Ханна Сэнс – Собери меня из осколков (страница 13)

Дома за ужином я почти ничего не поел, потому что вафли и какао заполнили весь желудок. Гонял картошку с мясом по тарелке, раздумывая, не устроить ли себе поздний ужин в гараже, пока буду заниматься одним из заказов.

– Проблемы на учебе? – спросила мама.

Сегодня мы виделись только за завтраком, и кажется, прошла целая вечность. За это время она успела сходить на работу на полдня, а после съездить с Роксаной на физио и прием к врачу. Я заметил ее уставшее выражение лица, и почувствовал вину, что как какой-то модный парень ходил к психологу и потом в кафе с девушкой. Это же вообще не про меня.

Я посмотрел на маму взглядом: «С ума сошла?», потому что, может, Роксана и не знает, что я не поступал, но лишний раз затрагивать тему универа не стоит.

– Нет, мам. Просто устал.

– От чего? – зацепилась Рокси.

– От новых людей, от огромного потока студентов, от шумных перерывов и очередей в столовке, – наплел я.

– Бедненький, – саркастично заметила сестра, и я понял, что сплоховал. – Поменяемся?

– Если бы ты была моей ровесницей – не задумался бы, – хмыкнул, посмотрев на сестру, и тут же осекся. – Но извини, Рокси, я не подумал. Я должен быть благодарен за такую возможность.

– Точно, не у всех она есть.

– У тебя еще будет, – уверенно произнес я.

– Нет, не будет, – сестра отвела взгляд и смотрела теперь в окошко.

– Почему, дорогая? Почему ты так говоришь? – мама насторожилась и потянулась к руке Роксаны, но так убрала ее под стол.

– Мам, я просто чувствую.

В сердце неприятно защемило, но я молчал, думал, что я чего-то не знаю после сегодняшнего визита к врачу. Только переводил взгляд с мамы на сестру и обратно.

– Но Дмитрий Евгеньевич сегодня был особенно оптимистично настроен, хвалил тебя на физио.

– Да, – не отрицала Рокси, глядя на нашу рябину за окном.

Хотя было темно, а уличное освещение едва подсвечивало силуэт дерева.

– И наш врач, – мама обратилась уже ко мне, – тоже очень довольна прогрессом.

– Да, – вновь отозвалась Рокси.

Я боялся вдохнуть, боялся напомнить о себе.

– Так, в чем же дело, Роксана? – снова спросила мама. – Может, это просто плохое настроение? Все ведь в порядке…

Роксана громко всхлипнула, а потом выдавила:

– Ничего не в порядке, мам. Я вижу, как они смотрят. С жалостью.

Я понял, что нужно что-то сказать:

– Ты ребенок, и ты после аварии. Любому человеку свойственно испытывать жалость. И, слава богу, врачи продолжают что-то чувствовать.

Роксана повернулась ко мне, глаза блестели, и я продолжил:

– Потому что, пока они чувствуют и им на тебя не плевать, они будут делать все возможное, чтобы помочь тебе.

Она поджала дрожащие губы и еле заметно выдавила:

– Спасибо, брат.

Но я тут же сгреб ее в охапку и прижал к себе настолько, насколько это было возможно, и ее слова потонули где-то в моем свитере. Я не хочу, чтобы эта малышка сдавалась.

Еще одни теплые нежные руки через секунду обняли нас обоих.

Этим вечером я ушел в гараж и проработал там до рассвета то ли вдохновленный встречей с Алиной, то ли обозленный на обстоятельства после разговора с Роксаной.

Глава 9. Совместный проект (Ви)

Мое любимое время дня – время после десяти вечера, когда вся семья уходит на отбой. Обычно я замыкаю линейку желающих занять ванную комнату, и, к тому моменту, когда выхожу я, все уже спят. Я на цыпочках крадусь мимо спальни родителей, беру ноутбук из нашей с сестрой комнаты и прошмыгиваю на кухню. Тихонько наливаю себе еще теплой воды из чайника, а потом сажусь за уроки. Иногда я не забываю пить чай, но чаще всего, я вспоминаю о его существовании ближе к полуночи, когда он уже совсем остыл. Я люблю урвать какую-то шоколадку по акции или хранить конфету со дня рождения кого-то из одноклассников, чтобы в один из таких – особенно трудных – вечеров съесть ее. И нет, мне не стыдно, что я не угощаю сестру или родителей, потому что Алиса точно съест все и глазом не моргнет, а родители просто отберут сладости у меня. Мама всегда говорит о том, что «о своих зубах нужно заботиться с малых лет», но я знаю, что мы в семье не едим сладкое потому, что лечение зубов на всю семью обойдется слишком дорого.

Я жую конфету с орехом, время полночь, а я только приступила к биологии, оставив позади алгебру и химию. Похоже, это было неправильно – отложить биологию на самый конец как нелюбимый предмет, потому что теперь я сильно зеваю и едва соображаю. Это скрещивание генов, в котором я так и не могу разобраться…

– Влада, – Алиса аккуратно заглядывает на кухню.

– Че не спишь? – пытаюсь произнести я, но конфета во рту делает речь невнятной.

– Что?

Глотаю и запиваю остывшим чаем.

– Хочу пить, не могу уснуть, – шепчет сестра.

– Так попей, Лис, – пожимаю я плечами и утыкаюсь в тетрадь, потому что этот непонятный разговор отбирает драгоценное время.

Сестра все делает чрезвычайно медленно и шумно, и я боюсь, что Коля проснется, а этому никто не будет рад. Беру дело в свои руки, усаживаю сестру на стул. Она пьет медленно, цедит воду, как будто и вовсе не хочет пить. Глаза красные, уставшие. Боже, она только во втором классе, а им задают столько, что вместо прогулки с друзьями, мы сидим вместе над ее заданиями по математике и ломаем голову.

– Дело не в воде, да? – тихонько спрашиваю я.

Она молча кивает, пытается поднять на меня взгляд, но щурится от настольной лампы. Мы словно на допросе, я хмыкаю и отворачиваю лампу.

– Что случилось?

– Сегодня у Пети было день рождения, он всем хвастался новой приставкой, а потом еще сказал, что они на новогодние праздники с семьей уедут в Шерегеш. Я спросила, где этот Шерегеш, а он только ткнул в меня пальцем и засмеялся. Сказал, что мне необязательно это знать, ведь я никогда не выберусь из нашей деревни.

– Петя, который брат Глеба Скворцова?

– Да.

Я вздыхаю. Ну я точно оставлю пару автографов на тетрадках Глеба! Или может, сделаю из них настоящий арт-объект!

– И ты расстроилась?

Алиса вновь кивает, а я вижу, как бежит слезка по ее щеке. Не могу сдержаться и обнимаю ее, она размякает на руках.

– Он идиот, как и его брат, Лис, – шепчу я ей на ухо. – Спроси у него в следующий раз, знает ли он, где находится его жопа, потому что я…

– Влада, мне нельзя такие слова говорить, потому что Ольга Викторовна тогда наругает и поставит в угол.

Точно. Судорожно придумываю другой ответ.

– Тогда просто пожелай ему выиграть в лотерею безлимит на подъемы и остаться в Геше навечно.

– Звучит не так интересно, как первый ответ, – хмыкает она, но уже не плачет.

Мы какое-то время сидит так в обнимку, а потом она все-таки спрашивает:

– Так где он? Этот… Геш, Шерегеш?

– Не так уж далеко от нас, восемь часов езды на машине, в Кемеровской области.

– А почему мы не можем туда поехать, Влада?

У меня на этот один вопрос много ответов, но я даже не знаю, какой именно выбрать. «Потому что у нас нет денег», «Потому что у нас нет машины», «Потому что никто из нас не катается на лыжах или борде», и еще куча других «Потому что». Но не один из них мне не нравится.

– Можем, – вместо этого я вру. – Просто мама с папой очень заняты работой и Колей, им непросто.

Алиса шумно втягивает воздух через нос и отпивает воду.

– Значит, сможем, да? – в ее глазах загорается надежда. – Когда-нибудь.