Гу Сяошэн – Облачное перо. Том 2 (страница 6)
– Старшая госпожа, вы удивительны! Это новый вид скрытого оружия?
– Это пирожные, которые я испекла для Цзинь Фаня…
– Что же он такого натворил, чем заслужил подобное… – покачал головой Сяо Хэй.
– Заткнись!
Сяо Хэй подошел к Гун Цзышан и серьезно сказал:
– Старшая госпожа, вам пора образумиться. Вы уже давно не занимаетесь со мной исследованиями. А исследования требуют постоянства – нельзя отвлекаться, особенно на мужчин. Не приближайтесь к ним, а то станете несчастной…
– Тогда зачем ты стоишь так близко ко мне?
– Я… – Сяо Хэй замялся.
Гун Цзышан вскинула бровь:
– Ты что, переодетая женщина?
– Я мужчина семи чи ростом, без всяких сомнений! Не оскорбляйте меня!
Гун Цзышан проигнорировала его, поставила тарелку в короб для еды и уже собиралась выйти, как Сяо Хэй схватил ее за руку:
– Вы только посмотрите на себя – куда так спешите! Девушке подобает быть нежной, как горный источник, сдержанной, как утес. А вы – как ива на ветру, гнетесь всеми костями. Что подумает о вас Цзинь Фань?
Гун Цзышан, увлекшись игрой, жеманно вздохнула:
– Твои слова точно нож, режут мое сердце.
Сяо Хэй вытащил шелковый платок и стал вытирать ее закопченное лицо:
– И посмотрите на свое грязное лицо: прекрасное, точно луна, оно скрылось за тучами.
Уголки губ Гун Цзышан невольно поднялись:
– Сяо Хэй, ты не только заботлив, у тебя еще и вкус есть. – Она вдохнула аромат платка и спросила: – Чем это он пахнет?
Сяо Хэй продолжил вытирать ее лицо и ответил:
– У вас тоже хороший вкус: платок был вымочен в густом настое химоранта[4], а затем всю ночь томился на слабом огне. Аромат без следа дыма, очень освежающий.
– Ты, вонючий мужлан, так хорошо разбираешься – с тобой точно что-то не так.
– Кто… кто это вонючий? Я хоть и плотник, но чистоплотен и добродетелен!
– Хорошо-хорошо, послушаю тебя. Не приближаться к мужчинам, а то стану несчастной.
С этими словами она мгновенно сбежала.
– Эй, не вырывайте одну фразу из диалога…
Посмотрев ей вслед, Сяо Хэй опустил взгляд на платок в руке, вздохнул и спрятал его за пазуху.
К лечебнице подошла девушка. Едва Шангуань Цянь вошла во двор, как увидела, что Юнь Вэйшань остановили стражи у входа.
– Барышня Юнь, без разрешения молодого господина Чжи вход воспрещен.
– Но я больна, неужели мне нельзя обратиться к лекарю? – стояла на своем Юнь Вэйшань.
– Обратиться можете. Барышня Юнь, пожалуйста, вернитесь в свои покои, и чуть позже мы пришлем к вам лекаря. Он прощупает ваш пульс и выпишет рецепт, а затем травы будут упакованы и доставлены в павильон Юй.
Юнь Вэйшань нечего было возразить. Она развернулась и тут же увидела улыбающуюся Шангуань Цянь.
Страж тотчас почтительно поздоровался с ней:
– Барышня Шангуань. – В его тоне Юнь Вэйшань отчетливо уловила угодливость.
Шангуань Цянь мягко произнесла:
– По приказу молодого господина Чжи я пришла за лекарственными травами.
– По приказу молодого господина Чжи?
– Разумеется. Если не верите, можете послать кого-нибудь спросить его лично. Кто осмелится подделывать его приказы? Кого угодно можно задеть, только не этого молодого господина, это всем известно.
– Хм… – замялся страж.
Тогда Шангуань Цянь вынула жетон Гун Шанцзюэ:
– К тому же второй господин Гун дал мне свой жетон, чтобы я получила лекарства.
Страж тут же вытянулся:
– Барышня Шангуань, прошу.
Она убрала жетон и вошла в лечебницу. Обернувшись, она увидела на лице Юнь Вэйшань досаду и едва заметно улыбнулась, ничего не подтверждая и не отрицая. Но Юнь Вэйшань поняла скрытые в ее взгляде чувства: и хвастовство, и месть, и намек, и угрозу.
Забрав травы, Шангуань Цянь покинула лечебницу. Пройдя несколько шагов, она заметила на тропинке три камня – знак, оставленный Юнь Вэйшань. Осмотревшись, она свернула в указанном направлении. Это был переулок, который даже днем казался сумрачным.
Войдя туда, она увидела впереди ожидавшую ее Юнь Вэйшань. Шангуань Цянь улыбнулась:
– Огонь жжет сердце, а лекарств достать не можешь, верно?
Юнь Вэйшань не ответила, молча глядя на нее. Она хорошо знала, как Шангуань Цянь любит держать других в напряжении.
– А я достала. Могу поделиться.
Юнь Вэйшань немного удивилась. Память о боли на мгновение лишила ее самообладания, и она непроизвольно протянула руку. Но Шангуань Цянь легко повернула корзину в другую сторону и уклонилась.
– Не спеши, старшая сестрица. Прогуляйся со мной.
С этими словами она грациозно пошла вперед, и Юнь Вэйшань ничего не оставалось, кроме как послушно последовать за ней.
– И правда родной? – спросила Шангуань Цянь, все еще помня прошлую историю с медицинскими записями.
– Да.
– Похоже, в вопросе происхождения Гун Цзыюя Гун Шанцзюэ уже не найдет новой зацепки.
– Если Гун Цзыюй успешно пройдет испытания Трех пределов, его положение Владыки клинка станет незыблемым, – сказала Юнь Вэйшань.
– Внешне ты сотрудничала, даже отдала мне половину медицинских записей. А на деле тайно объединилась с госпожой Уцзи – и Гун Шанцзюэ потерял лицо на Совете старейшин, а ты заслужила расположение Гун Цзыюя. Сестрица, ты и вправду искусна… – Голос Шангуань Цянь был мягким и плавным, но в нем сквозила обида.
– Каждый полагается на свои способности.
– Это ты называешь «полагаться на свои способности»? И не боялась подставить меня?
– Когда ты вынудила меня добыть медицинские записи, чтобы угодить Гун Шанцзюэ, ты о моем положении тоже не думала.
Лицо Шангуань Цянь изменилось. Она холодно усмехнулась и внезапно нанесла удар, но Юнь Вэйшань направила ци, чтобы отразить атаку. Они обменялись несколькими стремительными ударами, но вскоре яд смертельной клятвы заставил ци Юнь Вэйшань обернуться против нее, она чуть не потеряла равновесие, а тело вновь охватило пламя, и грудь и живот запульсировали от боли. Шангуань Цянь выглядела не лучше: хоть она и старалась держаться, но все же невольно прижала ладонь к груди и усмехнулась Юнь Вэйшань.
Девушки разошлись.
– Твоя внутренняя сила в смятении. Жар Полумесячной мухи, должно быть, для тебя невыносим? – проговорила Шангуань Цянь.
Юнь Вэйшань усмехнулась:
– Моя внутренняя сила – крайне иньская, так что она нейтрализует жар. Мне лишь трудно из-за смятения ци. Ты же практикуешь крайне янскую технику, ты не смеешь даже циркулировать ци, ведь это все равно, что подливать масла в огонь. Думаю, что тебе уж потяжелее моего.