Григорий Родственников – Весёлый Роджер. Сборник рассказов (страница 3)
– Да прирежь ты этот мешок вонючего жира, – буркнул второй бандит.
– М-м-м-м! – взвыл толстяк на три тона выше, отполз в сторону и постучал по мраморной плите пола с небольшим отверстием с краю.
– Ну-ка, ну-ка, – пират просунул в отверстие пальцы и приподнял плиту. В небольшом углублении рядами лежали мешочки с монетами и драгоценностями.
– Молодец, жирный, отползай, жить будешь! – Довольные пираты, ухватив занавеси за края, стряхнули с них награбленный скарб и стали увязывать мешки, и не сразу заметили появившегося в проёме длинноволосого здоровяка с куском оборванной цепи, свисавшей с ошейника. Он постоял, переводя взгляд с одного пирата на другого, и кивнул на толстяка.
– Мой.
Потом подошёл к мешкам и взял один.
– Мой.
Пираты, оценив размеры бывшего пленника и толстенный прут от клетки, который он сжимал в кулаке, молча проводили глазами уходящую пару и вернулись к своей благородной работе.
***
Ютис пригнувшись перебегал от окошка к окошку и оглядывал площадку под ареной. Пленников уже перегоняли в гавань, и народу на Агоре поубавилось. Под крайним окном, в углу торговой площади, на роскошном, чуть испачканном кровью кресле сидел в окружении свирепой охраны важный, богато одетый пират. Он спокойно смотрел на творившийся на площади хаос и время от времени отдавал прислужникам приказы.
Ютис слышал обрывки и понимал, что пираты опасаются прибытия помощи по суше или по морю из соседних городов, и предводитель поторапливает своё воинство.
Он увидел, как к скамье через охрану хромает огромный длинноволосый человек. Впереди себя он толкал рыхлого толстяка в грязной тунике. Получив разрешение подойти, великан пихнул толстяка к ногам главного пирата, бросил на землю мешок с зазвеневшими монетами, стукнул себя в грудь и показал рукой на море.
– Выкуп. Меня брать. С тобой.
И добавил, без страха глядя на главаря: – Не раб.
Предводитель оценивающе посмотрел на великана и на размазывающего сопли толстяка. Толстяк заскулил. – Отпустите меня, господин, я всё отдам!
– Что ты отдашь, жирная свинья? Мы у тебя и так всё заберем, – усмехнулся пират.
– У меня есть брат в Атталии, он заплатит за меня любую сумму!
Пират оценил хоть и грязную, но дорогую тунику, богатые сандалии и нехотя кивнул. – Отправьте на корабль, пусть пока погребёт.
Потом снял с пальца одно из колец и протянул великану. – Ступай на берег. Скажешь, пусть тебя доставят на «Трезубец». На «Тре-зу-бец», запомнил?
Великан кивнул и похромал к берегу.
Навстречу ему быстрым шагом, но с достоинством, шла к главарю пиратов верховная жрица храма Афины в сопровождении двух служителей. Подойдя, она воздела руки к небесам и, видимо, стала убеждать развалившегося в кресле бандита не навлекать на себя гнев богини разбоем. Главарь ухмыльнулся, плюнул жрице под ноги и качнул головой. Пособники схватили женщину и, вывернув руки, потащили в сторону. Двум служителям, кинувшимся на помощь жрице, сразу перерезали глотки, а женщине, сорвав с головы священную инфулу**, задрали подол и… Ютис сполз по стене и тихо выл от отчаяния и бессилия.
Надо было пробираться к портовым термам, где в небольших пристройках жили низшие служители храмов, в том числе и танцовщицы. Но не дойти. Свяжут или сразу прирежут. Внизу зашуршало. Осторожно выглянув, Ютис увидел щуплого пирата, разглядывающего лестницу на верхние трибуны и решающего, стоит ли туда наведаться. Решил – стоит. Полез. Выбрав момент, Ютис негромко свистнул, бандит обернулся. Увесистый ноздреватый булыжник проехал по всей его роже, сворачивая нос набок.
Набросив вонючую кожаную безрукавку, натянув на голову грязный платок, натерев землёй лицо и тунику и прихватив длинный нож, Ютис рванул к термам. Боги! Не пройти. Горой, полностью закрывая проход, лежали вперемешку трупы пиратов и воинов гарнизона. Ютис огляделся: можно пробраться вон там, через дворы и переулки.
Перескакивая через ограждения двориков, Ютис сначала услышал, а потом и увидел, как бритый, с чёрной татуировкой на всю спину головорез тащил за волосы трёх девчонок, пытаясь связать их друг с другом. Девчонки визжали, пинались, царапали пирата. Одной удалось вывернуться из крепких лап, и она стремглав понеслась прочь. О боги! Это Никея! Девочка неслась стрелой, стремясь уйти за амфитеатр с противоположной от Агоры стороны. Ютис бросился наперерез. Не успел. Два бандита с тяжёлыми мешками за спиной, спешившие в гавань со стороны терм, преградили девочке дорогу. Один швырнул мешок прямо под ноги беглянке, и она покатилась кубарем по земле.
– Вяжи её!
– Отпусти её, гад!
Бандит обернулся и получил ножом в печень удар такой силы, что тот намертво застрял в рёбрах – руки у ваятеля были сильные.
– Ах ты, крыса портовая, – второй бросил мешок. В руке блеснул короткий клинок.
Ютис бросил взгляд на землю. Не успеть. Ни схватить булыгу, ни даже горсть песка. Ютис переместился так, чтобы спиной закрыть сестру. Та уже поднялась и стояла на трясущихся ногах, вся в крови от ссадин.
– Ника! Беги! Беги!
– А ты?
– Догоню! Беги!!!
Пират сделал выпад. Ютис вскинул руку на перехват, но скользнул по потной ручище бандита, промахнулся и схватил клинок за лезвие. И охнул. Острейшее лезвие прошло насквозь, и три пальца упали в пыль. Он упёрся бандиту в грудь здоровой рукой, сжав его грязную рубашку в ком, и ударил лбом в нос. Тот замотал башкой. Ютис краем глаза уловил, что сестра скрылась за полукруглой стеной арены. «Спаси её, Афина!».
Ютис знал, что он не боец. Да и что он, раненый, может против конченого головореза. Вот сейчас оттолкнуть гада со всей силы и бежать! Сбоку зашуршало, рыча поднимался истекающий кровью бандит.
– Червяк тухлый! Из-за девки своих валишь? Н-н-на!
И из последних сил рубанул топором…
В гавани взревели тубы***. Пираты давали сигнал к отходу. Надо было успеть выйти в море, пока шторм не вошёл в силу.
– Подыхай, щенок, – прогундосил разбитым носом второй бандит и со всей злобой пнул упавшего Ютиса по голове, накрутил на кулаки горловины мешков и, не обращая внимания на умирающего напарника, потащил их волоком прочь. Шорох мешковины по земле Ютис уже не слышал.
***
Холодно. И больно. Пахнет дымом. Глаза не открываются, кровь запеклась. Чьи-то мягкие ладошки гладят голову.
– Братик, братик, очнись! Очнись, мой хороший. Тебе нужен лекарь, я тебя не унесу, очнись, братик.
Ютис поднёс руку к лицу протереть глаза и услышал, как зарыдала Никея. Руки не было. По локоть. Только культя, перевязанная оторванным подолом сестрёнкиного хитона. Что-то ласковое и прохладное касалось лица. Снежинки.
***
Снег. Лёгкий, такой невозможный у этого моря снег, похожий на прозрачную ткань, что умеют ткать персы, накрывал тонким слоем разорённый город и прибрежный песок. Снег здесь не помнил никто, даже старый Суллий. Суллий уже не запомнит. По нежному белому полотну протянулись изящные цепочки кошачьих следов, словно записи тонким стилом.
Тонким стилом Забвения.
***
Скена* –
Инфула** –
Туба*** –
PS
По безлюдным улицам разорённого города брели усталым шагом два измученных человека – брат и сестра. Брели молча – горе было слишком тяжёлым. Пробирались к городскому фонтану – привычному месту встреч горожан. Отрешённо смотрели на чаек и ворон, сидящих на исклёванных телах, на больших собак, грызущих что-то в кучах у домов.
Холодно. Сестра сдёрнула с перевернувшейся повозки большое шерстяное полотно, бережно накинула на плечи брату и себе.
Из-за колеса повозки на нетвёрдых ножках вышел малыш лет двух. Показал пальчиком на девушку – «мама». Двое остановились. Малыш протянул ручки и готовился заплакать. Девушка подняла его. Совсем замёрз. Ножки ледяные. Укутала. Повозился и затих.
Повернули за угол, прошли пару домов. Сзади за покрывало потянули. Мальчик лет пяти. С зарёванными глазенками. Девушка вопросительно взглянула на брата. Тот протянул мальчонке забинтованную руку – «Держись вот здесь, повыше».
Шли дальше.
Шли жить.
Алексей Григоров
В САГАХ НЕ ВСПОМНЯТ
Иллюстрация Алексея Григорова
– Пф-ф-ф-ф! – совсем близко от вельбота из пучины вздымается гора живой плоти. Пока ещё живой! Кит выдохнул, нельзя мешкать… Рука тверда, глаз верен. Коротко свистит линь – и бритвенно-острый гарпун глухо впиваеся в тело морского гиганта. Не успевший толком вздохнуть кит уходит в глубину. Ликующие вопли раздаются со всех вельботов… Держись, молодцы!
Ещё долго «рыба» водит-таскает за собой лодку охотников. Наконец, измотанный и задыхающийся, пробитый едва не дюжиной гарпунов кит испускает фонтан крови, переворачивается несколько раз, наматывая гарпунные лини. Замирает. Море рядом с тушей окрашивается в цвет клюквенного сока.
Добытого кита берут на буксир три лодки. Тросы привязаны к плавникам, матросы на банках готовы… Как же повезло «убить рыбу» рядом с островом Амстердам! Хотя придётся постараться, гребя к далёкому берегу, но можно не тратить время, чалясь к судну. А хорошо, что на севере летняя ночь отступает куда-то к югу, и низкое солнце не заходит за горизонт!