Кочуют из одной страны в другую.
Ты зажил жизнью сборов второпях,
Дорожных приключений поневоле
По всей Европе.
«Я так мало знаю
Россию», — говоришь, вздыхая, ты.
Но удаленность от родных погостов
Вселяет в душу скорбную скитальца
Познанье и любовь.
…Я все смотрю
На камеру твою конца столетья
Под номером 193.
Я поражаюсь твоему уменью
Глаза в глаза глядеть в лицо судьбе.
Учиться благородству, проникая
В глубины всех явлений.
Поражаюсь
Той ноше, что взвалил ты на себя.
Как можешь ты в скорбях неисчислимых,
Средь призраков и монстров
Столь ценить
Смешное,
Наслаждаться каждой шуткой,
Всем телом, да, всем телом хохоча.
Ты знаешь: мир стремится приспособить,
Принизить выдающихся людей
До средней мерки.
Может, потому
В характере твоем такая страстность,
Такой переизбыток вольных сил.
Ты слышишь глас истории,
Провидишь,
Как в муках воплотится новый мир.
Но ведомо тебе и то, как мертвый
Каток репрессий старого режима
Сминает слабонервных бунтарей,
Расплющивает их.
Ты обращаешь
Внимание на мелочи: ты знаешь,
Что именно они «решают все».
Без мелочей — а в этом ты уверен —
Не может быть великого вождя.
Я вглядываюсь в блики золотые
Медали за гимназию, что отдал
Ты в помощь голодающим Поволжья,
И на твое лицо опять смотрю.
Ты весь — залог преображенья мира,
Заваленный работой незаметной,
Работой, что приоткрывает облик
Творца, вождя грядущим временам.
Второй съезд РСДРП.
Брюссель.
Гостиница с названьем голосистым
«У золотого петуха». Съезжались
Довольно шумно делегаты. Гусев
До поздней ночи распевает песни
И оперные арии, пока
Под окнами не соберется куча
Зевак.
Ты был не прочь его послушать,
Особенно вот эту: «Нас венчали
Не в церкви…»
Заседанья начались
В мучном огромном складе.
Те, кто думал
