Гюльназ Лежнева – Тамук. Ляйсан (страница 5)
Кольцо зловония сжалось на груди Наили, черные мухи непрерывно летали вокруг нее, кружилась голова. Она беспомощно прижалась к стене. Ее окрикнула муглимэ:
– Встань нормально!
Наиля понимала, что окрик адресован ей, но встать нормально не могла. И вовсе сползла по стене на пол.
Директор желтыми немигающими глазами зло глянул на Лейлу Идрисовну. Та, извиняясь, будто сама развалилась на полу, подошла к Наиле и вывела ее на воздух.
– Так и линейку сорвать недолго, девочка!
Наиля сидела на гладком булыжнике. Булыжник был из быстрой реки, что течет за деревней. Ими в Тэмуке любили обносить цветочные клумбы.
На улице пахло цветами, на руку Наиле опустился жучок с жесткими крыльями и, щекоча тонкими лапками, пополз по руке. Наиле пришла в голову странная мысль, она воровато огляделась и, убедившись, что совсем одна на майдане, понюхала жучка. Он ничем не пах. Дверь школы хлопнула, к Наиле подошла апай в белом халате и в таком же белом накрахмаленном колпаке.
– Я врач, рассказывай, – велела она Наиле.
Однажды Наиля куда-то сунула банку с катыком, и не могла вспомнить, где она. А когда Янбике нашла ее и открыла, то их с Наилёй обдала смердящая вонь. У Наили тогда все нутро чуть наружу не вышло, до того противно было. И вот точно такая же вонь обдала ее и теперь, когда с нею заговорила апай.
Наиля беспомощно закрыла глаза и упала. Апай-врач подхватила ее на руки и уложила на лавку около двери.
Так и прошел ее первый день в школе. В первый день только линейка да один урок знакомства. И все это время Наиля лежала на лавке. А как все прошло, села с другими детьми в автобус и поехала домой.
Янбике ждала ее у ворот, словно корову с бычком из стада.
– Ну как? – спросила она, когда Наиля подбежала к ней.
– У меня обостренное обоняние! – сообщила Наиля радостно.
А радовалась она оттого, что теперь, около Янбике, ей так легко дышалось.
Муглимэ, уходя домой, погрозила пальцем Наиле, а Закиру сказала, чтобы мать ему назавтра выгладила брюки нормально.
Глава 6. Подруги и женихи
На следующий день все повторилось. Автобус собирал детей по Тэмуку, и чем больше становилось народа в салоне, тем меньше там оставалось обыкновенного воздуха. Затем дурнота, мушки у глаз. Тошнота.
Наиля сидела в классе на тяжелом стуле. На парте лежала нетронутая тетрадь Наили, а сама она, сложив локти на подоконник, глядела в окно. Там плескалось сентябрьское солнце в мутных водах Старицы. А в коридоре муглимэ кричала кому-то:
– Да как же учить этого ребенка, если она постоянно теряет сознание, и ее без конца тошнит!
Ей что-то отвечал невнятный бас.
Дверь в классе приоткрылась, и муглимэ позвала:
– Иди-ка сюда, Закир!
Закир шумно отодвинул стул в сторону, выбежал из классной комнаты. Слушал, видно, какие-то инструкции, а потом побежал по коридору. Прогнившие половицы, спрятанные под тонким слоем линолеума, застонали.
– Хочешь искупаться? – к Наиле подошла Азалия.
– Прямо сейчас?
– Мы с Бибинур сейчас идем.
– Не хочу, – призналась Наиля. – Кто же купается в сентябре? К тому же в Старице.
– Мы вроде подружились вчера? – Азалия нахмурила брови и приблизилась к Наиле.
– Ага, – согласилась Наиля, пряча лицо, – подружились.
– Ну, так тебя подруга… – Азалия задумчиво посмотрела на муху, что медленно ползла по беленому потолку. – Может быть, даже лучшая твоя подруга, почти сестра зовет купаться. И если ты мне тоже подруга, то должна пойти.
В их классе было три девочки и три мальчика. Муглимэ сказала, что это много, обычно бывает все-то два или три ребенка на класс.
Мальчики поймали солнечный луч увеличительным стеклом и, затаившись, ждали, когда парта под лупой нагреется настолько, чтобы запахло паленым.
Бибинур, похожая на жареный пончик, такая она была кругленькая и так лоснились ее руки и лицо жиром, открыла окно.
– Пойдем, – велела Азалия Наиле и перелезла через окно на улицу.
За ней и Бибинур. Наиля забралась на подоконник и постояла, разрываемая противоречием. Искупаться – это всегда весело, а с подружками, наверное, совсем дивно. Но ведь в коридоре стоит муглимэ, и когда она воротится, то продолжится урок.
Азалия сняла с себя кофту и снова позвала. Наиля решилась и спрыгнула.
Девочки стояли у самого берега, от школы их загораживали кучерявые кусты шиповника.
– Ну же! – торопила Азалия. – Раздевайся.
Наиля медленно расстегнула пуговицы на вороте белого ситцевого платья. Вздохнула, сняла ботики. Она все надеялась, что Лейла Идрисовна окрикнет их из класса, и подтверждать свою дружбу будет необязательно. Но вот она уже осталась в одной сорочке, а муглимэ так и не позвала их. Азалия в футболке и полосатых колготках ждала, сложив руки на груди. Пончик Бибинур все возилась с рубашкой.
– Фух, – выдохнула Наиля и прыгнула в Старицу первой.
Холодная стоячая вода обняла тоненькую маленькую Наилю. Наиля перевернулась на спину и раскинула руки в стороны. Наверху, в голубом небе летел косяк журавлей.
«Они летят дорогой птиц, – подумала Наиля. – Какая плохая вода в этой Старице».
Наиля встала ногами на илистое противное дно и вышла из реки. Девочек нигде не было, на берегу ее ждала муглимэ.
– Ах, что за засранка! То тошнит ее, то сознание она теряет, то, видишь ли, ей вздумалось искупаться посреди урока. Оденься, забери тетрадь и иди домой. Мы пока подумаем, что с тобой делать.
Муглимэ ушла. Наиля выглянула из-за куста: Азалия и Бибинур, одетые, сидели за партой и смеялись. Наиля не понимала: они просто не успели искупаться или специально так подстроили? Но больше ее заботило то, что нигде не было одежды: ни ее белого платья, ни кофты, ни любимой шали.
Первый стыд терзал Наилю. Просто стоять у всех на виду в одной лишь сорочке, прилипшей к телу, уже стыдно. Искать же свою одежду в таком виде казалось подобно смерти. Поэтому Наиля присела за куст шиповника, обняла худые коленки и хотела ждать, пока закончатся уроки, а дети уйдут. Поднялся по-осеннему холодный ветер. Как же слаб и беззащитен человек без теплого платья! Если бы ее шаль оставалась при ней, то Наиля накинула бы ее на плечи и не чувствовала себя такой слабой.
На помощь пришел Закир. Он нес коробку с бумагой из машины директора и увидел Наилю.
Оставив коробку на лавке, подошел.
– Ты чего тут? Купалась, что ли? Не зря говорят, что ты чудная. Какой дурак посреди урока купаться пойдет, да еще и в сентябре!
Наиля не отвечала. Она с тоской перевела взгляд на желтеющую березу у школы. И обрадовалась: там висела ее шаль!
– Еще и хихикает! – Продолжая отчитывать ее, Закир обернулся и тоже увидел шаль. – Ах вон оно что…
Он ловко отыскал всю одежду и принес ее Наиле.
– Ну, одевайся теперь. Мне надо бумагу директору в кабинет отнести. – Закир подхватил оставленную коробку и убежал.
Только когда муглимэ позвонила в колокольчик с криком «перерыв», Наиля решилась войти в класс за тетрадкой.
Азалия подскочила к ней, видно, давно ее ждала.
– Ты прости! Только мы собрались в воду, а тут муглимэ. Но теперь я знаю: мы как сестры с тобой. Приходи ко мне в гости после обеда!
Наиля устало посмотрела на Азалию. Ее знобило. И тошнило. Бывает стоячая вода, а бывает протухший и застоявшийся воздух. Дышать было не просто тяжело, а даже больно. И только теперь Наиле припомнились слова Янбике: «Мне кажется, дощка, шаль у тебя непростая. Когда будешь задыхаться, прикрой ею лицо».
Наиля взяла уголок шали, прикрыла ею лицо, и ей сделалось так легко!
Азалия нахмурила брови, твердя, словно в молитве:
– Приходи! Раз уж дружишь, так дружи как следует!
– Да, приду, я приду, – согласилась Наиля.
Она схватила тетрадку и выбежала из классной комнаты.
– Мы живем при мечети, от Малого Тэмука полчаса ходьбы, – крикнула ей вдогонку Азалия.
Наиля побежала домой. Шаль, наброшенная на плечи, развевалась за спиной, словно связана была не из лебяжьего пуха, а из шелка. Она грела, она окрыляла. Наиля раскинула руки и стала представлять себя птицей. Белая птица Наиля! Лебедь? Не хватает лишь желтой короны. Мысли о короне рассмешили ее, и она успокоила шаг, теперь уже не бежала, а шла медленно и с наслаждением вдыхала чистый воздух, что жил здесь над полями, в верхушках елок и дубков.