Ханна Гальперин – Я мог бы остаться здесь навсегда (страница 41)

Я пересела на переднее сиденье. Чарли развернулся, и я увидела, как Денни шагает к закусочной «Руби Тьюсдэй». Он еле переставлял ноги, будто шел в свинцовых ботинках.

У меня что-то случилось с желудком. Он стал плохо реагировать на любую пищу. Даже когда я не ела ничего, все равно бунтовал. Иногда посреди ночи я просыпалась от рези, а потом меня выворачивало.

Я снова пошла в поликлинику. Но на этот раз, к сожалению, со мной общалась не та медсестра в пятнистом халате, а другая сотрудница. Она задала дежурные вопросы, взяла анализы и, изучив результаты, сказала:

– Скорее всего, у вас депрессия или тревожное расстройство. Вы не думали о медикаментозном лечении?

– От этого же вроде толстеют.

– Не обязательно. – Она нахмурились. – А вы что, боитесь растолстеть?

– Да.

Медсестра заглянула в карту, а затем окинула меня многозначительным взглядом.

– Вы и так очень худенькая. С осеннего медосмотра потеряли восемнадцать фунтов, вы в курсе?

Тон у нее был озабоченный, но я прямо-таки расцвела от гордости и удивления.

– Я не знала. – Я сдвинула брови.

– Вы правильно питаетесь? – стала расспрашивать медсестра. – Завтрак, обед, ужин?

Встречаясь с Чарли, я подцепила от него привычку жевать когда попало. И ела, либо когда он мне готовил, либо когда чувствовала, что вот-вот упаду в обморок от истощения. Правда, к этому моменту у меня обычно уже не было сил готовить, и я обходилась шоколадкой, разогревала замороженный буррито или заваривала кипятком овсянку.

– Не всегда. Но расстройства пищевого поведения у меня нет.

– Вы когда-нибудь обращались к психотерапевту? – спросила медсестра, печатая что-то на компьютере.

Терапевт вручила мне брошюрку «Как закончить отношения с наркоманом». Под ее пристальным взглядом я пробежала текст по диагонали – «подожди, пока он протрезвеет, говори с ним в публичном месте, будь твердой».

Я подняла глаза. У Памелы, так звали психолога, оказалось доброе лицо и очень стойкие цветочные духи, которыми пропах весь кабинет. На столе – рамочки с фотографиями трех детей, круглолицего мужа и золотистого ретривера. Странно, я думала, терапевтам полагается прятать от клиентов личную жизнь. Мы с ней сидели друг напротив друга в обтянутых красной тканью креслах. На стене висела картина с ракушками. А к двери с обратной стороны была пришпилена карточка: «Когда гусенице кажется, что жизнь кончена, она становится бабочкой».

Терапевт спросила, к кому я могу обратиться за поддержкой. Я перечислила ребят с семинара. Потом она поинтересовалась, как я люблю проводить свободное время.

– Читаю, пишу.

– Отлично, но этим вы занимаетесь в одиночестве. Может быть, вы любите какие-то занятия, предполагающие участие других людей? Спорт? Хобби?

– Люблю гулять, – неуверенно пробормотала я.

– Замечательно, – просияла она. – Гуляйте с друзьями!

Я улыбнулась и кивнула, решив не упоминать, что предпочитаю гулять одна.

– Как думаете, что в первую очередь привлекло вас в Чарли?

Мне показалось как-то дико рассказывать ей, какой классный у нас секс и как приятно от него пахнет. Я бы с удовольствием описала ей его внешность. А лучше показала фото. Но на этом бы разговор и кончился. А Памела хотела копать вглубь.

– Улыбка, – наконец сообразила я. – Такая беззащитная. Он очень открытый человек.

– Беззащитная, – повторила она.

Я кивнула.

– По вашим предыдущим словам я поняла, что Чарли не самый веселый молодой человек.

– У него непростая жизнь.

– А вы, выходит, при нем что-то вроде нянечки. – Она смущенно улыбнулась, будто произнесла неприличное слово.

– Что?

– Как вам кажется, вы заботитесь о Чарли?

– Полагаю, да, забочусь, – согласилась я.

– И он тоже о вас заботится?

– Да.

– Например, когда у вас болит живот? Что именно он делает в такие моменты?

Потом она стала расспрашивать меня о детстве. И когда я сказала, что мои родители развелись, а мама сбежала в мои тринадцать, в глазах ее вспыхнуло: «Джекпот!»

Дальше все шло так же предсказуемо. Она определенно уже составила мнение о Чарли и обо мне. И заранее решила, что будет дальше. Теперь, конечно, начнет убежать меня, что это трудное детство привело меня в его объятия. Что вообще-то довольно обидно – и для меня, и для него. А что, если все гораздо проще и позитивнее? Если я люблю Чарли просто за то, что он Чарли?

Время истекло, и Памела спросила, удобно ли мне будет прийти к ней через неделю в то же время.

– Давайте я сверюсь с расписанием и перезвоню, хорошо?

– Конечно. Пришлите мне сообщение на сайте.

Выйдя из кабинета, я выбросила ее брошюрки в мусорное ведро.

Как-то вечером я лежала в постели, корчась от боли в животе. Чарли побежал в магазинчик на углу купить мне имбирного эля. Но прошло уже полчаса, а идти было всего полквартала. Я бы сходила его поискать, но тогда мне пришлось бы переодеваться и, может, даже принять душ, ведь до этого меня почти целый час выворачивало в ванной.

Наконец хлопнула дверь.

– Малыш, я вернулся, – объявил Чарли и вошел в комнату с банкой эля в руке. – Прости, что долго. Встретил у магазина приятеля, Джона.

Я понятия не имела, кто такой Джон.

– Ничего, спасибо. – Я села и взяла банку.

– Ты как?

– Не очень.

Он присел на край кровати и потрогал мой лоб.

– Я могу тебе как-то помочь?

– Побудь со мной, – попросила я. – Не уходи больше.

Он сжал мне руку.

– Я только на минутку выскочу покурить и сразу вернусь, хорошо?

– Нет, Чарли, посиди со мной. – В голове вертелись слова Памелы: «И он тоже о вас заботится?» – Почему ты все время убегаешь?

– Я не убегаю, малыш. Просто не успел покурить, потому что встретил Джона, и он подсел мне на уши. Я мигом вернусь, обещаю.

Я выдернула руку. Ныть больше не хотелось, я вдруг разозлилась. А может, меня уже давно все это бесило.

– У меня вообще-то из-за тебя живот болит, Чарли! Это из-за наших отношений у меня тревожное расстройство. – Вся взмокшая, я натянула на себя одеяло. – Тебе что, сложно со мной посидеть?

– Я обязательно с тобой посижу, просто мне нужно…

– Я тебя всегда поддерживаю. Это несправедливо.

– И я тебя поддерживаю. Просто сходил за…

– Черта с два! Я никогда не знаю, чего от тебя ждать. – Я сердито зыркнула на него.

Он поднялся с кровати.

– Думаю, я лучше дам тебе успокоиться. Отойду минут на десять. По-моему, оттого, что я рядом, ты сейчас еще больше тревожишься. Давай-ка выпей свой эль, полежи немного, а потом я вернусь и посижу с тобой, хорошо? Как тебе такой план?