Ханна Гальперин – Я мог бы остаться здесь навсегда (страница 45)
Я же окинула взглядом все эти озаренные надеждой лица. Не только Фэй, остальные тоже смотрели на меня выжидательно. Только теперь я поняла, как Чарли им дорог. Как они болеют за него. Свадьба означала для них победу. Столько лет он страдал, срывался, попадал в реабилитационные центры, но теперь, раз он нашел себе жену, в его жизни произошло нечто нормальное, нечто, что стоит отпраздновать.
– Мы решили пожениться, – объявила я и вытянула левую руку, демонстрируя кольцо.
И снова мои слова и жест возымели куда больший эффект, чем я ожидала. Фэй, вытирая глаза тыльной стороной ладони, бросилась к нам, и когда она обняла меня, я тоже заплакала.
– Я люблю тебя, милая, – сказала она, целуя меня.
«Свекровь», – пронеслось у меня голове. Я уже не понимала, обманываю себя или нет.
Чед и Тайлер обнимали Чарли и хлопали его по спине, он улыбался, я же все время поглядывала на его детскую фотографию. А вдруг это и правда мой муж? Чарли смеялся вместе со сводными братьями и молча пожимал руку Полу.
– Счастлив за тебя, сынок, – с искренней гордостью негромко произнес тот.
Фэй уже открывала бутылку шампанского.
– Не каждый день мой малыш делает предложение самой красивой девушке из Массачусетса, – сказала она и добавила: – Мальчики, не примите на свой счет, я вас обожаю, но пора бы уже в семье появиться еще одной женщине.
Пробка вылетела, все стали хлопать в ладоши, а я поняла, что никогда еще не видела Чарли таким безмятежным.
Фэй стала передавать бокалы, я смотрела на всех них и думала: «Может, вот что такое семья? Может, здесь и есть мое место?»
Ночью я проснулась и обнаружила, что Чарли в постели нет. Я не стала подниматься и отправляться на поиски, но потянулась к его стороне кровати и в подушках нашарила телефон. В последних сообщениях ничего интересного не нашлось – он писал мне, Фэй, своему поручителю. Тогда я открыла мессенджер Фейсбука и поняла, что весь вчерашний день он переписывался с человеком по имени Рейф Томас. Имя было мне незнакомо. Последнее сообщение Чарли отправил ему в 18:33, за пару минут до того, как мы встретились и пошли в Гиддингс-парк.
Я начала читать.
Меня затошнило. Я положила телефон обратно, встала. И как раз собиралась открыть дверь, когда в комнату вошел Чарли.
– Привет, малыш! – Он обнял меня за плечи. – Все нормально?
– Где ты был?
– В туалете.
– И что там делал?
Он напрягся.
– Отлить ходил. А что?
Я шагнула ближе, но пахло от него нормально. Он даже не курил. И не одевался.
Я включила лампу на тумбочке у дивана.
– Кто такой Рейф Томас?
– Черт, – негромко пробурчал Чарли, прикрывая глаза от света. – Слишком ярко.
– Чарли, кто такой Рейф Томас?
– Парень из анонимных наркоманов. Только никому не говори, они же анонимные.
– Что это за «дрянь», про которую ты его спрашивал? Я прочла твои сообщения в Фейсбуке.
Чарли сел на кровать.
– Дрянь – это трава. Я беру у Рейфа свою медицинскую марихуану.
– Не ври, – голос у меня дрожал. – Я уже не такая идиотка, как раньше.
– Слушай, – он потер лицо руками. – Вчера я не был уверен, что ты согласишься. Издергался весь. У меня чуть паническая атака не случилась. Решил, что нужно что-то придумать в качестве запасного плана. Но, Лея, пойми… – Он взглянул на меня умоляюще. – Я не собирался этого делать. Я написал ему, просто чтобы успокоиться. Разве с тобой такого не бывало? Ты никогда не писала парню, с которым точно не собираешься встречаться, просто чтобы получить положительный ответ и почувствовать себя увереннее? Чтобы набраться смелости и заговорить с парнем, с которым ты
Я промолчала.
– Для меня такой человек Рейф Томас. Я написал ему, потому что знал, что он ответит. С ним легко. Он что-то вроде шлюхи. Только кликни, и тут же отзовется, хоть днем, хоть ночью. Я ждал, когда ты выйдешь, и по наитию вдруг отправил ему сообщение. Но по-настоящему хочу я только одного – быть с тобой.
– Ты написал дилеру за пару минут до того, как сделать мне предложение. И как, по-твоему я, блин, должна к этому относиться?
Он отшатнулся, словно я его ударила.
– Пожалуйста, Лея, не заставляй меня стыдиться. Не поступай так со мной. Ты же понимаешь, чтобы полностью излечиться, нужно много времени. Это долгий процесс, не бывает такого, чтобы человек выздоровел в один вечер. – Он говорил все тише и отчаяннее. – Спроси любого куратора или специалиста по зависимостям. Я вообще думаю, тебе стоило бы сходить на встречу анонимных наркоманов и узнать, как такое происходит. Срывы – совершенно естественная вещь на пути к трезвости. Но обязательно нужно, чтобы рядом был человек, с которым можно об этом поговорить.
– А если ты сорвешься, когда у нас уже будут дети?
– Такого не произойдет, – глядя мне в глаза, заверил Чарли.
– Как мне тебе верить?
Он судорожно вдохнул и закрыл лицо руками.
– Чарли?
Он отошел к стеклянным дверям и замер спиной ко мне, ссутулившись, все еще закрывая руками лицо. И я внезапно поняла, что он плачет.
– Может, не стоит и стараться? – выговорил он.
– О чем ты?
– Каждый раз, когда я пытаюсь начать нормальную жизнь, я в итоге сам все порчу.
Вот так, обнаженный на фоне окна, он казался таким хрупким, что у меня защипало в носу.
– Чарли, я вообще не уверена, что на свете существуют абсолютно нормальные люди.
Он резко обернулся.
– Но почему мне нельзя иметь то, что есть у других? – Лицо у него припухло, щеки блестели. – Я не могу жениться? Не могу завести детей?
Мне и раньше случалось видеть, как он плачет, но никогда еще он не рыдал так отчаянно, как будто у него что-то отняли силой. Напуганный, измученный, как маленький ребенок.
– Конечно, можешь. – Я бросилась к нему и обняла за плечи. – Конечно, ты всего этого заслуживаешь.
– Потому что, если у меня всего этого не будет, лучше уж мне остаться торчком.
Он отчаянно всхлипнул, положил голову мне на плечо и навалился на меня всем телом.
– Иди сюда.
Я отвела его обратно в постель. Откинула одеяло, и мы легли вместе. Я обняла его так крепко, как не обнимала еще никого.
– Ты никогда не был и не будешь просто торчком, – прошептала я, когда он начал успокаиваться. – Ты Чарли, ты прекрасный человек. Музыкант, писатель. Я люблю тебя, Чарли. Я люблю тебя.
Проснувшись утром, я с удивлением уставилась на сверкающий на пальце бриллиант. А перевернувшись, обнаружила, что Чарли уже сидит в постели. Мы молча смотрели друг на друга, не пытаясь прикоснуться.
В кухне я обняла на прощание Фэй, она стиснула меня руками и шепнула:
– Скоро увидимся, милая. Я уже по тебе скучаю.
Мы поехали в Норрис-корт – забрать чемоданы и отдать хозяйке ключи. В квартире теперь оставался только матрас – он был уже не новый, когда я его купила, так что теперь нужно было просто выволочь его на улицу к мусоровозу. Опустевшая квартира пахла иначе. Помнится, такой запах тут стоял, когда я только въехала.
Чарли загрузил сумки в машину, вернулся. Я сидела на голом матрасе, привалившись к стене. В открытые окна врывался теплый ветерок. Я поселилась здесь два года назад, тоже летом. Мне тогда было двадцать четыре. А в следующем месяце исполнится двадцать шесть. За это время я написала больше, чем за всю свою жизнь. Ничего не опубликовала. И встретила Чарли.
Он сел рядом со мной. Тронул за торчащую из-под подола коленку. Я была в том же хлопковом синем платье, в котором проходила почти все летние месяцы. Стирала я его всего пару раз; должно быть, оно было ужасно грязное, ведь в него впиталось все наше с Чарли лето. Мы поцеловались – точно как тогда, в октябре, в подвальном этаже дома его родителей. Придвинулись ближе. Он просунул руку мне между ног и тронул край уже влажного белья.