Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 47)

Рэд остановилась рядом с ним. Грудь ее бурно вздымалась. Юное страж-древо стояло прямо рядом с железными воротами. Оно было уже почти ростом с Эммона, корона светлых ветвей охватывала верхушку.

– Я видела, что творится в коридоре, – тяжело дыша, сказала Рэд. – Почему ты переместил их всех сразу?

– Мне пришлось. – Эммон сжал пальцы, словно пытаясь скрыть порезы на ладони, из которых вытекал сок. – Файф проверил их сегодня утром. Они были все поражены теневой гнилью, стволы затянуло уже примерно до половины.

Он устало провел рукой по лицу. На лбу осталась ало-зеленая полоса.

– Если бы я не вернул их на их места сейчас, потом я бы вообще не смог. Они бы сгнили там, где стояли. А я не… Диколесью не удержать такое количество слабых мест на границе.

Страж-древо, пораженное теневой гнилью, стояло перед ними, стройное и бледное в противоестественных сумерках, и тянуло ветви к беззвездному небу, словно пытаясь взлететь к нему.

– Я не понимаю. Я использую магию. Мы поженились. – Рэд стиснула кулак, словно собиралась садануть им по белой, как кость, коре. – И этого мало? Почему?

Печальные глаза Эммона скользнули по ее лицу. Он не ответил.

Рэд стиснула зубы. Она сделала неуверенный шаг вперед, прорвавшись сквозь проплывавший между ними язык тумана, и потянулась к его руке за кинжалом. Эммон проворно отдернул руку.

– Нет.

– Что еще мне делать? Моя кровь теперь единственное, тени их раздери, что оказывает на них хоть какой-то эффект.

Глаза Эммона вспыхнули, он стиснул кинжал еще крепче.

– Нет, – повторил он, отгораживая ее этим словом, как щитом.

– Тогда должно быть что-то еще, что мы можем попробовать. Что-то без использования крови. – Рэд задумчиво пожевала губу, снова глянула на него. – Мою магию?

Эммон, вздрогнув чуть ли не всем телом, отвел глаза. Сгорбился, словно вспомнил про тот лишний дюйм роста, что лес подарил ему и от которого он так и не смог избавиться.

Перемены пугали его. И ему было стыдно. Рэд не могла понять только, чего именно он стыдится – того, что происходит с Диколесьем, или собственного страха перед этими изменениями.

– Может быть, изменения в теле потом пройдут, – пробормотала Рэд.

– В прошлый раз не прошли.

О Короли, он выглядел таким усталым!

– Потому что ты делал это один. А теперь ты не один.

Это застало его врасплох. Эммон нервно сглотнул. Перевел взгляд янтарных глаз со страж-древа на Рэд, словно измеряя разделяющее их расстояние.

– Мне не нравится, когда ты находишься так близко к ним, Рэд, – тихо сказал он. – Даже когда на тебе нет ран, через которые они могли бы в тебя вонзиться, нет крови. Потому что я знаю, что они хотят делать.

– А я знаю, что ты им этого не позволишь. – Рэд скрестила руки на груди, провела пальцем по вышивке на рукавах. – Мы поженились, и это облегчило управление магией. Но то, что я выращиваю плющ в горшках, явно тебе не помогает. Так что давай попробуем.

Каждая линия его лица, полных губ и нахмуренных бровей просто вопила, что Эммону эта идея совершенно не нравится.

– Я в тебя верю. – Рэд хотела сказать это беззаботным тоном, но у нее не получилось. – И ты должен поверить в себя.

Молчание. Тяжелый вздох. Эммон снова провел рукой по лицу. Глянул на Рэд и на этот раз наконец заметил ее платье. Глаза его расширились.

– Где ты его взяла?

– Мы с Лирой нашли его. Я устала разгуливать в твоих рубашках.

На скулах Эммона расцвели два алых пятна.

– Что ж, справедливое замечание.

Теневая гниль тем временем стремительно ползла вверх по стволу дерева. Рэд повернулась к ней с таким видом, с каким генерал мог встречать приближающуюся вражескую армию.

– Говори, что делать.

Мгновение спустя Эммон наконец убрал кинжал в ножны.

– Покажи мне свои руки.

Она протянула ему руки ладонями вверх. Эммон взял их в свои, покрытые шрамами, и принялся внимательно рассматривать, ища малейший намек на повреждения кожи. Удовлетворенный осмотром, он выпустил их, и холодный воздух омыл кисти Рэд вместо тепла его больших рук.

– Каждое страж-древо стоит на своем посту. На своем четко определенном месте.

– Как кирпичи в стене.

– Верно. Как кирпичи в стене.

Эммон протянул руку и положил ее на белый ствол.

– Чтобы Тенеземье не просочилось сквозь нее, чтобы стена оставалась прочной, мы должны вернуть каждое страж-древо на его место. Когда мы исцеляем их, они возвращаются на свои места.

– Итак, как мы их лечим?

– Направляя магию так, чтобы изгнать теневую гниль.

– Полагаю, для этого к дереву нужно прикоснуться. – Неожиданно даже для самой Рэд голос ее прозвучал хрипло, низко.

Плечи Эммона напряглись, и он очень серьезно ответил:

– Да.

Старые шрамы на его руках были почти такими же белыми, как кора страж-древа под ними. Инстинктивно Рэд протянула руку и накрыла его кисть своей.

– К дереву, Рэд, – пробормотал Эммон.

Она покраснела и убрала руку. После минутного колебания она нежно прикоснулась к страж-древу. Всю ее, от макушки до пяток, словно омыло мощным течением. Осколок магии в ее груди шевельнулся, раскрылся, потянулся наружу, с силой надавив на ее руку. Так стрелка компаса разворачивается в сторону полюса. На мгновение Рэд ощутила свою кожу как ненужный барьер, не дающий объединиться чему-то давно разорванному на части, и зашипела сквозь зубы.

– Что? – дрожащим от беспокойства голосом произнес Эммон, напрягаясь всем телом.

– Совсем иных ощущений я ожидала. – Она одарила его легкой улыбкой. – Что теперь?

На скулах Эммона перекатились желваки, он переводил взгляд с ее руки на лицо с таким видом, словно собирался решительно прекратить все это. Рэд поджала губы.

– Если страж-древо – это кирпичи в стене, то мы раствор, – наконец со вздохом произнес Волк и посмотрел на белое дерево. – Наша магия – часть силы Диколесья, так же как и страж-древо. Чтобы исцелить его, мы вливаем в него свою силу. Возвращаем ее туда, откуда взяли. Диколесье становится сильнее и, в свою очередь, дает нам новые силы. Так дождь питает реку, вода испаряется и вновь выпадает дождем.

– Круговорот.

Да и разве вся их жизнь не была подчинена неумолимому круговороту – круговороту смены Волков, Вторых Дочерей? И все это превращалось в бесконечные круговороты горя в жизнях людей.

– Совершенно верно, – мягко сказал Эммон. – Просто позволь магии течь через себя. Отпусти ее.

Страж-древо завибрировало под ее рукой. Что-то накапливалось под белой корой – энергия, устремленная к ней, пыталась прорваться вперед. Предчувствие и нетерпение наполнили грудь Рэд. Должно быть, это отразилось на ее лице. Эммон покачал головой:

– Ты не…

– Все в порядке, я справлюсь.

Рэд сосредоточилась на стремительно несущейся в жилах крови, на теплой коре под своей ладонью. Стала дышать медленнее, считая удары сердца, пока они не сложились в ровный ритм. Потом закрыла глаза. Эммон рядом с ней, Эммон, которому была нужна ее помощь, который превратил беспорядочно бушующий океан ее силы в гладкую, почти зеркальную поверхность.

Глубокий зеленый свет заполнил ее голову – даже тьма за веками стала зеленоватого оттенка. Мысли Рэд окрасились во все оттенки морской волны и изумруда. Мягкое золотое сияние было источником этого странного света. Чем больше она концентрировалась, тем отчетливее его становилось видно. Свечение было молодым деревом – его сияющим силуэтом в море сияющих силуэтов. Рэд увидела золотую сеть высоких прямых деревьев с глубокими корнями, сеть ярких огней, отбрасывающих достаточно света, чтобы удержать весь мир. Некоторые страж-древа светились тусклее – словно пламя свечи, в то время как остальные горели ярко, как костер. Корни их представляли собой лохматые клубки золотых линий. И центром этой огромной сети, к которой тянулись все корни, была знакомая фигура.

Эммон. Он был такой же частью Диколесья, как и любое страж-древо. Корни проходили сквозь него, как будто он был их почвой. Человек, неразрывно связанный с лесом; костей в нем было столько же, сколько ветвей. Наполовину захваченный Диколесьем, но не осушенный лесом до дна, как его мать, отец или другие Вторые Дочери. Он держал собой весь лес, с силой, которую Рэд не могла постичь, и с решимостью, которая одновременно заставляла благоговеть перед ним и ужасаться.

Он не был человеком. Она знала это, видела, это уже много раз проявлялось на деле. Он был чем-то иным, таким же загадочным, как и лес, в котором он жил.

Лес, обитателем которого он был.

И впервые при мысли об этом грудь Рэд словно что-то сдавило.

– Рэд? – неуверенно окликнул ее Эммон.