Ханна Сэнс – Собери меня из осколков (страница 12)

Теперь усмехнулся уже я, ведь она полностью озвучивала мои мысли:

– О да!

– Но сегодня он не скрипел.

– Я смазал его пару недель назад.

– Ты – спаситель моего слуха! Словно знал, что я приду.

И я улыбнулся. Так легко и совершенно необдуманно она это сказала, но от этого фраза не зазвучала менее приятно.

Алина тоже улыбнулась и опустила взгляд. Я заметил, что ресницы у нее густые и длинные-длинные, со светлыми кончиками. Но даже они не в силах скрыть удивительно зеленые глаза.

Нам вынесли какао, и неловкая пауза заполнилась моим шумным втягиванием напитка через трубочку. Да я ужасен. У меня нет никаких манер, Алина на фоне меня выглядит как аристократка: аккуратно придерживает трубочку тонкими пальчиками с нежным маникюром. У меня же руки черные и под ногтями тоже грязь, потому что я днями я разбираю тачки, и грязь уже не отмывается ничем, поэтому я прячу руки подальше – даже убрал их в карманы. Нет, все-таки лучше достать, а то как гопник сижу. Положу лучше на колени. Черт, так как солдат какой-то… Фокс, все плохо.

– Эй, не понравился какао? – прозвучал участливый голосок.

Я даже не заметил вкус, будучи погружен в то, как я выгляжу. Я попробовал еще раз, пытаясь сделать это бесшумно.

– Вкусно, и все же сладко.

– Сейчас протестируем твои вафли, – хихикнула Алина. – Вынесу вердикт.

– Но эти зефирки.. милые.

Что я несу… Милые?..

– Ты ешь их быстрее, пока они не размокли. Так будут немножко хрустеть. Вот гляди.

Она, не задумываясь, вытащила из приборов столовую ложку – да, да, эту огромную – залезла ей в кружку, зачерпнула почти все зефирки, а потом отправила их все разом в рот. Щеки ее надулись, как у хомячка, пока она жевала их, пытаясь скрыть улыбку. Забавная.

– Сколько тебе лет? – тут же спросил я.

– Такие вопросы девушкам задавать нельзя! – парировала Алина, не смутившись, и окунула ложку в какао.

По ее игривому тону я понял, что могу продолжить этот разговор.

– Кто это сказал?

– Этикет.

– Не знаком с ним.

– Ты первый.

– Восемнадцать.

Вместо ответа Алина начала раскачиваться на стуле и напевать:

– Забирай меня скорее, увози за сто морей, и целуй меня везде….

Ага, вот и ответ.

– Восемнадцать мне уже. «Руки вверх». В этом раунде твоей музыкальной викторины я выиграл.

Она рассмеялась.

Я бы не сказал, то ей больше шестнадцати, такой девчонкой она была на вид, но важнее даже не внешность, важнее то, как она вела себя: непосредственно, задорно, искренне. А, может, дело вовсе и не в возрасте. Может, она просто… жила. По-настоящему.

За несколько минут эта девушка стала для меня примером. Я тоже смогу.

Несмотря на то, что я предпринял одну неудачную десятиминутную попытку отмыть руки от грязи в туалете кафе, я все-таки расслабился. Алина рассказала, что поступила в этом году на маркетолога, а уезжать в мегаполис не захотела, потому что здесь у нее младший братик и мама. Она живет с ними и помогает, чем может. У нее на момент окончания школы был небольшой опыт ведения соцсетей, поэтому она взяла несколько аккаунтов разных компаний для продвижения – этим и зарабатывает.

– А ты чем занимаешься? – спросила она, пробуя вафлю.

Признаться честно, я еще не попробовал сам и не знал, вкусные здесь вафли или нет, но мне кажется, их сложно испортить. И я не ошибся, потому что Алина довольно причмокнула своими пухлыми розовыми губами:

– Фокс, это лучшие венские вафли в моей жизни! – и она отправила в рот следующий кусок.

Мне понравилось, как она произнесла мое имя. Не имя, фамилию, прозвище… ну вы поняли. Так естественно, словно мы давно знакомы. А я гадал, запомнила ли она вообще мое имя.

– Венские? – ухватился я.

– Да. Есть гонконгские и венские вафли, – снова прищурилась она и внимательно оглядела меня. – Ты у нас тут специалист по вафлям, а не я!

– Да я…

Я как-то стушевался. В моей жизни никогда не было венских и гонконгских вафель, были только мамины. И они были самыми вкусными на свете.

– Слушай, я не сильно хожу по кафе…

Фокс, ты никогда не ходил по кафе. Это твой первый самостоятельный поход в жизни, если не считать дней рождения друзей.

– Ладно, это неважно, – взяла дело в свои руки Алина. – Венские – пухлые, мягкие вафли, их подают с приборами.

Я внимательно слушал. Даже подумал, что теперь блесну этими знаниями дома перед мамой и Роксаной. Что она сказала? Пухлые, мягкие. Губы у Алины такие – запомню.

– Ты меня слушаешь? Фокс? – девушка пощелкала пальцами перед моими глазами, и я оторвался от ее губ.

– Пухлые, мягкие гу… Да.

Фокс! Соберись. С каких пор ты стал засматриваться на губы девушек? Вообще на девушек?

Но Алина не заметила ничего, только довольно кивнула, словно говоря: «Молодец, урок усвоен!»

– А гонконгские – тонкие и хрустящие. Совершенно противоположные. Но и те, и другие вафли. Забавно, да?

Я что-то одобрительно промычал и принялся жевать свои вафли, стараясь лишний раз не поднимать глаза на Алину.

– Так чем ты занимаешься? – снова она вернулась к забытой теме, и мне пришлось раскрыть рот.

– Я – механик в автосервисе отца, – я впервые назвал себя так, и это было дико странно. – Точнее, это был автосервис отца, но сейчас мой. Да и не автосервис вовсе, так домашняя мастерская, я бы сказал.

– Ты ремонтируешь автомобили? – у Алины загорелись глаза.

– Да, и мотоциклы.

– Невероятно! Вот это удача! Нам как раз нужен мастер, у маминого витца3 появилась какая-то проблема, какой-то скрип при торможении, что-то такое, – она замолчала, пытаясь вспомнить.

– Задние колодки?

– Я не разбираюсь…

– Я разбираюсь. Посмотрю и все сделаю, – уверенно заявил я.

Витц – дело несложное, особенно, когда речь идет о задних колодках – штатная замена.

– Чудесно! – радостно сложила руки вместе Алина. – Спасибо, что согласился!

Глупо было бы отказаться. И я не только о работе. Я не особо уверен в себе сейчас как мужчина, чтобы предложить ей встретиться еще, но так есть повод увидеться снова.

– А ты сама водишь? – уточнил я.

– Да, получила права летом, пока ездила не особо много, но пригнать сама смогу.

– Отлично.

Вафли оказались вкусными. Вообще, кажется, что с каждым новым кусочком они становились все более насыщенными по вкусу. И я не впал в кому, может только немножко и в совершенно другую, ведь весь остаток дня я не мог выкинуть из головы эту рыжеволосую девушку.