Ханна Гальперин – Я мог бы остаться здесь навсегда (страница 47)
Через некоторое время я начала ходить на свидания. Наступила эра Тиндера, и я часами пролистывала страницы кандидатов в поисках кого-нибудь похожего на Чарли или, наоборот, настолько на него не похожего, чтобы я и думать о нем забыла.
Я не желала терять времени даром и задавала на первом свидании неудобные вопросы. «Твои родители счастливы вместе? Ты употребляешь наркотики? У тебя нет депрессии?» Нормальные спутники натянуто хихикали и пытались вырулить на более подходящие темы вроде любимых сериалов, странные типы радостно отвечали. Обычно свидания заканчивались сексом, и каждый раз меня ждало разочарование. Только изредка все получалось классно, и я начинала убеждать себя, что парень мне реально нравится. Отношения продолжались пару недель и заканчивались, как правило, эсэмэской. А иногда парень пропадал после секса, и это больно било по самооценке, даже если он мне не нравился.
Я маялась от тоски, но совсем не так, как в Мэдисоне. Там у меня было ощущение, что я не контролирую ситуацию, будто на огромной скорости мчу в машине за миг до аварии. Я не понимала, что происходит, и каждый день ждала, что случится что-то ужасное. Ощупью пробиралась в темноте в отчаянной надежде выбраться на свет. Сейчас же вокруг меня было светло, я шла с открытыми глазами и ясно видела происходящее.
Во время секса я словно освобождалась от себя. В постели мужчин понять было проще, чем в остальных сферах жизни. Они честно говорили, чего хотят, что чувствуют. Некоторые были ласковыми и нежными. Твердили, какая я красивая и интересная, как они хотят доставить мне удовольствие, как рады, что меня встретили. А некоторые вели себя грубо и говорили ужасные вещи. С мерзкими мне даже больше нравилось, с ними проще получалось исчезнуть – отрешиться на время от мыслей и отдаться ощущениям. Я всегда на все соглашалась. Никогда не отказывала.
А утром все заканчивалось. Мы снова становились едва знакомыми людьми. Вне зависимости от того, каким вышел секс. И после я целый день ждала, напишут мне или нет. Я ненавидела ждать сообщения. Слишком много времени на это потратила.
Временами я встречалась с Робби. Ездила к нему. Он по-прежнему жил в той же квартире в Уотертауне с теми же постерами на стенах, жеваным коричневым бельем на кровати и маленьким голубым бонгом на столике. В шкафу над раковиной всегда наготове пачка хлопьев, в холодильнике – пакет молока. Робби все так же одевался, все так же пах, по-прежнему работал в доме престарелых. Мы курили траву и в обнимку смотрели кино с его компьютера. Иногда вместе засыпали. Я всегда оставалась у него на ночь. А по утрам рассказывала, с каким очередным ублюдком встречалась, он же хмурился, злился и спрашивал, «почему я с собой так поступаю».
– Никак я с собой не поступаю, Робби, – заверяла я. – Меня все это не трогает.
Однажды я написала ему, но он не ответил, как обычно, «Приезжай!», а вместо этого позвонил.
– Думаю, нам лучше больше не встречаться, – сказал он в трубку. – Я много размышлял о наших отношениях и решил, что мне стоит сдать назад.
– Сдать назад?
– Каждый раз после нашей встречи мне еще неделю фигово. Из-за этой дружбы, или как там назвать наши отношения, у меня вечно дерьмовое настроение. И продолжается это уже много лет.
В то же мгновение меня придавило чувством вины. Как жестоко и эгоистично я себя вела. И это по отношению к единственному человеку, который никогда меня не обижал. От мысли, что теперь уже ничего не исправить, на душе заскребли кошки.
– Робби, прости меня, пожалуйста.
– Да все нормально, – беззлобно отозвался он. – Просто мне нужно немного побыть одному.
– Я очень понимаю.
– Наверно, я лучше тебя заблокирую, чтобы ты не писала. Это я не из вредности. Я на тебя не злюсь, и ты мне очень дорога, Лея. Но мне пора двигаться дальше.
– Я понимаю, Робби. Прости, что пользовалась…
– Ничего. Потом поговорим, ладно?
– Да, но…
Он повесил трубку.
С Патриком я познакомилась на свадьбе Аарона и Хейли. Они дружили с ним еще с Гарварда и пригласили быть шафером. На ужине накануне две кузины Хейли четырнадцати лет от роду пели
– Что с вами? – спросил он негромко.
В ту же минуту я поняла, что скоро мы переспим.
На свадьбе этого не случилось, но он попросил мой номер, и через неделю мы встретились в тапас-баре в Кембридже. Он был одет куда элегантнее, чем я, надушен и к моему приходу уже выпил полстакана.
– Я, конечно, хочу семью, детей и все такое, – сказал он, когда мы сели за столик. – Но свадьбы друзей как-то этим мыслям не способствуют.
– Это все потому, что у тебя нет яичников.
Он рассмеялся.
– А ты хочешь детей?
– Чем старше я становлюсь, тем меньше в этом уверена, – соврала я. – Дети – отличный способ разрушить брак.
Потом я сменила тему, чтобы он не вообразил, будто я хочу детей от него. Ведь я хотела их чисто теоретически – какая-то скорее физиологическая, чем эмоциональная тяга заполнить пустоту, живущая в груди и внизу живота.
Мы быстро напились, он предложил пойти в другой бар. Вызвал «Убер», и когда мы сели на заднее сиденье, тронул мою спину в месте, где заканчивалась блузка, кивнул на нее и заметил:
– Очень красивая!
Таксист высадил нас на центральной площади, и мы с Патриком поднялись по лестнице в маленькое полутемное помещение. Нашли два свободных стула у края стойки и теперь, когда нас не разделял стол, сразу приникли друг к другу. Прижались коленками.
– Что ты любишь? – спросил он, пока мы ждали заказ.
– В смысле? – якобы не поняла я.
– В сексе.
Я одновременно и засмущалась и осмелела. Это была какая-то неизведанная территория. Случалось, мужчины сразу понимали, чего я хочу, и мне мгновенно начинало мерещиться, что у нас эмоциональная связь, что они читают мои мысли.
– Мне нравится терять контроль над ситуацией, – призналась я.
Он кивнул. Похоже, мои слова его не удивили. Взяв меня за руку, он спросил:
– Любишь подчиняться?
Взглянув на Патрика, я поняла, что он двоится у меня в глазах.
– Бывает.
– Поехали к тебе, – сказал он и сжал мою руку.
В такси по дороге к Уиллард-стрит меня замутило. Слишком много выпила на пустой желудок. С нами в такси были еще пассажиры – две молодые девушки возвращались домой из закусочной. Они оживленно обсуждали вечер, какие-то свои дела, а мы с Патриком сидели молча. Мне казалось, что с ними я знакома куда ближе, чем с ним. Лучше бы я их к себе пригласила.
Мы вышли первыми. Джейд, когда мы явились, сидела в гостиной на диване, но я не удосужилась их познакомить. Сразу провела Патрика в свою комнату, которую специально заранее прибрала. Вытерла пыль и сменила постельное белье.
Патрик разделся сам и стащил одежду с меня, поспешно, нетерпеливо, как раздираешь пакет с продуктами, когда голоден. Потом толкнул меня на кровать и приказал перевернуться.
– Подожди, презерватив достану, – сказала я.
Он вел себя грубо, почти зло, шлепал меня по заднице и говорил всякие гадости про мое тело, никак не мог найти в нем хоть одну часть, которая его бы устроила. Я определенно слишком много выпила и совершенно оцепенела.
Перевернулась к нему лицом, и тут он стал меня бить. Когда он со всего размаху залепил мне пощечину, я так удивилась, что отшатнулась от него, как отдергиваешь палец от раскаленной сковородки.
Перед глазами все кружилось. Патрик продолжал меня хлестать.
– Слушай, мне не нравится, – сказала я.
– Оу.
У него тут же упал. И в итоге мы просто свалились рядом на кровать и заснули.
Где-то через час мы проснулись. Из коридора в комнату проникал свет, наша одежда кучей валялась на полу, на кровати между нами лежали презерватив и его разорванная упаковка. Патрик снова потянулся ко мне. Я попросила его быть нежнее. И все вспоминала, как на свадьбе он положил руку мне на спину. Сейчас никаких признаков заботы он не проявлял.
Навалившись сверху, с силой вошел в меня.
– Нет, – спохватилась я через пару секунд. – Надень презерватив.
– Но так гораздо приятнее.
– Я не принимаю таблетки. – Я толкнула его в грудь. – Серьезно, ты понял?
С трудом выбравшись из-под него, я пошла за презервативами.
Потом он снова начал меня бить, я успела немного протрезветь, поэтому теперь было больнее. Физически тоже, но еще потому, что я словно видела нас со стороны. Он хлещет меня по лицу, я дергаюсь. Я искала совсем не такой боли.
Утром он оделся и вызвал такси.
– Будет через три минуты. – Он затащил меня к себе на колени и поцеловал в щеку. – Я тебе напишу.
Когда он ушел, я прошла в ванную и увидела в зеркале, что вся грудь у меня в синяках – желтых и зеленых, как камуфляжный узор. Я даже не помнила, откуда они у меня взялись. Залезла в душ.
Теперь при свете спальня выглядела так, будто по ней пронесся торнадо. Одеяло горой валялось на полу, простынь сбилась. Я заправила постель, голая легла на покрывало и попыталась заняться мастурбацией, но ничего не вышло. Тогда я закрыла глаза и с головой влезла под одеяло.
27