Ханна Гальперин – Я мог бы остаться здесь навсегда (страница 46)

– Чарли, у меня автобус через полчаса, – сказала я.

– Значит, придется поторопиться.

Мы разделись, Чарли навалился на меня и надел презерватив. Он входил в меня, неотрывно глядя в глаза, и я смотрела на него, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь. И все равно постоянно отвлекалась, беспокоилась, что опоздаю. Нам еще нужно было вынести матрас, занести ключи хозяйке, а потом Чарли должен был отвезти меня к «Мемориал Юнион». Если я вовремя не сяду в автобус, я не успею на самолет. Впрочем, Чарли, наверное, это не тревожило.

– Чарли, – я приподнялась на локтях. – Нам правда пора.

– Я хочу, чтобы ты кончила.

– Я не могу.

Он скатился с меня, я натянула через голову платье, он оделся. Выбросил презерватив в унитаз.

– Значит, придется тебе побыстрее приехать, – сказал он, вернувшись в спальню. – Чтобы мы могли закончить.

– Поможешь вытащить матрас? – попросила я.

Вместе мы вытолкали его на улицу и оставили возле зеленых и черных мусорных баков. Такой жалкий и грубый, весь в каких-то загадочных пятнах.

Я сбегала отнесла ключи хозяйке, мы сели в машину и поехали к «Мемориал Юнион» – мимо озера Мендота, дома, где раньше жила Вивиан, красивых колониальных особняков. Вся поездка заняла пять минут. Мы молчали, говорить было не о чем. Словами тут было не помочь.

Чарли припарковался на противоположной стороне улицы. Автобус уже подъехал, к нему выстроилась очередь студентов с рюкзаками. Первые постепенно начали заходить. До сих пор я не нервничала, но теперь внутренности у меня завязались в узел.

Мы вытащили из багажника чемоданы и встали в конец очереди. Чарли ни словом не обмолвился ни о кольце, ни о том, что собирался навестить меня осенью. Мы просто молча стояли и смотрели друг на друга. Подошла моя очередь, мы обнялись на прощание, а отпрянув, я увидела, что Чарли плачет.

– Я люблю тебя, Лея, – сказал он.

– И я люблю тебя, Чарли.

Я снова обняла его, еще крепче, и уткнулась лицом ему в шею. Почему-то я знала, что мы видимся в последний раз.

Потом я вошла в автобус и, переводя дыхание, села впереди. Народ все прибывал. Вдруг кто-то окликнул меня, я подняла голову. Передо мной стоял Чарли. В глазах защипало. Я словно мертвеца увидела.

– Возьми, ты забыла. – Он протянул мне рюкзак.

– О боже, – рассмеялась я. – Спасибо!

Взяла рюкзак, и мы обнялись снова, в последний раз. Он вышел из автобуса и, сунув руки в карманы, побрел через улицу к машине. В тот день он был в джинсах и оранжевой футболке. Душ с утра не принимал, не причесывался, и волосы торчали во все стороны. Такой юный, красивый и сильный. Прикурив сигарету, он сел в автомобиль и уехал прочь.

26

Пару недель спустя я отправила Чарли сообщение, сказала, что ухожу от него. Он попытался было меня переубедить, но не так активно, как раньше. Снова начал засыпать длинными сообщениями: признания в любви вперемешку с угрозами и обвинениями, а может, угрозы вперемешку с нежностями. Но не разговаривали мы ни разу. Он просил позвонить меня. Говорил, что у него нет денег.

Я поселилась в Медфорде, сняла комнату у Джейд, женщины лет на десять меня старше. Начала работать в государственном колледже «Банкер Хилл». Убеждала себя, что у меня все хорошо, на самом же деле я никогда еще не была так несчастна, даже когда встречалась с Чарли.

Все вспоминала, как он говорил: «Я бы все равно начал колоться. Судьба такая».

Он зацепил меня с первой встречи, с той минуты, как улыбнулся мне в магазине, и я поняла, что он не прочь со мной познакомиться. С кем бы я после ни встречалась, кто бы ни пытался отговорить меня связываться с ним, все это было неважно. Никакие самые разумные аргументы ничего бы не изменили. Было во мне что-то такое, зародившееся задолго до знакомства с ним, что сразу к нему прикипело и не желало отрываться.

Здесь, на Уиллард-авеню, Джейдж раньше жила со своим женихом Фредом. Квартира была прекрасная. На полках – книги в алфавитном порядке. Повсюду цветы в горшках, репродукции в рамках, деревянный пол застелен восточными циновками. На холодильнике налеплены стикеры с напоминаниями, приглашения на дни рождения и вечеринки беременных приятельниц.

Джейд работала адвокатом и, должно быть, отлично зарабатывала. Мебель покупала явно не в «Икее», а кухонные принадлежности приобретала в «Ле Круазет». Добрая по характеру, она никогда не оставляла в раковине грязную посуду. Не забывала поливать цветы и всегда сразу разбирала почту. Пахло у нее в квартире всегда приятно. В будни Джейд пропадала на работе, но вечерами по пятницам и субботам частенько сидела на диване в пижаме, уставившись в телефон. По телику фоном шел какой-нибудь сериал, а в кухне пеклись печенья. Из дома она выходила редко и с друзьями, несмотря на все приглашения на холодильнике, почти не встречалась.

Ночами в выходные, уже отправившись к себе, я часто слышала, как в полночь она моет посуду после готовки. Потом она шла в ванную, умывалась, чистила зубы. В общем, явно не забывала следить за собой. Вот чем отличались наши с ней депрессии. Мне же слушать, как она выполняет все эти ритуалы, отчего-то было так грустно, что часто я начинала плакать, трупом лежа в темноте.

Вскоре мы сдружились и стали частенько болтать о Фреде и Чарли. Впервые я решилась рассказать кому-то все.

И чем сильнее углублялась в нашу историю, тем больше злилась. Может, оттого, что Джейд не высказывала никакого мнения. Сама она еще не забыла Фреда, только о нем и могла говорить. Наверное, это она меня заражала своей злостью. Так или иначе, но обсуждать Чарли мне нравилось. Джейд советов не давала, понимала, что мне они не нужны. Однажды я поблагодарила ее за деликатность, а она сказала:

– А что тут советовать? Ты же его бросила.

– Но мы год были вместе.

– Какая разница. Всем нужно разное время.

Джейд прожила с Фредом семь лет. И бросила его, обнаружив, что он прячет ее противозачаточные таблетки. Физически он никогда на нее не нападал. Зато закатывал сцены ревности, если она разговаривала с другими мужчинами, даже со своим отцом. Критиковал ее манеру одеваться, разговаривать, высмеивал ее мнение о чем бы то ни было. Если она худела, он начинал подозревать, что это ради другого. Если полнела, упрекал, что она не следит за собой. Регулярно проверял ее телефон, электронную почту и историю браузера.

Когда Джейд бросила его, он стал писать и звонить ей, угрожал, что покончит с собой. Она везде его заблокировала, но он заводил новые страницы. Постоянно являлся к ней домой и на работу. Оставлял записки на лобовом стекле.

В начале отношений он так себя не вел. Производил впечатление человека доброго, смелого, веселого. Я видела его всего раз – как-то он заявился в пятницу вечером. Фред оказался видным рано поседевшим мужчиной в хорошем костюме. На вид ему было лет тридцать пять, как и самой Джейд. Она никогда не рассказывала, как он выглядит, и я представляла какого-нибудь страшного уродливого мужика. На деле же он казался вполне успешным состоявшимся человеком. Встреть я его на улице, точно обратила бы внимание. Еще бы, высокий же.

– Извините, что беспокою вас так поздно, – сказал он, когда я открыла дверь, хотя было только семь вечера. – Джейд дома?

Говорил он с британским акцентом. Об этом Джейд тоже не упоминала.

Мне все это было знакомо – извинения, обезоруживающе мягкая настойчивость, взгляд глаза в глаза.

– Ее нет, – ответила я, хотя Джейд сидела в своей комнате.

– Понятно, – покладисто кивнул он. – Я просто увидел ее машину и решил заскочить. Извините, что ворвался в вечер пятницы и помешал отдыхать.

– Все в порядке.

– Вас не затруднит передать Джейд, что мне нужно кое-что с ней обсудить? Это по поводу состояния здоровья моей матери. Думаю, она бы хотела быть в курсе. Кстати, я Фред. – Он виновато улыбнулся, как бы предполагая, что я слышала о нем не самые приятные вещи.

– Я передам, – пообещала я.

Проводив его, я пошла к Джейд и рассказала обо всем. Она притянула колени к груди.

– Он только что был здесь?

– Ага.

– Боже. Прости, что тебе пришлось с этим разбираться.

– Что там с его мамой?

– У нее диагностировали рак. Он считает, я из-за этого могу к нему вернуться.

– Ты не думала получить запретительный ордер? – спросила я, ведь именно это мне советовали сделать друзья.

– Я адвокат по разводам, – отрезала Джейд. Со страхом она уже справилась. – Мне нужно думать о репутации. Я постоянно защищаю жертв домашнего насилия. И если узнают, что меня саму преследует козел-бывший, это мне на пользу не пойдет. К тому же я в суде работаю. И каждый день со всеми этими людьми вижусь. Блин, да они к нам в гости отмечать нашу помолвку приходили.

– Думаешь, они не поймут?

В ее глазах вспыхнула ярость.

– Херню творил он, а оправдываться перед коллегами буду я? Я слишком долго в поте лица добивалась такого положения, чтобы сейчас все просрать.

Именно знакомство с Джейд придало мне сил не отвечать Чарли и Фэй. Я скучала по нему. Злилась на него. И постепенно училась проживать эти два чувства одновременно.

Потом я обнаружила в Фейсбуке, что всего через месяц после нашего расставания Чарли нашел новую девушку – снова аспирантку, невероятно симпатичную длинноволосую брюнетку. Я рыдала несколько недель. По десять раз в день пересматривала их фотографии.