Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 49)

– О.

– Оно очень старое, – предупредил Эммон. – Последние несколько веков им никто не пользовался. Учитывая, в каком состоянии Диколесье сейчас, оно может оказаться совершенно бесполезным. Но я… – Он замолчал, вздохнул. – Ты сказала, что если бы могла делать все, что угодно, то сообщила бы своей сестре, что ты в безопасности. Поговорить с ней ты не сможешь, но, я надеюсь, сможешь хотя бы увидеть ее.

«Благодарность» казалась слишком легковесным словом, чтобы обозначить то чувство внезапной легкости, которое наполнило Рэд, словно она сбросила груз, который несла на плечах так давно, что и сама уже не замечала.

– Эммон… – У Рэд пересохло в горле. – Эммон, это…

– Мне очень жаль, – тихо ответил он. – Мне очень жаль, что это все, что я могу тебе дать.

– Этого достаточно, – не задумываясь, ответила Рэд.

Глаза Эммона в отблесках огня из камина приобрели оттенок меда.

Рэд шагнула вперед, потянулась к зеркалу, но касаться не стала.

– Как оно работает?

Эммон фыркнул:

– Ему нужно что-то пожертвовать, конечно.

– Кровь?

– Нет, – быстро и резко ответил он. – Я имею в виду, это сработает, но, может быть, давай прибережем кровопускание на потом?

Грубо заплетенная коса Рэд свисала через плечо на грудь. Девушка вытащила из нее прядь и приподняла ее.

– Тогда это?

Эммон кивнул, скрестив руки на груди и стиснув челюсти.

– Я буду здесь, – снова с самым суровым видом сказал он. – Если мне что-то покажется странным – в любом смысле, – я тебя немедленно вытащу.

Рэд отстраненно кивнула. Все ее внимание сосредоточилось на матовой поверхности зеркала. Она осторожно намотала длинную прядь своих волос на завитки его рамы. Отступила на шаг, не сводя глаз с клубящегося мрака в зеркале, и принялась ждать.

Пять ударов сердца, шесть. Ничего не произошло. Разочарование наполнило рот Рэд горечью, и она собиралась уже отвернуться, когда в глубине зеркала что-то блеснуло. Девушка немедленно вцепилась взглядом в это серебряное пятнышко на сером. Чем дольше она смотрела, тем больше и ярче оно становилось, рассеивая клубы дыма в зеркале, росло, пока полностью не заполнило ее взор. Затем словно бы звезда взорвалась внутри зеркала, а клубы дыма отнесло во мрак.

И когда дым рассеялся окончательно, в зеркале появилась Нив.

Глава восемнадцатая

Это было как смотреть в окно. Нет, не совсем – Рэд ощутила себя мухой в янтаре. Она все видела, но не могла пошевелить и пальцем – не чувствовала ни рук ни ног. Ее сознание растянулось, истончилось – рассеянное, преломленное светом зеркала.

Нив стояла в Святилище, за статуей Гайи. Очертания ее были нечеткими, но Рэд все равно заметила, что сестра похудела, щеки ее запали. Левая рука – перевязана. Рэд закричала, забыв, что это бесполезно, что магия зеркала работает только в одну сторону и настроена только на передачу изображения. Тем не менее ее крик, ее желание, казалось, воспламенило что-то, усилило магический импульс, создаваемый зеркалом. Постепенно изображение Нив прояснилось, приобрело материальность.

– Мы занимаемся этим уже месяц, а она так и не вернулась.

Ее сестра смотрела куда-то в сторону. Брови нахмурены, темные глаза прищурены, губа закушена – Рэд тоже так делала, когда сильно волновалась.

– Почему она до сих пор не сбежала?

Рэд не могла разобрать лиц собеседников Нив – только темные размытые силуэты. Зеркало было создано, чтобы показывать Первую Дочь и больше никого.

– Это займет время. – Голос был приглушенным, едва слышным. – Великие дела быстро не делаются. Терпение, Нивира.

– Неужели нельзя как-то побыстрее?

Руки Нив скрещены на ее аккуратной груди. Вот она подняла голову, и свет заиграл на серебряной диадеме в ее волосах. Более богато украшенной, чем та, которую обычно носила Первая Дочь. Диадема показалась Рэд знакомой, но все же здесь было что-то странное.

– Возможно.

– Скажи мне, что нам для этого нужно, Кири.

Нив не впервой было отдавать приказы, но теперь ее голос налился какой-то новой силой. Теперь это был голос человека, который точно знал: все его приказы будут исполнены без промедления.

– Скажи мне, что нам нужно, и я это обеспечу.

Пауза затянулась до неприличия надолго. У Нив дрогнул подбородок. Она подняла руку и поправила диадему.

– Полагаю, теперь тебе уже ничто не связывает руки, не так ли? – В приглушенном голосе собеседницы звучала лесть, но и не только. И от этого «не только» у Рэд побежали по спине мурашки. – Теперь, когда Айла мертва. Теперь, когда ты – королева.

Королева.

Даже в своем странном полутрансе Рэд вдруг ощутила, как весь воздух разом вышел у нее из легких, а в горле замер хриплый крик.

В зеркале Нив едва заметно вздрогнула.

Рэд ощутила руки Эммона на своих плечах. Она знала, что Волк-то услышал ее и почувствовал: происходит что-то не то. Его прикосновение вырвало Рэд из видения, изображение Нив поплыло в дыму и ярком серебристом свете, но девушка успела услышать, как собеседница сестры произнесла:

– Ты всегда можешь предложить еще чуть больше крови.

Рэд ударилась коленями об пол. Ощутила запах Эммона – бумага и кофе.

– Рэд? – В спокойном голосе Волка угадывались нотки паники. – Рэд, что произошло?

– Моя мать мертва, – пробормотала она, уставившись на него широко раскрытыми глазами. – Моя мать мертва.

Над чашкой чая, стоящей на столе, клубился пар. Напиток быстро остывал, но Рэд не могла собраться с силами, чтобы взять чашку. Она сидела на кровати, обхватив руками колени, и наблюдала, как завитки пара беззвучно поднимаются в воздух. Рядом с чашкой лежал поэтический сборник. Рэд даже не помнила, что забрала его из башни, пока Эммон осторожно не вынул книгу из ее рук и не отложил в сторону.

Голоса у подножия лестницы почти терялись в потрескивании дров в камине.

– Мы уверены, что это все происходило на самом деле? – спросила Лира. – Это очень старое зеркало.

– Она увидела свою сестру, – ответил ей Эммон. – Зеркало для этого и было сделано.

– Но питается оно силой Диколесья, – осторожно заметил Файф. – А дела тут последнее время не очень. Может, не стоит прямо вот так сразу принимать на веру все, что оно показывает?

– Я просто знаю, что она видела правду, Файф. – Рэд почти почувствовала, что при этих словах Эммон устало потер свои темные глаза. Затем она услышала его резкий, хриплый смех. – Ее мать мертва, ее сестра там одна, а она здесь, в этом проклятом тенями лесу – хотя у нее нет никаких причин здесь находиться.

– Кроме той, чтобы помогать тебе? – напомнил Файф.

Волк промолчал.

– Эммон, ты же не думаешь, что… – упавшим голосом начала Лира.

– Если она попросит, – сказал Эммон, – «нет» я не скажу.

Тяжелая тишина повисла над невидимыми собеседниками.

– Я должен был заставить ее уйти, – тихо произнес Эммон. – В тот день, когда она тут появилась. Диколесье не имеет над ней власти, по крайней мере, не настолько, чтобы удержать ее здесь. В отличие от других.

Восклицаний удивления не последовало. Файф и Лира знали, что в Рэд есть что-то особенное, знали это с самого первого дня.

– То есть ее присутствие здесь мало что дает? – пробормотал Файф.

Эммон низко, резко выдохнул:

– Нет.

Рэд зажмурилась. На лестнице раздались шаги. В комнате появился Эммон. Его спутанные волосы ниспадали на плечи.

– Так и не спишь? – нахмурился Волк.

– Не могу уснуть.

Рэд потянулась и взяла со стола теперь уже чуть тепленькую чашку. Чай приятно пах специями и гвоздикой. Девушка отхлебнула, и тепло потекло по ее груди.

Эммон принес стакан, до половины наполненный чем-то темно-красным, и поставил на стол, туда, где только что стояла чашка.