Ханна Уиттен – Дочь для волка (страница 46)
Знакомые белые одеяния и копна рыжих волос над ними как раз исчезали за углом. Кири? Впрочем, кто бы это ни был, к тому моменту, когда она добралась до холла, человек уже скрылся.
Нив закрыла дверь, выбралась из своего платья и наконец заснула.
Глава семнадцатая
В чулане пахло пылью. Один из самых распространенных в Крепости запахов; хотя лес всегда был рядом, обычно тут пахло зеленью или грязью. Однако в чулане пахло именно пылью. Запах вещей, оставленных так давно, что всех остальных своих запахов они уже лишились.
Рэд махнула рукой, чтобы пыль не попала в глаза.
– Такое чувство, что в этот чулан никто лет сто уже не заглядывал.
– Это все к Файфу, – ответила Лира. – Хотя в его защиту надо заметить, что наводить порядок в Крепости стало намного сложнее с тех пор, как лес прорвался в нее.
Пояс, позаимствованный у Эммона, начал соскальзывать с бедер Рэд; ворча, она снова подтянула его.
– Найти бы тут хоть что-нибудь. Я сейчас любой тряпке буду рада.
Когда захваченный лесом коридор окончательно обрушился, он погреб под собой всю одежду Рэд. За недели, прошедшие с тех пор, она довольствовалась ночной рубашкой, в которой бежала из своей рушащейся комнаты. Поверх ночнушки Рэд надевала рубашки Эммона – они доходили ей почти до колен. После того как она позаимствовала и ремень и стала перехватывать их на талии, вид в целом стал вполне приемлемым. Файф и не заметил перемен в ее гардеробе. Эммон же, когда в первый раз увидел Рэд в этом новом наряде, покраснел до кончиков ушей.
Единственным следствием их удобного брака пока что стало только то, что они жили в одной комнате – да и то чисто технически. Рэд спала одна и просыпалась одна. Единственным признаком присутствия Эммона были только его смятые постельные принадлежности в углу и вечно распахнутые дверцы платяного шкафа, который Волк не закрывал. Рэд каждый раз приходилось делать это за него.
Бывали дни, когда она вообще его не видела. Он был в библиотеке или где-нибудь в Диколесье. Их чувство времени не совпадало – впрочем, каждый в Крепости жил в собственном ритме, – и иногда, проснувшись, она обнаруживала, что, судя по не изменившейся форме горы одеял в углу, Эммон еще не ложился.
Иногда она находила на столе записку, написанную небрежным, косым почерком. Обычно в ней содержалось приглашение позаниматься магией в башне. С его помощью она призывала магию. Пока что успехи Рэд были невелики – ничего подобного исцелению его тяжелых ран. Заставить расти папоротник в горшке, сделать так, чтобы набухшие почки развернулись и превратились в листья, – вот и все ее достижения. Направлять силу теперь было не так просто, как в ту ночь, когда Рэд исцелила раны Волка. Но все же ей удавалось держать магию под контролем, не позволяя воспоминаниям захлестнуть себя и вместо этого думая об Эммоне. Позволять узам их брака и тем, что связывали ее с лесом, сделать магию послушной себе. Если бы они стали близки, это, скорее всего, тоже помогло бы в плане управления магией, но одна мысль намекнуть на это Эммону заставляла Рэд чувствовать себя настолько беззащитной, что ей даже не хотелось обдумывать это чувство. Поэтому она оставила эту идею при себе.
Девушка задрожала, ее голые икры покрылись мурашками.
Помимо того, что рубашки Эммона выглядели вызывающе, от неизменного холода Диколесья они практически не защищали. И тогда Лира предложила пойти порыться в кладовых, шкафах и чуланах замка, и им пришлось перевернуть каждый закуток в Крепости, прежде чем они их нашли.
– Я могу дать тебе поносить что-нибудь, – сказала Лира, прислонившись к стене и с самым беспечным видом полируя ногти кинжалом. – Если хочешь.
За то время, что Рэд провела в Крепости, Лира всегда вела себя более дружелюбно, чем Файф, но все равно держалась довольно сдержанно. Однако за последнюю неделю или около того она сделала много шагов навстречу Рэд. Лира рассказывала ей о теневых тварях, встреченных в лесу, истории из их с Эммоном и Файфом странной жизни бок о бок с лесом. На настоящий момент любимой историей Рэд был тот случай, когда Эммон решил, что ему нужно научиться готовить. Для начала он отправил Файфа на Край со списком необходимых для этого ингредиентов – длиной в руку. В итоге Волк чуть не спалил кухню, после чего готовка легла на Файфа.
Все это заставило Рэд задуматься о других Вторых Дочерях. О том, как протекала их жизнь здесь до того, как Диколесье убило их, высосало досуха. Она предположила, что решение Лиры сблизиться с ней – добрый знак. Это означало, что Лира уверена: Рэд не промелькнет как сон, а проведет в Крепости какое-то время, возможно – довольно длительное.
Рэд облокотилась на открытую дверь чулана. Выразительно посмотрела на Лиру – та была гораздо стройнее ее.
– Боюсь, что в твоем платье я буду выглядеть еще более вызывающе, чем в рубашках Эммона.
Лира пожала плечами:
– Смотри сама.
Платья были сложены на нижней полке. Рэд осторожно прикоснулась к гладкому шелку и роскошной парче, опасаясь, что они рассыплются под ее пальцами. Платья были разных размеров и тех фасонов, что Рэд видела только в учебниках по истории. Казалось, что прошедшие века впечатались в ткань, сделав ее тяжелее.
Приподняв бровь, Лира заглянула в чулан. Он находился под лестницей. Кудряшки Лиры в бледных лучах солнца, падавших сквозь стеклянный купол, окружали ее голову, как сияющий рыжий нимб.
– Ну?
Рэд держала в руках зеленое, как лес, платье. По рукавам и подолу ползли вышитые золотом плети вьюнка.
– Выглядит многообещающе.
Ни Файфа, ни Эммона рядом не наблюдалось, и поэтому Рэд переоделась прямо под лестницей. В груди и бедрах было туговато, но в целом платье село хорошо.
Рэд развела руки, чтобы платье можно было лучше рассмотреть.
– Ну как, подойдет?
– Подойдет. – Странный, почти печальный огонек мелькнул в глазах Лиры, который так не сочетался с ее улыбкой.
Рэд коснулась выпуклых узоров вышивки на рукавах.
– Ты не знаешь, кому оно принадлежало?
– Думаю, оно принадлежало Мерре.
Мерра. Вторая Дочь, отправленная в лес перед Рэд. Странные ощущения вызывало ее платье, надетое на следующую Вторую Дочь.
Лира поправила перевязь своего меча, проверила, хватает ли в поясной сумке пузырьков с кровью.
– Так, я пойду патрулировать. Пожелай мне не встретить никаких чудовищ.
И она скользнула в сумерки через открытую дверь.
Зеленые юбки Мерры скользили по голым ногам Рэд, ткань на рукавах оказалась колючая, от нее чесались руки. Она направилась к лестнице, ведущей в библиотеку. Если сегодня она предоставлена сама себе, то проведет этот день за книгами.
Девушка коротко покосилась в сторону коридора – ставшая обыденной проверка. С той ночи, когда Диколесье явилось за ней, страж-древа не шевельнулись. В те дни, когда Рэд обучалась использовать свою силу, Эммон перед началом урока старательно проверял ее руки на предмет мельчайших царапин прежде, чем позволить ей прикоснуться к чему-нибудь. Как-то раз он заставил ее перевязать руку, обнаружив, что Рэд порезала палец о страницу книги. Но тем менее Рэд всегда внимательно осматривала захватившие коридор заросли. Просто на всякий случай.
Она тщательно осмотрела заросли корней и плетей вьюнка, и тем не менее пустое место в привычной картине светлых, как замершие привидения, стволов заметила не сразу. Страж-древа
Файф ежедневно проверял страж-древа, стабилизируя их своей кровью настолько, насколько мог. До сих пор стволы оставались нетронуты теневой гнилью, так что обитатели Крепости могли спокойно дожидаться, пока Эммон наберется сил, чтобы переместить их. Но если ему пришлось залить их кровью прямо сейчас, все сразу…
Значит, дела пошли хуже. По-прежнему все становится хуже и хуже, несмотря на то что Рэд использует магию леса, несмотря на проделанное ими с Эммоном «связывание нитей». Лес продолжает вырывать кусок за куском из Эммона, заставляя его проливать свою кровь, меняя его тело.
Рэд закусила губу. Решение пришло мгновенно. Она направилась к двери.
Клочья тумана проплывали по двору низко, едва не царапая землю. В просветах между ними появился и снова скрылся силуэт – чуждый этому месту. Высокий, прямой. У ворот, за башней.
Еще одно страж-древо.
А рядом, на коленях – Эммон. Лезвие кинжала в его руке тускло сияло в бледно-лиловом свете.
– Подожди! – Рэд подобрала широкие юбки платья Мерры и бросилась босиком прямо по мху. Она вспомнила пятна крови на полу, и сердце ее застучало еще быстрее. – Эммон, подожди!
Волк резко вскинул голову и расправил плечи так, словно она застала его за чем-то постыдным. Кинжал в его руке дрогнул, как будто Волк собирался вспороть себе ладонь, но затем Эммон все же отвел его и медленно поднялся, словно его мышцам внезапно оказалось почти не под силу поднять вес мощных костей.