Ханна Гальперин – Я мог бы остаться здесь навсегда (страница 49)

– Дай посмотреть письмо, – просиял он.

Впервые я видела его таким довольным.

Вечером мы пошли в бар на Инман-сквер. Говорили об издательском бизнесе, и я чувствовала к Тэо то же, что и в первые месяцы знакомства. Мне было приятно, что он такой заботливый. Что может долго обсуждать мои дела. Не отвлекается и не пытается перевести разговор на себя. Да и то, что он не пользовался смартфоном, было, в общем, мило. Он не зависал в телефоне, не говорил: «Сейчас погуглю». Он единственный, кроме Вивиан и Уилсона, читал мой роман и справился с ним меньше чем за неделю. И комментарии дал очень разумные.

Через пару недель Сара написала, что ей очень понравилась моя рукопись. И она хочет помочь ей увидеть свет. Еще она дала пару советов, как можно улучшить текст, и я с головой ушла в редактуру. Правила будущую книгу вечерами и в выходные. Все остальное – работа, отношения, друзья, семья, сон – отошло на второй план. Ради своей истории я вставала по утрам, она все наполняла смыслом. Я и раньше так относилась к творчеству, но теперь все стало иначе. По-настоящему я жила именно текстом, а не реальностью. Впервые в жизни меня не страшило одиночество. И справиться с ним мне помог не человек, а текстовой файл.

Тэо относился с пониманием. У него и самого работы было по горло. На самом деле, в моменты, когда каждый из нас был занят своим делом, мы ладили лучше всего.

Мы все реже проявляли друг к другу нежность. Я больше не была в него влюблена, и вскоре отношения стали меня тяготить. Былые чувства лишь иногда возвращались вспышками. То вдруг я посмотрю на него с другого конца комнаты, то услышу, как он говорит по телефону с коллегой своим особенным голосом. То волосы упадут ему на глаза, то настигнут воспоминания.

Как-то мы ужинали с моими братьями, и они спорили за столом, кто победит Трампа на выборах, Хиллари или Берни.

– Хиллари не та женщина, которой под силу справиться с Трампом, – бросил Бен. – Только Хейли не говорите, что я так сказал.

– А Берни Трамп уничтожит, – возразил Аарон, не обратив внимания на замечание о Хейли. – На куски порвет.

– Каждый имеет право на свое мнение, – заметил Бен. – Даже если оно ошибочное.

Я глянула на Тэо – он, казалось, не слушал. Он вообще не часто участвовал в разговоре во время семейных ужинов. С братьями ему было неуютно, он считал их заносчивыми, о чем говорить с отцом, просто не знал. Моника его утомляла, Хейли раздражала, с Кристиной и Стивеном ему было скучно. Не то чтобы я не разделяла его мнения, но из-за его поведения семейные ужины стало выносить еще труднее.

– А ты, Тэо? – спросил Бен. – За кого будешь голосовать? Ничего, что я интересуюсь?

И Тэо, наклеивший на ноутбук наклейку «За Берни!» и только недавно пожертвовавший двадцать долларов какому-то уличному агитатору за Сандерса, внезапно ответил:

– За Джилл Стайн. – И занялся своей курицей.

– Как интересно! – расцвел Бен.

Я же оглянулась на Тэо с ужасом:

– Ты серьезно?

Он кивнул.

– А как же наклейка?

– Лея, наклейка – это просто наклейка. Я ей не подчиняюсь.

– Но в таком случае ты просто выбросишь свой голос…

– На самом деле я вообще не хотел голосовать, – перебил меня Тэо. – Система коррумпирована. А особенно в случае Трампа и Хиллари.

От возмущения шея у него стала пунцовой.

– Как ты можешь? – ахнула я. – Я…

– Есть отличное решение! – встрял Бен. – Голосуй за Берни!

Тэо не ответил.

– А как же все, что в стране творится? – не унималась я.

Не то чтобы я ночей не спала, волнуясь о ситуации в государстве. Мне становилось не все равно, только когда несправедливость напрямую касалась моей жизни. Но от самодовольства Тэо с души воротило.

– Если планета растает, все это будет неважно, – невозмутимо сообщил он растерзанной курице.

– Окажи мне услугу и прочти предложение Берни по защите окружающей среды, – попросил Бен.

– Выбрасывать свой голос – это эгоизм, – кипела я. – Никакой ты не мученик, Тэо! Приди уже в себя.

– А ты за кого голосуешь, Лея? – вмешался Бен.

Я обернулась к брату.

– Уж точно не за Джилл Стайн.

По правде говоря, я и сама еще не решила за кого.

В машине мы не разговаривали. Каждый раз, когда Тэо тормозил на светофоре или чтобы пропустить пешехода, напряжение между нами росло. А когда он чуть не проехал наш поворот, я просто взорвалась. Мне вдруг стало ясно, что я постоянно на него зла, бог знает почему.

Припарковавшись возле дома, он не стал выходить из машины.

– По какой причине ты вела себя как сука? Еще и в присутствии родственников?

Раньше он никогда не употреблял этого слова, по крайней мере по отношению ко мне. Я вроде и понимала, что получила по заслугам, и в то же время ужасно обрадовалась, что он меня обругал и мне есть к чему прицепиться.

– Не смей меня так называть, урод!

Я выскочила из машины и захлопнула дверь. В квартиру ворвалась, чувствуя, как в груди колотится сердце – от тревоги и в то же время от возбуждения. Кто знает, что теперь будет?

Но когда Тэо зашел в спальню, вид у него был виноватый. Какое разочарование!

– Я не должен был тебя обзывать, – сказал он, стоя в дверях. – Это неправильно. Мне было неловко, что все произошло в присутствии твоих братьев, и я разозлился, что ты меня не поддержала. Но каждый имеет право на свои политические убеждения. Наверное, нам стоит больше обсуждать выборы. Я даже не говорил тебе, за кого собираюсь голосовать.

Слушать его рассуждения о предстоящих выборах, да что может быть хуже? Я не могла его выносить и в то же время понимала, что злиться на такого порядочного человека просто несправедливо.

– Тэо, прости, но я не хочу больше с тобой встречаться, – сказала я. – Дело не в Джилл Стайн. Ты прекрасный человек. Просто у нас не складывается.

Он шагнул в комнату.

– Мне кажется, все еще можно исправить.

– Сомневаюсь.

– Лея… – На секунду мне показалось, что он сейчас заплачет. – Я хочу создать с тобой семью. Мы же так и планировали.

– Знаю. – Я окинула его взглядом. Такой серьезный, положительный. Мне было его жаль, но жить с ним я не хотела. – Но я с тобой несчастлива.

– Не понимаю, чего тебе еще нужно, – выплюнул он, уже не расстроенный, а злой. – Отношения не для того заводят, чтобы стать счастливыми. Счастье ищут в себе. А партнер нужен, чтобы поддерживать тебя и вместе строить будущее. Ты как будто ждешь, что появится какой-то волшебник и решит все твои проблемы, но ты должна справиться с ними сама. Может, отношения у нас и не простые, но они здоровые и настоящие.

«А еще унылые и бездушные, – хотела ответить я. – Мы никогда не смеемся».

– Извини, я считаю иначе.

– Что ж, – усмехнулся Тэо. – Видимо, мы очень разные.

Я вскинула бровь.

– Все началось с «Холостяка». Надо было сразу понять, что проблема серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Ты любишь реалити-шоу, любовные истории, всю эту сентиментальную пропаганду. Нам даже музыка нравится совершенно разная. Я пытался познакомить тебя с моей, но тебе явно было неинтересно. Ты вообще никогда не интересовалась тем, что для меня ценно. Ты слишком зациклена на себе.

– Вряд ли мы расстаемся из-за разных музыкальных вкусов.

– Я совсем не это сказал, – возразил Тэо. – Ты никогда меня не слушаешь.

Я сняла студию на Портер-сквер. В дни, когда у меня не было занятий, вставала рано и подолгу бродила по зеленым улицам Кембриджа. Высокие кирпичные здания, просторные, увитые плющом частные дома с палисадниками и вывесками «Хилари» и «Берни». Ни одного плаката с предвыборной агитацией Трампа. По выходным я писала – либо дома, либо в какой-нибудь из кофеен на Портер и Гарвард-сквер. Жила прямо как в Мэдисоне, только без творческого семинара, без разговоров с другими начинающими писателями и посиделок в «Сити-баре».

Зато теперь у меня была Сара из Нью-Йорка. С которой мы общались только по телефону и электронной почте. Каждое утро, открывая файл с текстом, я словно писала ей письмо.

Звонить Чарли мне не хотелось. Но иногда я воображала, как приезжаю в Мэдисон и случайно сталкиваюсь с ним. В магазинчике на Ист-Джонсон или возле Норрис-корт – прохожу мимо, а он курит, прислонившись к стене, как всегда делал, когда ждал меня. Я представляла, как он улыбается, увидев меня, и мы оба начинаем смеяться и бросаемся друг к другу. Все вспоминала, как он обнимал меня, я утыкалась лицом ему в шею, а его волосы щекотали мне щеки.

Временами мне представлялось, что я встречаю Фэй и она сообщает мне, что Чарли умер. Пыталась вообразить, что бы я почувствовала в таком случае. Но ничего не получалось.

Я вернулась в Тиндер. На этот раз вела себя разборчивее, но оказалось, что мужчины в большинстве своем отношений не ищут, притом даже те, что клянутся, будто мечтают о семье и детях. Тогда я решила попытать счастья в Хинж. Публика оказалась все та же, правда, там мужчины вначале вели себя повежливее. Однажды я встретилась с парнем, который по сообщениям показался мне ничего. Мы выпили по стаканчику в «Кристофере» на Портер-сквер, обсудили работу, любимые книги. Мне уже лучше удавалось поддерживать легкий, ни к чему не обязывающий треп. Не то чтобы между нами пробежала искра, но он забавно шутил и приятно улыбался. Вскоре бар стал закрываться, и он сказал:

– С тобой так хорошо. Понимаю, сегодня среда, но, может, выпьем еще в баре напротив?