Гу Сяошэн – Облачное перо. Том 2 (страница 5)

– Личность Безымянного уже проверена. Я намеревался обсудить это со старейшинами, но раз молодой господин Юй «лично явился», скажу сначала тебе. Вопрос лишь в том, выдержишь ли ты.

Сердце Гун Цзыюя дрогнуло, но он прикусил язык.

Гун Шанцзюэ поднялся, продолжая:

– Под подозрением трое: глава Топазовой стражи, управляющий павильона старейшин… – Он приблизился к Гун Цзыюю: – Но эти двое уже временно исключены из списка подозреваемых, так что остался лишь третий человек.

– Говори уже, чего тянешь, – нахмурился тот.

Гун Шанцзюэ посмотрел ему в глаза и отчеканил:

– Госпожа Уцзи.

Цзинь Фань нахмурился: он не ожидал, что тот окажется таким прямолинейным. Гун Цзыюй мгновенно вспыхнул и гневно посмотрел на Гун Шанцзюэ, но когда заговорил, то очень старался, чтобы его голос звучал спокойно:

– Не нашел зацепок, так решил наугад кого-то оклеветать?

– У нас есть основания, – вмешался Гун Юаньчжи.

Гун Цзыюй усмехнулся:

– Когда на Совете старейшин вы ставили под сомнение мое происхождение, у вас тоже были «основания». Неужели лицо недостаточно долго болело от пощечины?

– Именно потому, что болит, мы не дадим тебе порадоваться во второй раз, – огрызнулся Гун Юаньчжи. – На этот раз ты сам почувствуешь, каково это – получить пощечину.

– Мы по отдельности допросили всех стражников, стоявших в ту ночь на карауле, – проговорил Гун Шанцзюэ, – и выяснили, что в ночь инцидента со старейшиной Юэ лишь местонахождение этих троих никто не может подтвердить, и все трое могли легко приблизиться к нему.

– Тогда почему ты сосредоточился именно на госпоже Уцзи? – порывисто спросил Гун Цзыюй. – Даже не пытаешься скрыть свою предвзятость!

Гун Юаньчжи улыбнулся:

– Чего ты так разволновался? Мы еще не дошли до главного.

Гун Шанцзюэ продолжил:

– По правилам Гунмэнь, слуги и стража набираются из долины Цзючэнь. Большинство жителей долины живут тут поколениями и, как правило, не владеют боевыми искусствами – среди них трудно появиться лазутчику Уфэн. И глава Топазовой стражи, и управляющий павильоном старейшин родом из долины Цзючэнь.

– Снять с них подозрения лишь на этом основании разве не слишком поспешно? Гун Шанцзюэ, это совсем не в твоем стиле, – язвительно отозвался Гун Цзыюй.

– Ты прав, – кивнул тот. – Поэтому, действуя в своем стиле, я распорядился тщательно проверить происхождение и прошлое этих двоих. Главу Топазовой стражи зовут Цзинь Юньфэн, изначально он носил фамилию Цянь. Его семья держала лавку по лечению ушибов. Благодаря крепкому телосложению в семь лет он был отобран в Гунмэнь для обучения в стражу Драгоценных ступеней и получил фамилию Цзинь. Управляющий Ху Хай – потомок плотников. Десять лет назад он начинал подручным на кухне павильона старейшин и, пройдя через множество трудностей, дослужился до нынешней должности управляющего. Обе их семьи многие поколения живут в долине Цзючэнь. А вот госпожа Уцзи – совсем иное дело…

Гун Цзыюй уже понял, к чему клонит Гун Шанцзюэ, и лицо его становилось все мрачнее. Гун Юаньчжи посмотрел на него:

– Госпожа Уцзи вошла в поместье в качестве служанки из приданого госпожи Лань, и она очевидно посторонняя, а потому наиболее подозрительная. Что еще смешнее – даже ее личность служанки оказалась ложной: Уцзи вовсе не из Гусу. Ее происхождение и личность до попадания в дом Ян вообще невозможно выяснить.

Гун Шанцзюэ пристально смотрел на Гун Цзыюя, словно ястреб, уже нацелившийся на добычу, и продолжил:

– Любопытно, что в тот самый год, когда Уцзи вошла в дом Ян в качестве служанки госпожи Лань, старый Владыка клинка – твой отец Гун Хунъюй – подвергся нападению Уфэн неподалеку от поместья Ян.

Стоявшая в стороне Шангуань Цянь слегка изменилась в лице, но никто этого не заметил.

– Это лишь догадки, – парировал Гун Цзыюй. – Я тоже могу сказать, что, раз тебе не удалось прежде запугать тетушку, ты затаил злобу и теперь намеренно поливаешь ее грязью. Если хочешь обвинить тетушку в том, что она – Безымянный, предоставь настоящие доказательства. Ты сам говорил: словесные споры – самое скучное. А иначе все будет выглядеть как злоупотребление властью ради личной мести и мелочность.

– Разумеется, мы говорим это, имея доказательства, – фыркнул Гун Юаньчжи.

Цзинь Фань и Гун Цзыюй изменились в лице. Гун Шанцзюэ между тем продолжил:

– У Цзинь Юньфэна и управляющего Ху в ночь покушения на старейшину Юэ были алиби, но никто не может подтвердить местонахождение госпожи Уцзи. Она утверждает, что уже в возрасте и потому рано ложится спать, зимой боится холода, не желает открывать двери и окна, чтобы не впускать стужу, и потому приказала слугам без нужды ее не тревожить.

– В ее словах нет ничего странного. Человек не может доказать собственную невиновность. Если ты обвиняешь ее, то доказательства должен представить ты – свидетелей и вещественные улики.

– Не беспокойся, доказательства будут. Стоит мне продолжить расследование, и они обязательно появятся.

– Но срок в десять дней истек, – повысил голос Гун Цзыюй. – Ты уже не можешь исполнить свое обещание.

Гун Юаньчжи холодно усмехнулся:

– А ты сам-то разве прошел испытания Трех пределов? Времени у тебя тоже немного осталось, верно? Будешь и дальше бездельничать и потеряешь пост Владыки клинка.

Гун Цзыюй осекся и решил не продолжать препирательства:

– Хорошо. Раз уж ни один из нас не выполнил обещание, считай, что мы квиты. Надеюсь, в следующий раз ты представишь настоящие «доказательства», иначе перестань тратить время и беспокоить тетушку.

– Не нужно учить меня, как вести расследование. А вот тебе подсказать, как пройти оставшиеся два испытания?

Гун Цзыюй холодно фыркнул, поднялся и вместе с Цзинь Фанем вышел.

Когда они ушли, Гун Шанцзюэ откинулся на спинку кресла и мягко потер виски. Он ясно почувствовал перемены в Гун Цзыюе и дыхание силы, исходящее от него. Тот уже лучше умел сдерживаться и становился все более уравновешенным. Пусть он еще не казался зрелым и хладнокровным, но уже совсем не походил на прежнего праздного повесу, и в нем ощущалась скрытая угроза.

В этот момент подошла Шангуань Цянь. Она посмотрела вслед уходящему Гун Цзыюю, затем на мрачное лицо Гун Шанцзюэ.

– Молодой господин в последнее время сильно утомляется и плохо спит. Слуги говорят, что вы часто среди ночи зажигаете свет. У меня на родине есть подушка, успокаивающая дух: ее делают из самшита, а внутрь кладут ароматные листья, вываренные в отваре из стеблей горца и высушенные. Она успокаивает и помогает заснуть. Если представится случай сходить на рынок и поискать такую, молодой господин, вероятно, будет лучше спать и видеть более спокойные сны…

Гун Шанцзюэ поднял глаза и многозначительно посмотрел на нее, но голос его остался ровным:

– Раз ты вошла в Гунмэнь, не стоит все время думать о внешнем мире. Если чего-то не хватает, попроси купить слуг.

Шангуань Цянь поняла, что была слишком напориста, и на мгновение запаниковала, но быстро взяла себя в руки и мягко ответила:

– Разумеется, разумеется… Невестам Гунмэнь нельзя свободно выходить, я знаю правила. Я лишь хотела сказать: раз уж молодой господин Чжи здесь, не позволит ли он сходить в лечебницу и посмотреть, есть ли там эти травы…

Гун Юаньчжи махнул рукой:

– Иди. Мне как раз нужно поговорить со старшим братом.

– Слушаюсь.

Шангуань Цянь, опустив голову, вышла. Стоило ей уйти, как Гун Юаньчжи повернулся к Гун Шанцзюэ:

– Брат, госпожа Уцзи так коварна и обманула наше доверие. Если она больше не совершит преступлений, то найти новые доказательства будет трудно…

– Она не сможет бездействовать, потому что ее миссия еще не завершена, – мягко, но без сомнений произнес тот.

– О, брат знает ее миссию?

– Не знаю. Но она точно не сводится лишь к убийству старейшины Юэ.

Гун Юаньчжи оживился:

– Тогда подождем, пока она снова нанесет удар. Брат уже изменил расположение охраны в Гунмэнь и добавил столько скрытых постов и ночных караулов, что стоит ей снова убить, и она обязательно выдаст себя.

– Но я не позволю ей больше убивать. Ни капля крови членов Гунмэнь не должна быть попрана чужаками. Я исполню клятву, которую десять лет назад проглотил, чуть не раскрошив зубы.

Гун Шанцзюэ умолк. Его лицо тонуло в тени, став совершенно непроницаемым.

Когда солнце поднялось из-за деревьев, из кухни павильона Шан послышался треск и грохот. Сяо Хэй увидел, как из кухни валит густой черный дым, и поспешил туда. Он заглянул внутрь и, убедившись, что там только Гун Цзышан, зашел.

– Старшая молодая госпожа, почему вы опять одна готовите? А где слуги павильона Шан? Совсем вас за хозяйку не держат, что за безобразие. Хотите, я их проучу?

– Как ты их собираешься проучить? Молотком по рукам ударить? Ты всего лишь плотник, иди лучше проверь, где крыша протекает.

Сяо Хэй продолжал размахивать руками, разгоняя дым. В клубах черного дыма суетилась Гун Цзышан в фартуке и с закопченным лицом.

– Что вы творите, такая убойная сила…

Гун Цзышан обернулась с тарелкой в руках: на ней лежали несколько почерневших до неузнаваемости кусков.

Сяо Хэй возбужденно потер ладони: