Ханна Гальперин – Я мог бы остаться здесь навсегда (страница 39)
– Чарли, ты что, спишь?
– Нет-нет, просто устал, – заверял он, с трудом продирая глаза.
– Не верю, – злилась я. – Как мне понять, просто задремал ты или под наркотой?
– Прости, но я правда вымотался, – повторял он.
Когда он запирался в ванной, я стояла снаружи и подслушивала, пытаясь разгадать, что он там делает. Бывало, уже бралась за ручку, готовая распахнуть дверь, но каждый раз пугалась – вдруг я войду, а он там колется. Или еще что похуже. Я обшаривала квартиру в поисках шприцев, жгутов или закопченных ложек, но ни разу ничего не нашла.
Я столько раз гуглила «героиновая зависимость», что браузер решил, будто я сама наркоманка, и стал постоянно подсовывать мне рекламу реабилитационных центров. «Помощь близко: встреча с консультантом уже сегодня». Я пересмотрела «Панику в Нидл-парке», «На игле», «Кэнди». Прочла «Джанки» Берроуза и «Иисусов сын» Дениса Джонсона. Аль Пачино из семидесятых отрубался на экране, а я вспоминала, сколько раз Чарли вот так же клевал носом, и понимала, что он постоянно возил меня обдолбанным. Той весной я пересмотрела этот фильм кучу раз. Он меня как-то успокаивал. Старая, старая история. К тому же про любовь.
Однажды я увидела в унитазе свежую кровь и одновременно испытала ужас и удовлетворение от того, что мои догадки подтвердились.
– Чарли, что это? – спросила я, затащив его в ванную.
– Малыш, у меня от лекарств ужасные запоры. Я бы рассказал тебе поподробнее, но боюсь, ты больше никогда не захочешь заниматься со мной сексом, – отоврался он.
Я никогда не знала точно, чем он сейчас занят. Он был вхож в мой мир, а я в его – нет. Вернее, он сам был для меня целым миром.
Чарли ел очень мало, но когда аппетит у него все же просыпался, он набрасывался на мою еду. Как-то ночью я проснулась от шума – из-под двери пробивалась полоса света. Чарли я нашла в кухне. Он высыпал в миску малину и чернику, которые я купила утром, и залил их целой бутылочкой ванильного йогурта. Пустой контейнер из-под фруктов стоял на стойке.
– Чарли, – резко окликнула его я.
Он обернулся, и мне вдруг захотелось его ударить.
– Ты хоть знаешь, сколько стоят эти ягоды?
Он не ответил.
– Я их купила себе на завтрак, – объяснила я. – Ты постоянно съедаешь мои продукты.
– Малыш, я это для тебя приготовил. Подумал, тебе понравится йогуртовое парфе.
– Я их не так ем.
– Вкусно же! Попробуй! – Он протянул мне ложку.
– Я спать хочу.
Утром Чарли сказал, что идет с Максом по магазинам, и спросил, принести ли мне чего-нибудь.
– Вы с Максом вместе ходите по магазинам?
– Ага, ему нужно купить продукты для детей.
– У него есть дети?
– Да, он видится с ними по выходным. Если бывшая позволяет.
– Пожалуйста, купи ягод и замороженные буррито.
– Малыш, они же вредные.
– А сигареты, конечно, полезные, – вскинула брови я.
Как-то вечером он прислал сообщение:
Я допила пиво и сказала друзьям, что мне пора.
– Как, Кемплер, уже? Мы ведь только пришли, – бросил Роан, хотя мы просидели в баре уже не меньше часа.
– Простите. Я обещала встретиться с Чарли.
Вивиан и Уилсон переглянулись, и меня это сильно задело.
– Перенеси на завтра, – не отставал Роан. – Сегодня вечер «Сити-бара».
– Знаю. Извините, ребята. Увидимся в другой раз.
Я постаралась изобразить самую дружелюбную улыбку – «пожалуйста, не сплетничайте обо мне, когда я уйду» – и убежала, жалея, что не сослалась просто на плохое самочувствие.
Чарли ждал меня на Стейт-стрит в расстегнутом оранжевом пуховике, который болтался на нем, как потрепанный плащ. Волосы сальные, изо рта торчит сигарета.
– А где сюрприз? – спросила я.
– Увидишь.
Он взял меня за руку и повел вниз по Стейт-стрит мимо витрин, кафе, баров. Мы свернули за угол, миновали стоянку на Лейк-стрит и наконец оказались на Реджент-стрит у заведения «Лапша и караоке» – помеси азиатского ресторана и караоке-бара.
Когда мы вошли, на расположенной в глубине зала сцене три студентки визжали в микрофоны
– Зачем мы сюда пришли? – спросила я Чарли на ухо, озираясь по сторонам.
Тут полно было ребят с младших курсов, и я испугалась, что наткнусь на кого-нибудь из своих студентов, что они увидят меня с Чарли.
– Садись. – Он подвел меня к одному из свободных столов в передней части бара, в стороне от сцены.
Затем подошел к парню, работавшему у стойки доставки, – караоке, по-видимому, тоже занимался он. Чарли с минуту поговорил с ним и остался стоять у стойки, глядя на сцену.
Когда девушки закончили петь, зал взорвался аплодисментами. Парень за стойкой кивнул Чарли, и тот направился к сцене. Куртку снять ему в голову не пришло.
Он обеими руками вцепился в микрофон, словно боялся упасть. И когда из динамиков зазвучали первые аккорды
– Эта песня звучит для милой девушки, что сидит вон там, – чересчур громко проговорил Чарли в микрофон.
И указал на меня. А потом запел.
Кажется, кроме меня и парня за стойкой, никто больше его не слушал, никто не обращал внимания. Студентки допели, и их подвыпившие друзья, смеясь и болтая, снова набросились на пиво и лапшу. Какое им было дело до мужчины тридцати одного года в огромном пуховике. Но Чарли, кажется, это не волновало. Куплет следовал за куплетом, он не останавливался, не сбивался. Может, из-за адреналина, я не знаю. Горели уродливые неоновые огни, все вокруг галдели и хохотали, и я даже под страхом смерти не смогла бы сказать, хорошо он поет или плохо.
Я невольно сползла пониже на стуле. Что, если все это время я неверно его оценивала? У меня в квартирке и у него в тихом загородном доме его голос казался мне волшебным. Теперь же, в реальной жизни, я отчетливо видела, что он под кайфом, весь взмок и явно давно не мылся. И что слушаю его только я. И тем не менее он ни разу не сфальшивил, и его голос перекрывал шум разговоров и пьяный смех.
Песня окончилась. Я зааплодировала, стараясь не обращать внимания на пылающее лицо. Чарли подошел к моему столику.
– Было здорово!
Я поцеловала его. Губы отдавали чем-то металлическим, как бывало всегда, когда он употреблял.
Прежде чем уйти, я бросила взгляд на парня за стойкой. Хотелось понять, что он об этом думает. Считает ли Чарли психом или самым талантливым из всех, кто сегодня выступал. Может, он даже самый гениальный их посетитель за целый год! Я верила, что он скажет мне правду, которую не услышишь от Вивиан, Уилсона, Бена или Фэй. Но парень на нас уже не смотрел, занялся следующим клиентом.
23
Я начала писать рассказ об алкоголичке, которая старается держаться ради семьи, но постепенно все больше опускается. Пьяная ложится спать, пьяная садится за руль, пьяная помогает детям делать уроки. Ходит пьяная на работу, на родительские собрания, в гости, к врачу. Постоянно пьет, а дети ничего не замечают. Даже не знают, что всего пару раз в жизни видели мать трезвой. А потом она исчезает.
В процессе работы над рассказом я позвонила отцу.
– Что-то случилось? – спросил он, подняв трубку.
Я звонила ему крайне редко.
– Все в порядке. Просто хочу спросить кое-что про маму.
– Оу.