Хао Хэллиш – Перерождение мира. Том третий: Величие (страница 7)

– Я сдаюсь!

Ее слова прозвучали как последний аккорд безумной симфонии. Глашатай, побледнев и перепугавшись, посмотрел на судей, те в замешательстве перешептывались, а затем кивнули.

– По… победа присуждается… Хэллу! – выкрикнул глашатай, его голос дрожал.

Но Хэлл и Амелия уже не слушали. Взявшись за руки, они повернулись и пошли прочь с арены, сквозь стену дождя, оставляя за собой море шума, тысячи вопросов и начало новой, еще более невероятной легенды. Полуфинал был окончен. Но настоящая история только начиналась.

В Королевской ложе воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь эхом рева толпы. Король Эдвард II смотрел вслед уходящим фигурам, его лицо выражало смесь глубокого изумления и растущей тревоги. Пальцы в перчатках снова сомкнулись вокруг рубинового кольца, на этот раз так крепко, что костяшки побелели.

Дарвис, его советник, первый нарушил молчание, его обычно бесстрастный голос дрогнул:

– Ваше величество… Это… Они знакомы. Более чем знакомы. Это меняет всё. «Тёмная лошадка» работала на него. Или с ним. Вместе они…

– Молчи, Дарвис, – тихо, но с такой ледяной интонацией, что советник мгновенно замолчал, оборвал его король. Его взгляд был прикован к тому месту, где Хэлл и Амелия направлялись к тоннелю. – Это меняет не всё. Это переворачивает доску с фигурами. Турнир… политика… баланс сил… Всё это теперь прах. У нас на арене только что не просто сражались. Там воссоединились. И сила этой связи… – Он медленно повернулся к Алисе. – Генерал? Ваше мнение?

Алиса Аркхолд не ответила. Она всё ещё сидела, откинувшись в кресле, но её поза была теперь подобна сжатую пружине. Всё её внимание, вся её ледяная сущность была сосредоточена не на арене, не на короле, а на чём-то внутри неё самой. Её лицо, обычно бесстрастная маска, было искажено внутренней борьбой таких интенсивных эмоций, что даже король на мгновение отступил.

Она видела не просто поцелуй. Она видела истину. Ту самую, которую искала всю свою скучающую, холодную жизнь. Не мастерство, не грубую силу, не магический артефакт. А связь. Абсолютную, безоговорочную, преображающую связь между двумя существами, каждое из которых по отдельности было чудовищем. В их взгляде, в том простом, нежном жесте было больше силы, чем во всех её ледяных бурях, вместе взятых. Это была сила, которая не нуждалась в доказывании, в подчинении, в страхе. Она просто была.

И это зрелище не разожгло в ней злобы. Оно пробудило нечто иное – жгучую, невыносимую жажду, переходящую в зависть. Не обладать Хэллом. Нет. Не сейчас. Жажду – разорвать эту связь, бросить ей вызов. Сильнее этой тёплой, уязвимой человечности, которую она в тот миг одновременно презирала и отчаянно хотела.

Она встала. Движение было плавным, но в нём чувствовалась такая сконцентрированная энергия, что воздух в ложе словно сгустился. Она надела свою фуражку, тень козырька полностью скрыла её глаза, оставив видимыми лишь сжатые, бледные губы.

– Генерал? – повторил король, и в его голосе прозвучала редкая для него неуверенность.

Алиса обернулась к нему. Не к лицу – её взгляд был направлен куда-то в сторону его плеча, будто он, король Вифанции, был теперь не более чем мебелью, фоном для бушующей в ней бури.

Она ничего не сказала.

Лишь позволила себе короткую, беззвучную ухмылку – оскал волчицы, уловившей наконец долгожданный запах крови. Не крови врага. Крови настоящей битвы. Битвы за то, что, как она теперь с ясностью осознала, для него значило всё.

Затем она развернулась и вышла из ложи. Не спеша, не хлопая дверью. Она просто ушла, оставив за собой не ледяной шлейф, а ощущение вакуума, который она унесла с собой, – вакуума тишины, недоумения и нависшей над всем турниром новой, куда более личной и опасной грозы.

Король Эдвард долго смотрел на захлопнувшуюся дверь, прежде чем медленно опустился в своё кресло.

– Найди её, Дарвис, – тихо сказал он. – Узнай, куда ушёл Хэлл. И проследи, чтобы между ним и генералом до финала не было… «контакта». – Продолжил Эдвард II, намекая на битву. – Настолько, насколько это возможно.

– Вы думаете, она пойдёт за ним сейчас?

– Я думаю, – король закрыл глаза, – что мы только что видели, как одна стихийная беда призналась в любви другой. А третья, самая непредсказуемая, только что решила, что хочет эту любовь уничтожить, а остатки забрать и переварить. Финал этого турнира уже не имеет значения. Теперь всё будет решаться в тени арены.

***

Выйдя из шумного тоннеля под трибунами в прохладную полутьму подсобных помещений арены, Хэлл и Амелия на мгновение остановились. Гул толпы был теперь приглушён толстыми стенами, и здесь царила почти нереальная тишина, нарушаемая лишь их дыханием и мерным падением капель с мокрых одежд.

Не говоря ни слова, движимые одним порывом, они обнялись. Это были не страстные, а крепкие, долгие обнимания, в которых было всё: и пятилетняя разлука, и напряжение боя, и огромное, невысказанное облегчение от того, что они снова вместе.

Они разъединились, но продолжали держаться за руки, будто боясь, что это видение рассыплется. Хэлл окинул её броню оценивающим взглядом.

– Кстати говоря… Откуда эта игрушка?

– Лабиринт, – коротко ответила Амелия, проводя рукой по груди. – Тот самый, где мы нашли чертежи и… встретили того, кто ждал. Помнишь, как много там разных проходов было? Я туда вернулась позже. Там была не комната, а целая мастерская. И вот эта штуковина висела на манекене, там еще много чего было, но большинство изделий проржавело или превратилось в труху.

После этих слов, Амелия протянула руку вперед, ладонью вверх. Броня стала складываться, постепенно оголяя тело девушки, оставив на ней лишь ее собственную, довольно дерзкую и вызывающую одежду. После недолгого процесса, в ее руке остался лишь небольшой куб, с размером сторон около двадцати сантиметров.

– Удобно, однако. И сколько ещё заряда?

Амелия пожала плечами, и её лицо омрачилось.

– Я не жалела её от слова совсем. Думаю, после сегодняшнего… минут на десять, не больше. А зарядить… – она вздохнула, – никак. Такие вещи чаще всего одноразовые. Дорогие, редкие, но расходники. В нашем мире только легендарное оружие, словно живое, само восполнять свою ману. Как та твоя… будущая катана, для которой нужен дух стихии.

Хэлл согласно кивнул, его взгляд стал отстранённым, аналитическим.

– Именно об этом и говорил Дракон. Дух – это не просто клинок. Это сердце. Источник. Эта броня – лишь красивый, могущественный протез. А нам нужна настоящая конечность. Но хватит об артефактах. – Он потянул её за руку к выходу на улицу. – Пять лет, Амелия. Ты даже писем нормальных не писала, одни отчёты. Давай найдём тихое место, поедим и поговорим по душам.

Они вышли на оживлённую улицу, ведущую от Арены к центру Берселя. Город бурлил, переваривая только что увиденное. Обрывки разговоров доносились из толпы: «…поцеловались, представляешь? Прямо на арене!», «…это какой-то сговор! Турнир скомпрометирован!», «…а я говорил, что у «Тени» фигура не мужская!». Хэлл и Амелия, не обращая внимания, двигались против потока зевак, ищущих новые зрелища.

По пути к небольшому, уютному кафе на одной из боковых улочек они прошли мимо двух шатающихся мужчин, от которых пахло дешёвым самогоном и потом.

– Ты купил выпивку? – сипло спросил один, хватаясь за стену.

– Купил, – буркнул второй, роясь в потрёпанной сумке.

– И себе, и мне?

– И себе, и мне…

Кто-то над ними хихикал, кто-то старался не обращать на них внимания, а кто-то с явным презрением смотрел на не самую приятную картину столицы.

У входа в кафе, пока они выбирали столик на летней террасе, под навесом от накрапывающего уже другого, обычного дождя, мимо них пробегал спор немолодой пары.

– Я просто не понимаю мужчин! – с обидой в голосе говорила женщина в ярком платье. – Почему вы вечно выбираете молодых, неопытных? Словно боитесь чего-то настоящего!

Мужчина, её спутник, пожимал плечами, глядя куда-то в сторону.

– Может, потому что девушек берут ещё милыми щеночками, а брать в дом взрослую суку, не зная её повадок – очень опасно. Всё просто.

Женщина ахнула от возмущения и, топнув ногой, тут же врезала ему пощёчину, а после ушла, не сказав ни слова. Мужчина, тяжко вздохнув, поплёлся за ней.

Хэлл и Амелия молча переглянулись. В его взгляде читалась знакомая ей усталая ирония от всего этого человеческого театра.

Они заказали чай и что-нибудь сладкое. Когда официантка ушла, воцарилась пауза, наполненная звуками города и тихим шорохом дождя по навесу.

– Итак, академия, – начала Амелия, снимая с плеч лёгкий плащ, наброшенный поверх блузки. – Помнится в письмах ты упоминал о встрече со «Снежной королевой». Кем она является, помимо того, что это «живая легенда». Враг она или нет?

Хэлл откинулся на спинку стула, его взгляд стал отстранённым.

– Алиса Аркхолд… Она прознала обо мне ещё при моем поступлении. А на церемонии посвящения… – он усмехнулся без веселья, – выбрала меня своим подопечным. Публично. Насмешка над всеми правилами, вызов системе и лично мне. Её цель с самого начала была не учить, а выращивать себе достойного противника. Или союзника. Чтобы развеять скуку.

– И что же ты ей ответил? – спросила Амелия, её глаза сузились. В её голосе не было ревности, только холодная аналитика и тень беспокойства.