Григорий Родственников – Весёлый Роджер. Сборник рассказов (страница 5)
Долгий разговор закончился. Начальник махнул рукой, рыбаков отвели в подпалубное помещение. Сунули в руки сухие робы, штаны. Вода, хлеб, миска чечевичной похлёбки с солониной – едой тоже не обделили. Показали, где лечь спать, где бадья для нужды. Оставили одних. В темноте.
– Ешь. И слушай! – дед сунул миску. Снорри шмыгнул носом, смолчал. Заработал ложкой. Представил, как улыбнулся Аксель; на душе стало спокойней.
– Так вот, внук! Это корсары, – по тому, как Снорри затаил дыхание, Аксель понял ошибку. – Ну, значит, наёмные пираты… Из Сен-Мало, во Франции. Идут на Свальбард. Какой-то капитан Зоргдрагер понарассказывал им сказок о Смеренбурге. Мол, там живёт тьма народа, выстроена крепость с пушками, несколько церквей, есть приют для приезжих со всего света. Китобои тратят деньги в кофейнях и весёлых домах на женщин, водку, табак и китайское зелье из мака. Купцы и менялы, ворвань и китовый ус – богатств не счесть…
Отставив опустошённую миску, Снори робко кашлянул:
– А мы…
Дед легонько стукнул его по лбу костяшками пальцев:
– А нам некуда деваться.
Он помолчал, потом долго пил воду. В темноте как-то особенно слышались глотки. Аксель утёр бороду, продолжил:
– Я, было, попробовал объяснить, мол, врёт ихний Зоргдрагер. Откуда на Свальбарде городу взяться? Не слушает! Ну, это не беда. Француз, всё-таки. Не турецкий нехристь, либо голландский изменник – капитан не против, чтоб мы по-матросски отработали за спасение, да за проезд в любой порт. Вот только… У них в команде есть баски!
Похолодев, Снорри закусил губы. Стиснул кулаки, зажмурился. С трудом перевёл дух:
– Они… знают? – хотя мог и не спрашивать.
Аксель молчал так долго, что Снорри решил: дед заснул, сморённый усталостью. А когда прозвучал ответ, парень застонал от бессилья.
– Всё они знают. Завтра я дерусь с тем усатым… По обычаю!
***
Штиль, как нарочно. Вдоль фальшборта, на возвышениях бака и юта – едва ли не вся команда. Кое-кто повис на вантах. Кажется, даже штурвальный посматривает на шкафут. Плохо видно за обвисшими, едва колышущимися полотнищами парусов!.. Там, между фок- и грот-мачтами остался пятачок свободного места. Затаив дыхание, корсары смотрят на приготовления к поединку. До вожделенной столицы китобоев ещё далеко, а тут – развлечение!
Усатому лет тридцать. Коренастый, среднего роста. Снял нарядный жилет, разулся. Пошёл по кругу, остановился. Обе руки вытянуты вперёд, то и дело перебрасывает наваху. Оскалил зубы в злобной ухмылке. Медленно-медленно покачивается, не сходя с места.
Исландский рыбак вдвое старше. Высокий и костлявый, в парусиновой робе и таких же штанах. Странно смотрятся грубые сапоги едва не до пояса, прихваченные ремешками к поясу. Аксель чуть пригнулся, выставил левую руку в сторону баска. Правый кулак с зажатым рыбацким ножом прижат к бедру. Застыл.
Стиснутый плечами корсаров, Снорри глядит на обоих. Он знает их мысли!
Баск в ярости. Он жаждет смерти хоть кого-то из тех, кто жестоко расправился с его земляками пятнадцать лет назад. Скорее всего, он сын одного из зверски убитых в Исландии китобоев. Возможно, самого капитана Вильяфранка? Это кровная месть!
Аксель спокоен. Да, по древнему закону – он ответчик за смерть близких баска. Это его топор первым вонзился в грудь Вильяфранка… Но ещё два закона – датского королевства и самой жизни – оба на его стороне. Король постановил убивать басков в Исландии, но жители сперва дали им уйти. Чья вина в том, что буря разбила их корабли? Выжившие выбрали свою участь, и островитяне убили тех, кто воровал, кто мучил священника, кто стал настоящим грабителем… Главный закон Исландии – сумей выжить!
Зрители заорали: баск прыгнул вперёд, молниеносным росчерком махнул клинком, отпрыгнул назад. Довольная улыбка быстро сбежала с его лица – исландец стоял так же неподвижно, только на левой ладони выступили мелкие бусинки крови. Острая сталь почти ничем не повредила грубым рыбацким мозолям. Баск выругался.
Первая стычка, свист и вопли зрителей почти не отразились на поединщиках. Уроженец Бискайи снова пошёл по кругу, всё быстрее и быстрее. Плавные движения лезвия то и дело сменялись резкими выпадами; ни один не достиг цели – скорее всего, баск только дразнил противника. Но исландец лишь осторожно поворачивался, не изменяя позы. Единственное отличие – Аксель время от времени громко и насмешливо высказывался на смеси исландского с баскским, привычной речи китобоев. Похоже, не без успеха – усатый явно разгорячился. Его движения потеряли плавность, несколько выпадов казались нерасчётливыми, суетливыми, но…
– Ох! – Снорри едва удержался от крика: один из взмахов всё-таки достал деда. Распоротый рукав вмиг окрасился алым. Отскочив, баск насмешливо отсалютовал противнику навахой. Улыбаясь, раскланялся со зрителями.
Левая рука исландца дрогнула, чуть заметно опустилась. Крупные тёмно-красные капли одна за другой пятнали палубу. Бледное лицо, покрытое потом, искажённое болью – Снорри никогда не видел деда в таком состоянии. Забыв себя, он бросился на помощь; его легко скрутили. Мальчишка против взрослых мужчин, рыбаки против корсаров…
Окровавленная рука Акселя опустилась. Он стоял перед противником пошатываясь, упрямо задрав всклокоченную бороду, открытый для решающего удара. Ухмыляясь, баск подошёл, играя навахой… перебросил нож справа налево, обратно… молниеносно вонзил!..
Пробитая насквозь ладонь исландца повернулась, выворачивая клинок. Усатый без раздумий попытался перехватить рукоять левой – и закричал: рыбацкий нож вошёл слева точно в подмышку.
Они стояли какое-то время почти обнявшись. Затем баск кашлянул раз, другой… его вырвало кровью… подогнулись колени, разжались пальцы – он медленно осел на палубу. Аксель оттолкнул труп коленом.
***
Придерживая румпель локтем, Аксель оглянулся на корсарские суда. С ближнего махали шейными платками и зюйдвестками, кричали – одобрительно по-французски, сердито по-баскски. Хмыкнув, рыбак повернулся к внуку:
– Упрямые, тролль их задери!
Пот заливал глаза, но Снорри не обращал на это внимания. Изо всех сил налегая на вёсла, он спешил достичь близкого берега. Вдруг удача изменит?! Что будет, если капитан передумает, или земляки баска всё-таки решат отомстить, не считаясь с обычаем? Словно подслушав его мысли, Аксель засмеялся:
– Ведь убедился французишка! Два десятка домов, один китобоец на рейде – зря собирались… Грабить некого, форт на горке, да ещё без боя лоцмана потерял! Не-е-ет, не дураки в Сен-Мало живут, – он помолчал, переложил раненую руку удобнее. Веско закончил:
– Хоть в сказки верят, а не дураки!
Из-за мыса показались тёмные пятна. Они росли, приближаясь – уже можно различить три вельбота, буксирующих тушу кита. Исландцы пригляделись к их маршруту, стараясь следовать параллельным курсом. Совсем скоро они ступят на берег!
– Эй, парень! – дед не собирался успокаиваться. – Ну как, понял сагу о Бьярни?
Неуверенно улыбнувшись, Снорри помотал головой:
– Похоже, пока домой не вернёмся – не пойму!
С берега крепко пахнет дымом, ворванью, гнилым мясом. На волнах колышутся внутренности китов, то и дело мелькают плавники ленивых северных акул. От криков чаек звенит в ушах. Облизанные морем голые скалы угрожающе торчат навстречу пришельцам. Уже слышна речь голландцев – врагов датского короля, а, значит, Исландии… Эта земля встречает их неласково, всерьёз стараясь напугать.
– А, может, уже понял, – голос Снорри окреп. – Сдаётся мне, саги рассказывают нам о чужих ошибках, чтобы мы совершали свои, не повторяясь…
Григорий Родственников
ТАНЕЦ СО СМЕРТЬЮ
Иллюстрация Григория Родственникова
Рассвет застал «Чёрную шутку» в сорока лигах к северо-востоку в сторону Багамских островов. Низкое серое небо напоминало гнилой парус. Бриг, некогда носивший гордое имя «Глория» в составе английского военного флота, теперь вонял дёгтем, крысиным помётом и человеческой тоской. Капитан Маркус Кирк, опираясь на дубовый планшир, пересчитывал в уме дни, недели, месяцы: с тех пор, как они покинули Порт-Ройял с пустыми трюмами и полными надеждами. Надеждами на испанский «Сан-Хасинто», гружёный серебром из Картахены. Но вместо галеона они встретили лишь штормы да чаек, круживших над их кораблем, словно над падалью.
– Чёрная шутка, – с горечью пробормотал Кирк. – Быть может, не стоило менять название судна?
Судьба словно нарочно подсовывала одну неприятность за другой, а смерть являлась ему в ночи в виде вертлявой зубастой бабы, тряся пеньковой верёвкой.
Он просыпался в холодном поту, но лишь мрачно усмехался: «Привидится же такая чушь».
Но оказалось, что неприятности и не думали заканчиваться. Чума и чёрная оспа – две уродливые сестрёнки свили гнёзда в Атлантике, сотнями пожирая человеческие жизни и устилая прибрежные воды костями. На островах полыхали костры, и похоронные команды не успевали сжигать мертвецов. Несколько раз встречались корабли со зловещими жёлтыми флагами. И «Чёрная шутка» неслась от них прочь на всех парусах. Добычи не было, и к исходу второго месяца Кирк решил возвращаться. Вот только он не рассчитывал, что губернатор Порт-Ройяла закроет город на карантин.
Напрасно квартирмейстер охрипшим голосом орал солдатам, выстроившимся на пирсе, что на борту нет чумы и они обязаны принять «Черную шутку». Болезненного вида капрал лишь нюхал грязный носовой платок и смотрел в сторону. Солдаты за его спиной застыли с тяжёлыми мушкетами, только и ждущие приказа стрелять.