Хао Хэллиш – Перерождение мира. Том третий: Величие (страница 3)
Звон стали стал ритмом этого странного танца. Искры, высекаемые при соударении, вспыхивали, как крошечные звезды в облаках поднятого песка. Не было громовых раскатов магии, только свист клинков, шарканье подошв по песку и сдержанное, тяжелое дыхание капитана. Хэлл дышал ровно, почти бесшумно.
Трибуны замерли. Зрелище было завораживающим. Это не была яростная битва не на жизнь, а на смерть. Это было высшее мастерство, превращенное в искусство. Красота смертоносной эффективности.
Прошло пять минут, затем десять. Капитан Дакс, несмотря на все свои усиления, покрылся испариной. Его атаки стали чуть медленнее, дыхание – тяжелее. Хэлл же, казалось, только разогревался.
– Ты… словно знаешь, что я сделаю, прежде чем я сам это решу, – выдохнул Эрнест, отскакивая после очередной безуспешной серии.
– Просто вижу, – спокойно ответил Хэлл, отводя удар под лезвие и заставляя клинок капитана вонзиться в песок. – Ты предсказуем, капитан. Твой опыт – это твоя сила и твоя слабость. Ты сражаешься по шаблону, который работал сто раз. Я же… импровизирую.
Он вновь атаковал, и на этот раз его гладиус прошел на волосок от кисти руки Эрнеста. Капитан едва успел отдернуть руку.
– Ладно, хватит. Вы выдыхаетесь, а значит скоро зрелище для публики превратится в скуку, – внезапно сказал Хэлл, отступая на шаг и опуская клинок. Его голос прозвучал тихо, чтобы его услышал только капитан. – Это была прекрасная беседа, капитан. Вы показали силу, дисциплину и настоящую волю бойца. Но пора ставить точку. До сих пор, – он посмотрел прямо на Эрнеста, и в его зеленых глазах вспыхнула нечто вроде уважения, – я держал свои усиления на вашем уровне. Чтобы решало лишь мастерство и опыт. Но зрители ждут финала, а не бесконечной партии.
И прежде, чем кто-либо успел что-то понять, тело Хэлла вспыхнуло. Не яркой, кричащей вспышкой капитана, а глубоким, сдержанным сиянием, будто изнутри его плоти зажглось холодное солнце. Магический поток на миг сделал воздух вокруг него вязким, заставив вздрогнуть даже защитные барьеры арены. Это длилось всего пару секунд – но этого хватило, чтобы понять: все предыдущие минуты он играл. Сдерживался. И даже сейчас он не выложился на полную, дабы не показывать всю свою мощь до финала.
Эрнест Дакс, опытный воин, понял это первым. На его лице отразились шок и мгновенное, леденящее осознание. Он инстинктивно вскинул меч, приняв глухую оборону.
Хэлл исчез.
Не в буквальном смысле. Он просто двинулся с такой скоростью, что для большинства зрителей превратился в смазанный черный силуэт. И в следующее мгновение он уже был
Не было красивого фехтовального приема. Было одно-единственное, безупречно точное и невероятно быстрое движение. Гладиус Хэлла, ведомый невероятной силой, описал короткую дугу, ударил плашмя в бок клинка капитана – и меч Эрнеста Дакса, вырванный из сведенных судорогой пальцев, со звоном улетел в сторону, воткнувшись в песок в десяти метрах.
Второе движение – Хэлл оказался за спиной капитана, лезвие его оружия уже лежало у самого горла Эрнеста, не касаясь кожи, но обещая мгновенную смерть. Его свободная рука легла на плечо капитана, мягко, но неотвратимо пригибая того к коленям.
Все кончилось так же внезапно, как и началось. Сияние вокруг Хэлла погасло. На арене воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием Эрнеста Дакса, стоящего на коленях.
Хэлл медленно убрал клинок и сделал шаг назад.
– Спасибо за беседу, капитан, – тихо сказал он, и его голос в тишине прозвучал как удар колокола. – Это было честью.
Тишина на трибунах длилась еще одно долгое, нереальное мгновение. Затем арену взорвал шквал. Это был не просто рев – это был катарсис. Аплодисменты, топот, восторженные крики и свист слились в единый гул восхищения и потрясения. Они видели не просто победу. Они видели, как мастерство перешло в нечто большее – в искусство, а затем в откровенную, подавляющую силу. Они видели, как легенда рождается на их глазах. Даже те, кто болел за закаленного капитана, не могли не признать красоты и мощи этого финала.
Глашатай, опомнившись, поднял руку, и магический резонатор вновь усилил его голос, едва пробиваясь сквозь грохот:
– Победитель поединка… Хэлл!
Хэлл слегка кивнул еще коленопреклоненному, потрясенному Эрнесту Даксу, повернулся и тем же спокойным, уверенным шагом направился к выходу. Длинные темные волосы развевались за его спиной, а спина была прямой. Он не оборачивался на ревущую толпу, не поднимал руки в триумфе. Его уход был таким же сдержанным и полным достоинства, как и его победа. Он вышел из круга света, падавшего на песок арены, и растворился в тени тоннеля, ведущего под трибуны, оставив за собой море нестихающих аплодисментов и десятки тысяч вопросов, ответы на которые он, судя по всему, давать не собирался.
В Королевской ложе воцарилась своя, гнетущая тишина. Король Эдвард II медленно откинулся на спинку трона, его пальцы снова сомкнулись вокруг рубинового кольца, но теперь в этом движении читалось не рассеянное раздражение, а холодное сосредоточение. Его взгляд, прикованный к уходящей в тоннель фигуре Хэлла, был подобен взгляду сокола, высмотревшего добычу.
– Ну что, Дарвис? – произнес король, не отводя глаз. – «Либо достояние, либо головная боль». По-моему, наш директор был чересчур осторожен в формулировках.
Советник Дарвис бледно кивнул, его обычно бесстрастное лицо выдавало легкое потрясение.
Король перевел взгляд на своих стражей, двое из которых в полных доспехах стояли по бокам ложи, неподвижные, как статуи. Но их руки лежали на эфесах мечей, а взгляды, скрытые за забралами, были прикованы к арене, словно они все еще ждали угрозы оттуда.
– Вы почувствовали?
Левый страж, старший, отвел взгляд от арены и едва заметно кивнул в сторону короля.
– Да, ваше величество. В момент вспышки… давление. Как перед бурей. Только тихое. Очень тихое. Этого не должно быть у пятнадцатилетнего.
– Именно, – прошептал король, наконец отводя взгляд от пустого теперь входа. – Не должно. И вот что самое интересное… – Он повернулся к Дарвису. – Он все еще что-то скрывал. Даже в этом «финальном аккорде». Я в этом уверен. Головная боль, говорите? Нет, Дарвис. Это не головная боль. Это… землетрясение, притаившееся в обличье юноши. И наша генеральша, кажется, скоро захочет с ним познакомиться поближе. Надеюсь, когда она это сделает, они не разнесут половину города.
– Барьер и не такое выдерживал, ваше величество, – мягко возразил Дарвис.
Прошло семь дней с момента триумфа Хэлла на песке Великой Арены. Семь дней, за которые шум восторгов сменился жаркими спорами в тавернах, на площадях и в аристократических салонах. Имя «Хэлл» не сходило с уст. Одни видели в нем восходящую звезду, нового героя из народа. Другие – дерзкого выскочку, бросающего вызов устоям. Третьи, самые проницательные, с холодной опаской наблюдали за фигурой, в чьей победе была неестественная, леденящая уверенность.
Для организаторов Сто Одиннадцатого Юбилейного Турнира эти дни стали суматохой перепланировок. Сжатый из-за войны график превращал каждый бой в тщательно выверенный спектакль. Публика, пресыщенная трехмесячными отборочными, жаждала не просто побед, а зрелищ. И прошлый поединок с участием Хэлла дал им именно это – развязку, контрастирующую с изящным «диалогом клинков», который он провел с капитаном Даксом.
В Королевской ложе на сей раз был не только король и его тень-советник. В кресле справа от Эдварда II, откинувшись назад с видом царственной скуки, сидела она.
Алиса Аркхолд.
Ее длинные волосы цвета ледяной вершины, как обычно, были распущены, обрамляя безупречно холодные черты лица. На ней был не парадный мундир, а практичный черный сюртук офицерского покроя с серебряными аксельбантами, на спинке кресла небрежно висела фуражка. Она смотрела на пустую арену рассеянным взглядом, пальцы в белых перчатках отбивали неторопливый ритм по подлокотнику. Ее появление в столице несколько дней назад не афишировалось, но для короля не стало неожиданностью. Как и ее внезапная просьба – вернее, требование – быть внесенной в список участников турнира. Прямо в финал.
– Итак, генерал, – король нарушил тишину, не глядя на нее. – Надеюсь, путешествие с востока было не слишком утомительным.
Алиса медленно перевела на него взгляд. В ее голубых глазах не было ни усталости, ни почтения. Лишь привычная, вечная холодная апатия, слегка разбавленная любопытством к предстоящему зрелищу.
– Скучным, ваше величество. Бесконечные степи, пыль и трупы. Здесь, по крайней мере, пахнет по-другому. Деньгами, потом и глупой надеждой. – Ее голос был ровным, металлическим. – Гораздо интереснее.
– Надеюсь, вы не разочаруетесь, – сказал король, и в его тоне прозвучала давно накопившаяся горечь. – Пока ваши солдаты и наши союзники продолжают гибнуть, сдерживая орду, вы здесь… ищете «интересного».
Алиса позволила себе легкую, почти невидимую ухмылку.
– Я сделала свою работу. Превратила несколько квадратных километров степи в вечную мерзлоту и ледяные саркофаги для пары десятков тысяч всадников. Я заслужила «отпуск», а тут как раз… – она кивнула в сторону арены, – подворачивается возможность его интересно провести.