Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 48)

Девушка провела пальцами по стволу ободряющим жестом – так, словно дерево могло принять эту ласку.

– Я в порядке.

Она продолжала рассматривать его своим внутренним взором. «Исток, основа и главный корень всего Диколесья». Пауза затянулась.

– Очень красиво.

Молчание. Лес, казалось, затаил дыхание.

– Повторяй за мной, – наконец произнес Эммон.

Его золотой силуэт вспыхнул еще ярче. Жидкий свет потек из него по сияющей сети, частью которой был Волк, направляясь к больному страж-древу.

Мягко, как цветок, открывающийся солнцу, Рэд позволила своей силе двинуться вперед. Успокоенная, благодаря близости Эммона, имеющая цель сила устремилась из ее груди и вылилась на страж-древо через ее ладони. Свет, который она источала, был не таким ярким, как у Эммона, но это не означало, что страж-древо менее страстно желало быть облитым именно им, ее, Рэд, светом.

Страж-древо перед ними – мерцающая свеча – медленно разгоралось, его сияние набирало силу по мере того, как их свет изгонял заполнившие его тени.

Рэд стояла, прижав руки к белому дереву, и позволяла свершаться магическому круговороту – как дождь питает реку, чтобы ее вода снова стала дождем. Когда тусклый силуэт страж-древа перед ее мысленным взором снова засиял так ярко, как должен был, Рэд ощутила, что направление потока сменилось – теперь золотая сила втекала в нее. В первый момент ее пронзило ужасом, она вздрогнула. Но Диколесье в данный момент не собиралось ее поглощать. Она стала всего лишь частью цикла круговорота силы, спицей в колесе. Яркая тонкая нить магии, которой они были связаны с Диколесьем, засветилась, нежно обвивая ее кости.

И это было… приятно. Рэд наконец-то поверила – ощутила всем телом, – что настойчивые заверения и Эммона, и Файфа насчет того, что страж-древа не злые, не враги ей, несмотря на все их попытки ее сожрать, – это правда. Конечно, все было гораздо сложнее, Диколесье было сложной системой, но они с Рэд пришли к согласию – хотя бы на каком-то базовом уровне. Они хотели одного и того же. Им нужно было выжить – во что бы то ни стало.

Рэд вспомнила, как мчалась сквозь лес в день своего рождения, ведомая единственным желанием – остаться в живых. То же самое желание она ощутила и в страж-древе – в Диколесье, частью которого оно было. Глубокая, безрассудная решимость выжить.

Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем страж-древо исчезло и под ее рукой вместо его коры оказалась рука Эммона. Рэд открыла глаза, и вместо сияющей сети страж-древ, которую представляло собой Диколесье, увидела перед собой мужчину. Он смотрел на нее нахмурившись – полные губы слегка приоткрыты, черные волосы ниспадают на лоб. Белки его глаз были зеленоватыми, тень на земле – длиннее, чем обычно, края ее казались неровными, словно это была тень дерева или куста. Длинные рукава его рубашки были закатаны до локтей, так что виднелись полосы коры, покрывавшей предплечья. Эммон не пытался спрятать от Рэд изменения, которые магия произвела в нем на этот раз. Он стоял неподвижно, позволяя ей увидеть все.

Их запястья были прижаты друг к другу. Вены и на его, и на ее руках сияли зеленью. Рэд испытала инстинктивное желание прикрыть их, но не шевельнулась. Если он ничего не скрывает от нее, то и она не будет. Они только что исцелили Диколесье – его крохотную часть. Они сделали это вместе и обошлись без пролития крови. Теперь им больше ничего не оставалось, кроме как быть честными друг с другом.

Медленно поблекла зелень в его глазах, кора на руках сменилась покрытой шрамами кожей. Эммон стал ниже ростом, тень его на земле приобрела человеческие очертания. На этот раз все изменения сошли на нет, кроме того лишнего дюйма в росте, что остался с прошлого раза. Всего лишь новый шрам, очередная отметка, оставленная на Эммоне лесом.

Еще мгновение они смотрели друг другу в глаза. По жесткому лицу Волка нельзя было прочесть ничего. Вены на руках Рэд снова стали голубыми. Затем Эммон отнял свою руку и отвернулся.

Рэд прижала ладонь к бедру, чтобы сохранить тепло его прикосновения как можно дольше. У ворот перед ними, где только что стояло больное страж-древо, теперь был только непримятый мох.

– Похоже, это сработало.

Эммон что-то утвердительно пробурчал. Рэд проследила направление его взгляда. Юное страж-древо возвышалось за воротами, точно на своем месте в шеренге белых деревьев. Но оно уже не было юным. Это было взрослое дерево с толстым стволом. Шапка ветвей у его макушки была покрыта яркими зелеными листьями.

– Похоже на то.

Нечто вроде удивления отразилось на его жестком лице, и это было заметно, даже несмотря на вечные лесные сумерки и туман, висящий в воздухе между ними.

Под рукавом Рэд засвербел Знак Сделки. Она прижала его рукой, отвела взгляд от Эммона и снова принялась разглядывать исцеленное страж-древо. Яркая зелень листьев уже тускнела, один из них сорвался с ветки и упал на лесную подстилку.

Эммон зашипел сквозь зубы. Она видела лес, вплетенный в него, корни Диколесья, обвивающие его кости. Каждый умирающий лист причинял ему боль.

– Ты больше не будешь поливать его кровью. – Мягкость ее тона ничуть не смягчила категоричности смысла слов. – Пока я здесь, этот проклятый лес не откусит от тебя больше ни кусочка.

Судя по выражению лица Волка, он собирался возразить, но промолчал. В глазах его промелькнуло что-то хрупкое – некое чувство, которое она не смогла прочесть.

Ее ладонь все еще зудела там, где она касалась ствола. Рэд потрясла ее, пытаясь унять зуд.

– Больное теневой гнилью страж-древо было только одно? Мы можем…

– Мы никуда не пойдем, пока ты не обуешь что-нибудь. – Эммон выразительно посмотрел на ее босые ноги.

Рэд пошевелила пальцами ног, словно пытаясь спрятать их поглубже в мох.

– Если ты помнишь, Диколесье сожрало мои сапоги.

До сих пор Рэд как-то справлялась без сапог. Добежать до башни можно было и босиком, да и по Крепости так тоже вполне можно было разгуливать. Тем более что Рэд позаимствовала у Эммона еще и носки.

– Увы, ни одна из Вторых Дочерей не оставила сменную пару обуви.

Эммон неуверенно шевельнул руками, словно собирался поднять девушку и донести до башни, чтобы она не топала босыми пятками по холодной земле. Но вместо этого он опустил руки и направился к башне.

– Я порылся в кладовых и нашел одну пару. Они у камина, можешь надеть. – Волк оглянулся через плечо, приподняв бровь. – Они будут тебе великоваты, но рубашки тоже были велики, и это тебе не помешало.

Эммон снова двинулся к башне.

– В Крепости слишком холодно, чтобы разгуливать голышом.

Он не обернулся, но руки его дернулись, и он издал сдавленный смешок.

Рэд усмехнулась ему в спину.

Когда Волк толкнул дверь башни, плечи его слегка затряслись. Но вверх по лестнице он зашагал уверенно. Ему никогда не удавалось полностью скрыть от нее, как сильно истощала его борьба с лесом. И теперь, когда Рэд увидела, насколько глубоко их с лесом взаимное проникновение, она взглянула на это совсем с другой точки зрения. Даже сейчас он пытался это скрыть. Как будто это было что-то постыдное, бремя, которое он ни с кем не мог разделить. Из-за этого Рэд захотелось огреть магией каждое дерево в этом обгаженном Королями лесу – наполнить силой и наказать одновременно.

– В любом случае я тут хочу тебе кое-что показать. – Эммон оглянулся на нее через плечо. Отблески огня в камине играли на созвездиях на потолке. – Ну. Этих «кое-чего» тут два.

Он подошел к столу, нервно откинул волосы со лба назад.

– Не то чтобы они стали как новенькие, – расплывчато сообщил он, – но по крайней мере читать их снова можно.

Рэд медленно подошли к нему. Рядом со знакомой кожаной сумкой на столе громоздились книги.

Ее книги.

Она издала легкий, почти беззвучный смешок, провела пальцем по пыльным краям книг. Местами обложки перечеркивали полосы грязи, кое-где зеленые кляксы полностью уничтожили надписи.

– Я думала, что они погибли, когда рухнул коридор.

– Почти. Вырвать их изо мха было той еще задачкой.

Все перед глазами Рэд подернулось пеленой.

– Спасибо.

Поэтический сборник, который подарила ей мать, лежал на самом верху стопки. Лес пожрал всю позолоту с обложки, но дальше продвинуться не смог. Рэд взяла книгу, прижала к груди.

– Спасибо, Эммон.

– Пожалуйста.

Он переступил с ноги на ногу, словно не зная, как теперь вести себя. Рука его дрогнула. Эммон отошел в сторону, указал на камин.

– Сапоги там, – сказал он, хотя Рэд уже видела их и так. – Тогда второе «кое-что».

Рэд сунула ноги в сапоги – они и правда были великоваты, но зато теплые – и подошла к одному из украшенных резьбой окон, где уже стоял Эммон. Рядом с ним у стены действительно стояло кое-что, завернутое в серую ткань.

– Оно, может, и не работает уже. – Волк сурово глянул на Рэд, тщательно скрыв под маской суровости всю свою неуверенность. – Но я решил, что скрывать это от тебя будет неправильно.

– Звучит зловеще.

Эммон стянул ткань. Под ним оказалось зеркало или что-то в этом роде. В матово-сером стекле ничего не отражалось. Но оттенки его менялись – Рэд словно смотрела в заполненную дымом банку.

– Что это?

– Моя мать создала это при помощи магии Диколесья, – с непроницаемым видом ответил Эммон. – Чтобы увидеть свою сестру, Тирнан.

Понимание накатило на нее как волна. У Рэд даже руки отнялись на мгновение. Но настороженность уступила место острой тоске по Нив, и она подошла к зеркалу. За все эти недели, проведенные в лесу, она научилась усилием воли отгонять мысли о Нив, но одного только упоминания сестры хватило, чтобы клетка из ребер снова стала слишком мала для ее яростно забившегося сердца.