Хао Хэллиш – Перерождение мира. Том третий: Величие (страница 6)
Она вышла на арену не шагом, а легким, бесшумным скольжением, будто не касаясь песка. Ее осанка была прямой, гордой, полной абсолютной, молчаливой уверенности. Она остановилась в двадцати метрах от Хэлла и замерла, не двигаясь, как изваяние из тьмы и стали.
В ложе Алиса выпрямилась, ее пальцы впились в подлокотник. На ее лице промелькнула целая гамма эмоций: удивление, жгучее любопытство, а затем – холодное, расчетливое одобрение.
– Вот она, «темная лошадка», – прошептала она.
– Участники! К бою! – крикнул глашатай.
Гонг пробил, и его звук еще висел в воздухе, когда Смертоносная Тень исчезла.
Не телепортировалась, не метнулась с невероятной скоростью – она просто растворилась в собственной тени, будто она впитала свою владелицу в себя. В следующее же мгновение она материализовалась уже в паре метрах от Хэлла, вынырнув из его собственной, короткой послеполуденной тени. Ее клинок, беззвучный, как укус змеи, уже описывал дугу, направленную ему в спину.
Хэлл не обернулся. Он даже не сдвинулся с места. Его меч, будто обладая собственной волей, взметнулся за его спину в идеальном блоке. Звон удара – высокий, чистый, почти музыкальный – прозвучал громче гонга. Искры, синие и черные, брызнули в стороны.
– Неплохо, но прошел уже не один день турнира, поэтому – предсказуемо, – произнес Хэлл спокойно, делая шаг вперед и разворачиваясь к ней. Его голос был слышен лишь ей. – Броня позволяет перемещаться между тенями. Интересный артефакт. Дорогой, наверное.
Она не ответила. Она вновь исчезла, на этот раз растворившись в тени парня. Хэлл следил за тенями арены, коих было много, взглядом, его глаза сузились. Он видел не физическое движение, а колебание магического поля – легкую рябь в потоке маны, указывающую на активацию артефакта. Она появилась слева, ее клинок атаковал с трех направлений сразу, оставляя после себя в воздухе призрачные черные шлейфы.
Хэлл парировал. Его движения были экономичны и точны. Каждый блок, каждый отвод клинка был рассчитан до миллиметра. Он не атаковал, лишь оборонялся, изучая. Его собственный меч звякнул под очередным ударом – на лезвии появилась тончайшая, почти невидимая трещина.
«Дешевка, доставшаяся от Швая, не выдерживает», – промелькнула мысль. – «Броня и клинок мифического класса. Напрямую не выстоять».
Она усилила натиск. Ее атаки были не яростными, а хладнокровно-безошибочными. Она двигалась между тенями, создавая иллюзию, что на арене сражаются не двое, а целый отряд призрачных убийц. Она появлялась то справа, то слева, то сзади, ее клинок искал слабые места в обороне, пробовал на прочность барьеры, которые Хэлл возводил мысленно, тратя ману. Он отступал, уворачивался, ставил барьеры, которые ее клинок пробивал с треском разбиваемого стекла. Казалось, он лишь оттягивает неизбежное.
На трибунах затаили дыхание. Даже Алиса наблюдала, не мигая. Она видела не просто бой. Она видела, как Хэлл, словно шахматист, жертвует пешками, чтобы понять стратегию противника.
Внезапно он остановился, отбросив ее очередной удар и отпрыгнув на десять метров. Легкий ветерок, гулявший по арене, развевал его черные волосы и алые пряди противницы.
– Надоело, – сказал он громко, так, чтобы слышали первые ряды. Его голос звучал не устало, а с легкой насмешкой. – Прятаться в чужих тенях – уловка для слабых. Давай посмотрим, что твоя игрушка сможет сделать, когда теней не будет вовсе.
Он поднял свободную руку к небу, не произнося длинных заклинаний. Лишь сконцентрировал волю.
– Облака, сомкнитесь. Солнце, укройся. Пусть арену накроет полог тьмы по воле моей.
Магия хлынула из него мощным, сконцентрированным потоком. Небеса над ареной ответили немедленно. Белые кучевые облака, мирно плывшие по лазури, вдруг понеслись друг к другу, сгущаясь, темнея. За считанные секунды они сомкнулись в единую, тяжелую, свинцовую тучу, начисто перекрыв солнечный свет. На арену, еще секунду назад залитую солнцем, упала густая, холодная тень. Загрохотал гром, и с неба хлынул плотный, теплый дождь, ограничиваясь магическим куполом над самой ареной, не задевая зрителей.
В ложе король ахнул.
– Управление погодой? На таком уровне? Без ритуала? Это же…
– Нефритовый ранг, как минимум, – закончила за него Алиса, не отрывая взгляда от арены. Ее глаза горели. Она видела не только заклинание. Она видела, как аура маны Хэлла, совершив колоссальный скачок вниз, тут же…
Но тут ее осенило! Она поняла, что ее догадка была верна, что он скрывает истинное количество маны и подавляет ауру. Но, скорее из-за неопытности, резко выдав такое заклинание, он потерял контроль над своей аурой и показ ее истинную форму. Догадка была верна, но не полностью. По ауре можно было понять, что маны у него не больше ста двадцати тысяч, что и подтверждало, для отвода глаз, нефритовый магический потенциал, если короче, или как больше любят обозначать в гильдии – С-ранг.
На арене не осталось ни одной четкой тени, только равномерная, мокрая серая мгла. «Смертоносная Тень» замерла посреди арены. Ее броня все так же чернела, но теперь она не могла раствориться – не было контраста, не было укрытия.
– Ну что, – сказал Хэлл, его фигура сквозь завесу дождя казалась размытой. – Теперь мы на равных. Без твоих фокусов. Покажи, на что ты способна в честном бою. Если, конечно, честный бой тебе знаком.
Она ответила действием. Без тени, она полагалась на чистую скорость. Она ринулась на него, и на этот раз это был не призрачный рывок, а реальное, стремительное движение. Ее клинок засвистел, рассекая капли дождя.
И началась вторая часть боя. Совсем иная.
Если до этого это была игра в кошки-мышки с невидимой кошкой, то теперь это был танец двух смертоносных вихрей. Они сошлись в центре арены, и звон стали стал непрерывным, оглушительным аккомпанементом к шуму дождя. Искры, теперь уже не синие, а белые и желтые, высекались при каждом ударе, освещая на мгновение их лица – сосредоточенное, влажное от воды лицо Хэлла и гладкую, непроницаемую поверхность шлема его противницы.
Она была невероятно быстра и технична. Каждый ее удар был точен и смертелен. Но Хэлл теперь не оборонялся. Он парировал, контратаковал, заставлял ее отступать. Он видел ее стиль, ее привычки, ее небольшие, едва уловимые задержки перед особенно сложными приемами. Он
И она, увлеченная азартом прямого противостояния, повелась.
Они разошлись на мгновение, стоя в десяти метрах друг от друга, тяжело дыша. Дождь лил, стекая по их доспехам и одеждам. Зрители еле успевали вообще хоть что-либо разглядеть, скорость обоих была нечеловеческой.
– Прекрасно, – вдруг сказал Хэлл, и в его голосе прозвучала не насмешка, а что-то теплое, почти нежное. – Слово «прекрасна» было придумано для таких, как ты.
Она вздрогнула, едва заметно.
И в этот миг Хэлл совершил то, чего она не ожидала. Он не атаковал. Он сделал шаг вперед, его левая рука мелькнула – не с клинком, а пустая. В движении, слишком быстром для глаза, он не парировал ее ответный выпад, а пропустил его, позволив острию ее клинка остановиться в сантиметре от своего горла. В то же время его рука коснулась ее шлема в области виска. Раздался тихий щелчок – не магический, а механический. Защелка.
И он сорвал шлем.
Под ним открылось лицо. Молодое, с яркой, привлекательной внешностью, сочетавшей нечеловеческую, демоническую остроту черт и бледную, аристократическую красоту. Длинные мокрые красные волосы рассыпались по плечам. Большие, выразительные глаза, еще секунду назад полные боевого азарта, теперь смотрели на него в растерянном изумлении. Это была Амелия. Его Амелия…
Хэлл смотрел ей прямо в глаза, его собственный клинок был опущен.
– Амелия, – произнес он тихо, и одно это слово прозвучало как приговор и как величайшая нежность.
На ее губах дрогнуло, а затем расцвела ослепительная, детская улыбка, сметающая всю суровость воина.
– Ты… ты понял! – воскликнула она, и в ее голосе звенела чистая, ничем не сдержанная радость.
Трибуны онемели. Они видели, как два смертоносных противника замерли в странной, интимной близости. Видели, как таинственная «Смертоносная Тень» превратилась в улыбающуюся девушку. Видели, как Хэлл, только что бывший воплощением хладнокровного убийцы, смотрит на нее с такой мягкостью, которая казалась совершенно неуместной на этом поле боя.
– Было сложно, – сказал он, все еще не отводя взгляда. – Ты хорошо скрывала знакомые приемы. Но ветерок, твои волосы… и эта манера в решающий момент бить не для убийства, а для победы… Сердце подсказало. Оно стало биться так, как билось только рядом с тобой.
Амелия засмеялась, коротко и счастливо. И затем, не думая о трибунах, о турнире, о чем бы то ни было, она поцеловала его. Это был не страстный, а нежный, долгожданный, искренний поцелуй, полный пяти лет разлуки и обретенного понимания.
На арене повисла оглушительная тишина, которую через секунду взорвал безумный, противоречивый гул. Крики недоумения, возмущения, разочарования и восторга слились в какофонию.
Амелия оторвалась, ее глаза сияли. Она посмотрела на Хэлла, затем обернулась к растерянному глашатаю и крикнула, вложив в голос магию, чтобы ее услышали все: