителя, в сотый раз объясняющего азы.
– Высших драконов… девять. Первые дети нового мира. Сила наша… одинакова. Десять миллионов единиц маны… в каждом. – Он сделал паузу, давая осознать эту астрономическую цифру. – Магия всякая нам подвластна… но у каждого… стезя своя. Путь, на котором мана не тратится. Суть… наша вторая натура.
Он начал перечислять, и с каждым названием в воздухе на миг являлся призрачный образ:
– Огонь, что плавит горы… Вода, что точит камень… Воздух, что носит континенты… Земля, что держит тяжесть мира. – Образы сменились: раскалённое ядро, бездонный океан, свирепый ураган, движение тектонических плит. – Свет, что дарует жизнь… и Тьма, что хранит покой. – Вспышка рождения и уютная, абсолютная чернота. – А ещё… Шторм, что смешал ярость и небо… Кровь, что помнит связь всего живого… – Грохот грома и тихий, мерный стук сердца. – И я. Золото. Проводник. Стихии подвластны мне… но не так, как их хозяевам. Магия света и тьмы во мне течёт лучше… но не так чисто, как в их источниках. Я… мост. И лучший ученик среди равных.
Амелия слушала, разинув рот. Её практичный ум пытался применить эти знания.
– Обычные драконы… они не такие?
– Звери магические. Сильны, но неразумны. Инстинкт, а не мысль. – В голосе дракона не было пренебрежения, лишь констатация. – А дети наши, если смешиваем облик с вашим родом… драконидами зовутся. Силу имеют нашу… но форму одну. И запас маны… меньше. Восемьсот тысяч.
Хэлл кивнул, впитывая. Мир обретал новые, чудовищные очертания.
– А другие расы? Кроме людей, эльфов, канов… демонов и их потомков?
– Низкорослые народы есть, – отозвался дракон, и в его тоне появились лёгкие, почти неразличимые нотки чего-то вроде… снисходительной привычки. – Краснолюды, гномы, дворфы. Кузнецы и рудокопы. Дворфов, что искал ты… здесь никогда не было. Но краснолюды на южных склонах, у Бухты Русалок, поселение имеют. Искусны в огне и металле… хоть и не так, как дворфы. И красны лица их всегда… от пламени и выпивки.
Он снова прикрыл глаза, будто проверяя какую-то дальнюю нить.
– Но путь туда для тебя теперь… закрыт. Время утекает, как песок. В столицу на север идти тебе… а дорога не быстра. Поздравляю… со скорым днём рождения. Опоздаешь… если замешкаешься.
Предостережение было ясным. Но Хэлл не мог остановиться. Лаборатория, свитки, богиня Тьмы…
– Князья Тьмы. Ритуал. Ты знаешь о нём?
В пещере стало холодно. Тёплый золотой свет словно потемнел, стал тяжелее, отливая старым, потускневшим металлом.
– Знаю, – голос дракона утратил оттенок отвлечённой мудрости, став плоским и острым, как скальпель историка, вскрывающего старую рану. – Знаю цену, которую богиня их требует. Жизни. Не десятки. Сотни. Тысячи. С каждым разом – больше. Кровь, пролитая с верой, что она льётся
Он помолчал, и в тишине зазвучал далёкий звон, будто кто-то провёл пальцем по краю хрустального кубка.
– Видел я одного такого. В снах чёрных воронов над полями битв. В снах умирающих кочевников, чьи души улетали не на небо, а в цепкие ладони вечной ночи. Ангела.
Амелия вздрогнула, вырвавшись из оцепенения.
– Ангела? Но они же… светлые существа? Из легенд?
– Раса, – поправил её дракон без эмоций. – Только женского пола. Живут далеко на востоке, на большом острове. И да, обычно… светлые. Но не эта. Крылья её были чернее самой глухой ночи. Сородичи изгнали её. Или она сама ушла… почувствовав зов иной. Она пришла на землю, что станет Великославией, когда та была ещё грудой воющих друг на друге княжеств.
Образы заколебались в воздухе: не детальные картины, а вспышки – сталь, клинки, знамёна, и над всем этим – силуэт с огромными, поглощающими свет крыльями.
– Сражалась она. Не за князей. За землю. Рубила орды степняков, приходивших с юга. И после каждой битвы… проводила ритуал. Отдавала души павших своей новой госпоже. Не из жажды власти. Из… веры. Истинной, яростной, слепой веры. Богиня Тьмы оценила такой дар. И даровала титул. Пятой за всю историю. Княжной Тьмы.
В его голосе появилось что-то, что Хэлл с трудом определил – не восхищение, а… признание факта невероятной силы воли.
– «Чернокрылой Княжной» её прозвали. «Ангел Кровопролития», «Посланником Тьмы», «Падший Ангел». Имена – всего лишь ярлыки для тех, кто не может понять сути. Суть же в том, что даже ангел… может найти свой дом во тьме. И служить ей с рвением, которого лишены сами дети ночи.
Свет снова начал меркнуть, сворачиваясь к центру пещеры. Разговор подходил к концу.
– Но рассказывать тебе путь к этому титулу… не буду. Не сейчас. Не здесь. Надейся… что никогда тебе не понадобится искать эту тропу. Ибо если придёшь к ней, Хэлл… назад дороги не будет. Только вперёд. В темноту. По груде тел, которую ты сам и сложишь. Ангел шёл по телам врагов. Уверен ли ты, что твоя груда будет состоять только из них?
Предупреждение повисло в воздухе ледяным клинком. И в нём, сквозь вселенское равнодушие дракона, Хэлл с неожиданной ясностью уловил именно что – предостережение. Почти жалость к тому выбору, который однажды может встать перед ним.
Дракон медленно стал отводить взгляд, его огромная голова начала погружаться обратно на ложе из золотой чешуи. Беседа, длившаяся целую эпоху и мгновение одновременно, подходила к концу.
– Ступай, носитель чужой памяти. Летопись ждёт новой строки. Интересную… ты главу пишешь.
Хэлл понял, что это всё. Щедрость золотого летописца исчерпана. Он обернулся к Амелии, всё ещё стоявшей в оцепенении. Пора было уходить, уносить в себе груз знаний, способный раздавить любого смертного.