Ханна Гальперин – Я мог бы остаться здесь навсегда (страница 51)
– И почему я не ответила на его последнее сообщение?
– Не думай об этом, – посоветовал Бен. – Ли, он знал, что ты его любишь.
– Но не знал, как сильно, – не сдержавшись, зарыдала я.
Повесив трубку, я снова заглянула в Фейсбук убедиться, что все это мне не привиделось. Но записи остались на месте. Прошло уже полтора года с того дня, как мы с Чарли простились на автобусной станции возле «Мемориал Юнион». Многое из наших с ним отношений помнилось мне, как вчера. Но его запах, тепло его рук и тот самый электрический гул я уже не могла восстановить в памяти. Все это ушло навсегда.
Однако же мне остался его голос. На видеороликах в телефоне.
Теперь я видела, что почти на каждом из этих видео он был под кайфом, но меня это не волновало. Я их просто обожала. Как сумасшедшая, с колотящимся сердцем листала файлы в телефоне, пока не находила нужное. Чарли пел, а мои глаза наполнялись слезами. Вдруг посреди ролика на телефон пришло сообщение. Писал Адам, парень из приложения для знакомств, с которым мы познакомились две недели назад и пару раз переспали.
Перед приходом Адам явно принял душ и надушился «Аберкромби», запах которого уже ассоциировался у меня с ним. Когда он обнял меня и потянулся поцеловать, я учуяла одеколон и запах мятной жвачки изо рта и отпрянула. Он определенно рассчитывал заняться сексом.
Впрочем, вероятно, он имел на то основания. Разве не за этим я его пригласила?
– Мне просто хотелось, чтобы кто-нибудь со мной посидел, – сказала я.
– Конечно. Может, тебе чего-нибудь принести? Стакан воды? Вина?
– Вина у меня нет, так что если ты рассчитывал выпить, придется сходить в другое место.
Он странно посмотрел на меня.
– Налью тебе воды.
Я села, и он принес мне два стакана.
– Ничего, если я спрошу, кто умер?
Я внезапно разозлилась, и злость заслонила горе.
– Два дня назад ты спросил, не против ли я заняться анальным сексом. Такой вопрос показался тебе уместным, а спросить, кто умер, ты не решаешься?
Он примирительно вскинул руки.
– Слушай, я без понятия, хочешь ли ты об этом говорить.
– Зачем бы иначе я тебя пригласила?
– Ладно, – кивнул он. – Ладно. Давай поговорим.
– Его звали Чарли, – начала я. – Мы были помолвлены, но он страдал от зависимости, и я с ним порвала, а теперь меня окружают люди, которые… – Я вытерла нос рукавом. – Это так больно, встречаться с человеком, который тебе даже не нравится. А я ведь тебе тоже не нравлюсь, я чувствую. Иначе ты бы писал мне, не только когда хочешь заняться сексом. Ты ведь и сегодня пришел только потому, что надеялся потрахаться.
– Слушай, я очень сочувствую твоей потере, – сказал Адам. – Тебе, видимо, нелегко пришлось, а я и понятия не имел. Я даже не знал, что ты была помолвлена. Но я искренне хочу тебя поддержать. Конечно, мы не очень хорошо друг друга знаем, но я готов побыть рядом. И я понимаю, что тебе сейчас не до секса. Все нормально. Нет, правда, без проблем.
–
– Ладно, хорошо. Я понял.
– Нет. – Я вскочила. – Раз уж ты тут, давай сделаем это.
Я стащила футболку, швырнула ее через всю комнату, и она приземлилась на интернет-роутер. Я же пошла к кровати, на которой все еще стоял ноутбук с открытой на экране страницей Чарли в Фейсбуке.
Адам неловко встал.
– Давай же! – Я стала расстегивать джинсы. Села на край кровати, стащила их.
– По-моему, идея не очень.
– А по-моему, мне от секса полегчает.
Адам почесал в затылке.
Я стянула трусы.
– Ты же хочешь, верно?
– Я правда думаю, что не стоит.
Я расстегнула лифчик и легла на кровать.
– Ты, видно, очень сильно переживаешь. Не хочу сделать хуже, – стоял на своем Адам.
А я вдруг поняла, что и в самом деле хочу заняться сексом. Хочу заняться сексом с Чарли, да так сильно, что меня в жар бросает. Я закрыла лицо рукой и тихо застонала от нахлынувших воспоминаний.
– Слушай… – Адам не сдвинулся с места. – Я лучше пойду. Я явно не тот человек…
– Хорошо. Иди, – согласилась я.
– С тобой все будет в порядке?
– Да.
Адам ушел, а я стала вспоминать нашу с Чарли первую ночь в его подвальной комнате. И тот период перед Днем благодарения, который мы провели словно в тумане, и ночь перед Рождеством, когда мы лежали на полу у меня. Снятую через «Айр-би-энд-би» квартирку в Миннесоте. Последнее утро в Мэдисоне, старый матрас. Кончив, я ощутила чувство вины. Я, должно быть, совсем ненормальная, раз это меня заводит. Но вспоминать о нем было так приятно.
Потом я заплакала. Сначала громко, наверняка и соседи слышали, потом же просто беззвучно всхлипывала, пока не уснула.
29
Первого октября вышел дебютный сборник рассказов Уилсона. Презентация книги проходила в Мэдисоне, и мы решили съездить туда. Все, кроме Сэма, у которого недавно родился ребенок. После окончания учебы отношения я поддерживала в основном с Вивиан. Она по-прежнему жила в Нью-Йорке. Роман «Дантист» публика приняла хорошо, сейчас она писала второй. Зимой они с Роаном собирались пожениться. Когда она позвонила рассказать о помолвке, меня просто скрутило от зависти. Узнав о выходе ее книги, я страдала гораздо меньше.
Я всеми силами старалась побороть это чувство. Изображала волнение и радость, как и полагается, когда твоя подруга выходит замуж. Мне было очень стыдно за свою зависть. За то, что у меня в личной жизни так ничего и не срослось. Что я до сих пор одна. Закончив разговор, я забралась в постель и не вылезала из нее несколько дней.
Про Тэо и других парней, с которыми встречалась после отъезда из Мэдисона, Вивиан я особо не рассказывала. Обсуждали мы обычно свои тексты и новости однокурсников или просто предавались воспоминаниям. Теперь мы уже не были связаны так тесно, как в Мэдисоне. А ведь целых два года жили удачами и неудачами, бытовыми мелочами и творчеством друг друга. Мне вдруг стало ясно: пускай Вивиан моя лучшая подруга, на самом деле я боюсь дружбы. Боюсь, что со мной будет, если я ее потеряю.
В глубине души я понимала, что это уже произошло. Мы по-прежнему мило общались, но уже без прежнего энтузиазма. А ведь раньше нам всегда было о чем поговорить.
В Милуоки я прилетела через восемь месяцев после смерти Чарли. Каждый день помнила, что его нет, но с той первой февральской ночи больше ни разу не плакала. О наших отношениях мало кто знал, а те, кто был в курсе, их не одобряли. Я не понимала, как мне его оплакивать, потому и не оплакивала. Когда я сказала отцу, что парень, с которым я встречалась в Мэдисоне, умер, он даже не понял, о ком идет речь.
– Чарли, – пояснила я. – У которого были проблемы с наркотиками.
– Передозировка? – нахмурился папа.
Я кивнула.
– Как жаль. – Он покачал головой. А потом, подумав, спросил: – Ты в порядке?
Видимо, только сейчас сообразил, что это могло меня ранить.
– Мне очень грустно, – ответила я.
– Ясное дело. Такая трагедия.
На похороны меня не пригласили, некролог тоже так и не появился. Я нашла лишь заметку в новостях Мэдисона. Там говорилось, что 8 февраля Чарли Нельсон был найден мертвым в своей машине на парковке китайского ресторана в восточной части города. Вскрытие показало, что причиной смерти стала передозировка «Фентанилом».
Ценная и в то же время мучительная информация. Я часто перечитывала эту заметку, особенно по ночам. И никак не могла отделаться от картинки – Чарли сидит на водительском сиденье машины, в которой так часто возил меня.
Через неделю после того, как узнала о его смерти, я написала Фэй. Долго думала, что сказать. Понятно, она могла и не ответить или резко меня отбрить. В конце концов, не исключено было, что она меня ненавидит или, хуже того, винит в случившемся. Однако она ответила в тот же день, как всегда приветливо и тепло.