Всплывают судьбоносные вопросы,
И помыслы благие громыхают,
И нет нужды скрывать,
Что друг о друге
Мы знаем подноготную давно.
Науке взоров и прикосновений,
Признаний и намеков — тыщи лет.
Иллюзий нет.
Зато за горизонтом —
Яйцо растрескавшееся рассвета
И девушки русоволосой песнь.
Парящие воздушные шары
Туманов застилают взор дороге.
Земля набрякла.
Вновь рука судьбы
Над пробудившейся весной воздета.
Мы перетягиватели канатов.
Мы полиспасты. Блоки. Рычаги.
Мы шестеренки и колес ободья.
Мы плуги, поршни и заслонки.
Мы —
Дороги электрические. Взрывы
Моторов и форсунок.
Над столицей —
Живая туча газов выхлопных.
Храп темноты за окнами.
Безверье
Закаркало.
Я вижу их. Они
На поводочках — друг за другом — тянут —
Кто дачку, кто болонку, кто авто.
Прислушайся, великий открыватель
Грядущего,
К гогочущим остротам
Бездельников
И вздохам бедняков.
А клумбочки стоят на задних лапках,
И наподобье масленых бисквитов
Сверкают ставни.
Клацканье ворот.
Заборы точно стены крепостные.
За ними — геркулесовы головки
Капусты — как шары магнитных мин.
На рыле телевизора
Голодных
Детишек созерцаем столь же близко,
Как первую прогулку по Луне.
Но и Луна и нищета далеко
От нашей чистой совести.
Утроба
Небес из мирозданья выпирает,
Телами падших ангелов полна.
Прислушайся, великий открыватель
Грядущего:
Вздыхает мокрый снег,
Деревья плачут перед холодами,
И сонно квохчут куры равнодушья,
И обыватель на террасе воет
Всем надоевший шлягер.
Где ж итог?
До октября семнадцатого года
Итог таков: кровавые расправы,
Туннели горя…
Но расплаты час
Грядет.
