Григорий Родственников – Весёлый Роджер. Сборник рассказов (страница 7)
Они смеялись и кружились в танце, и пирату казалось, что это самый счастливый момент в его жизни.
* * *
Когда из трюма послышалась музыка, абордажная команда в ужасе бросилась прочь. Целый день на «Чёрной шутке» шли споры: уходить или вернуться на дьявольское судно в поисках воды и капитана.
Чернокожий ашанти ударил себя в грудь кулаком и заявил, что не боится белых демонов. Его и отправили.
Соль плюнул через левое плечо и пробормотал защитное заклинание от духов и подземных чудовищ.
Через короткое время уроженец Ганы вынес из трюма на руках мёртвое тело капитана Кирка и крикнул, что на флиботе много воды и еды.
Уже позже моряки удивлялись, почему лицо Маркуса было таким спокойным и умиротворённым. На губах застыла блаженная улыбка. И кто играл танец Роджера, если на судёнышке не было ни одного живого человека? Но эти тайны Маркус Кирк унёс с собой в могилу. Историю о танцующем пирате долго рассказывали по всем кабакам Атлантики, а потом забыли. В свете и не такое случается.
Жан-Кристобаль Рене
БОЦМАНУ СНИЛИСЬ ЧЕРТИ
Иллюстрация Григория Родственникова
Боцману снились черти. Точнее, чертовки. Грудастые такие, с аппетитными жопками. Прожжённого пирата не смущали ни хвосты с кисточкой на конце, ни рога, ни копыта. За свою полную приключений жизнь Косой Билл и не таких девок топтал. Были и белые, и смуглые, и чёрные, словно душа епископа. Всякие были. Иные за звонкую монету отдавалась, иных команда, как трофей, по кругу пускала. Были ещё злобные бабищи с дальнего острова, которые, выкрав с корабля боцмана и двух крепких матросов, сами их по кругу пустили. Так что необычностью чертовки Билла не смущали никак. Он их хотел. Так всегда было, когда боцман выдувал огненного пойла больше, чем положено. Впрочем, на обильные возлияния была веская причина.
Косой Билл ухватился за эту мысль, как за спасительный канат и рывком выдернул себя из полуночного кошмара. Совсем недалеко шумел океан, старательно перекатывая песок пляжа. Где-то на грани слышимости кричали чайки. Чертовок в убогой лачуге не наблюдалось. Да и откуда им взяться на необитаемом острове? Томми Пузырь знал, как примерно наказать провинившегося боцмана. Достаточно было лишить бунтаря баб, компании и пойла. Впрочем, пять заветных бутылочек капитан ему оставил, в память о былых заслугах. Всего пять! Гадёныш! С горя Билли тут же вылакал четыре. Оставшаяся бутылка манила блестящими боками. Боцман порывисто встал и едва удержавшись на ногах, шагнул к заветному столику.
– Не время лакать, пьяная морда. У нас есть одно дельце.
От неожиданности боцман даже икнул. Дорогу к выпивке кто-то преграждал. Неужели, он не один на острове? Впрочем, кто бы не был нежданный сосед, он не имел права запрещать Косому Биллу приложиться к бутылочке. Никто на свете не смел такое делать.
Боцман собрал в кучу разъезжающиеся глаза, чтобы пометче прицелиться для удара и в очередной раз уронил челюсть. Девка! Да ещё какая! Аппетитней всех чертовок из сна, вместе взятых. Декольте призывно манило белоснежными полушариями, красивое, с оборочками платье вызывало дикое желание залезть под многочисленные юбки. Откуда взялась в необитаемой глуши такая рыбка боцмана совершенно не волновало. Пальцы, ещё секунду назад сжатые в кулак, цапнули левую грудь красотки. Билли даже успел почувствовать её нежность и упругость. Потом в челюсть впечатался крошечный кулачок недотроги. Ощущение было такое, словно боцмана лягнула упитанная ломовая лошадь. Ноги недальновидного ловеласа оторвались от земляного пола, он взлетел к невысокому потолку, приложится об него затылком и всем весом рухнул на топчан, разбив его в щепки.
– Шишку свою тоже на поводке держи, ущербный, – прошипела девица, оправляя декольте.
Биллу стало грустно. Даже будучи пьяным он не потерял способность рассуждать. Обладательницу такого удара следовало обходить за милю. У Пузыря и то кулак вдвое менее смертоносный. Возможно и злые бабенции с далёкого острова послабее будут.
Явно прочитав на пиратской физии панику и капитуляцию, девица довольно хмыкнула, сгребла со стола бутылку и сделала приличный глоток. Это преступное деяние в условиях отсутствия выпивки сработало, как спусковой крючок. Ставший было шёлковым пират моментально превратился в разъярённого берсерка. С воплем «Убью, тварь!» он бросился на наглую прихлебательницу, ухитрившись выдернуть из-за пояса матросский нож с широким лезвием. Удар был нацелен в живот и точно попал бы в цель, если бы не брошенная навстречу дурной башке початая бутылка. Сила удара была такая, что голова бедняги лопнула, как перезрелый арбуз. Девица сделала шаг в сторону, брезгливо наблюдая, как падает к ногам оппонент. Потом извлекла из глубин декольте кружевной платочек и аккуратно промокнула губы.
***
Боцману снились чертовки. В этот раз они были такие жирные и волосатые, что вызывали лишь рвотный позыв. Билли лежал у их ног, как жертвенный баран в ногах иноверца.
– Вставай уже! Разлёгся тут, – проворчала самая страшная, пребольно пнув пирата под рёбра.
Пинок рывком выдернул его из сна. Девица нависала над Билли и можно было биться об заклад, что именно она его разбудила. Пират с кряхтением поднялся на ноги. Мысли разбегались, словно тараканы. Что из произошедшего было сном, а что явью? Взгляд брошеный на пол хижины, заставил похолодеть от ужаса. В комнате словно резали поросёнка. Кровь вперемешку с осколками стекла…
– Ты внимательно смотри, – ехидно шепнула на ухо девица. – Там кусочки твоего мозга валяются. Правда, откуда в пустой голове мозг?
Боцмана передёрнуло. Он невольно коснулся головы, взъерошил волосы. Не было и намёка на рану. Как такое возможно?
– Кто ты такое? – прошептал изрядно перетрухнувший пират. – Уж не богиня ли сраная?
– Оооо! Меня ещё никто так не называл, – жеманно потупила глазки красавица. – Повтори!
– Сраная! – сразу же отозвался начавший приходить в себя боцман. Потом, увидев, что собеседница вновь сжимает пальчики в кулачок, взвыл: – Богиня! Как есть богиня! Повелительница вселенной! Хозяйка всего сущего. Гадина! Нет! Повелительница всех гадов земных, подземных и воздушных.
– Хвалите меня, хвалите, – промурлыкала девица, с невинным видом покусывая ноготь на мизинчике. Ангелочек да и только.
Впрочем, бывалый пират заметил и ехидные искорки в глазах и хищную улыбочку. Наконец красотке надоело изображать из себя принцессу и она, всплеснув ладошками, перешла на деловой тон:
– Теперь о деле, пустоголовый. Известен ли тебе некий Томми Пузырь?
– Мне кажется, я всю жизнь знаком с этой толстозадой макакой.
– Отлично! – обрадовалась девица. – Я не ошиблась в тебе, убогенький.
– Эй! Перестань меня так называть! – попробовал сохранить остатки достоинства пират. – И вообще, что может быть общего между этакой… гхм… красоткой и протухшим морским разбойником?
– О! Всё просто. К нему попала одна вещь. Которая мне необходима до зарезу.
– Так пойди, прибей его, как давече меня, и забери свою цацку. Делов-то.
– Не всё так просто, убогенький. Он должен добровольно отдать эту вещь. Причём – мужчине. И, кстати, ты прав насчёт цацки. Она похожа на пудренницу. На крышке – орёл, уносящий в когтях ягнёнка. Серебро. Очень тонкая работа.
– Таких побрякушек у кэпа, как блох не папском пуделе. Он, небось и не вспомнит где она. Да и не того ты выбрала на роль получателя пузырёвых подарков. Томми меня ненавидит. Я его чуть с должности не выкинул. Подговорил команду, наплёл про карту спрятанных сокровищ, а эти мерзавцы меня с потрохами кэпу сдали.
Девица расхохоталась в голос:
– И это чудо не хочет, чтобы его называли убогим. Похоже, что неудачник – твоя профессия.
– Нет, ну почему… – попытался оправдаться боцман. Потом, задумавшись, насупился и отвернулся от противной собеседницы.
– Слушай, Билли, неужели ты думаешь, что я не интересовалась тобой, прежде чем прийти в эту дыру? Можешь не сомневаться, ты тот, кто мне нужен. Будешь хорошим мальчиком – не дам пропасть и даже вознагражу в пределах разумного. Начнёшь ерепениться – грохну и забуду воскресить. За мной не заржавеет.
– Для начала найди способ выбраться с этого проклятого острова. Ты не на корабле прибыла, часом?
– Таким, как я корабли не нужны, убогенький, – ухмыльнулась девица. Подойдя к хлипкой стенке хижины, она коснулась её и вдруг отдёрнула сплетённые лианами стволы пальм, словно занавеску. В помещение хлынул ослепительный свет, пахнуло свежестью, послышались звуки, которые чуткое ухо морского разбойника не могло спутать ни с чем другим. Боцман рысью бросился к свету и, не задумываясь засунул кудлатую башку в проём. Корабль! «Ковчег»! Только такой идиот, как Пузырь Томми мог назвать свою посудину библейским именем. Скрипели снасти, ветер надувал паруса над головой, по палубе бегали босоногие матросы. Вон и кэп. Смотрит куда-то на бейдевинд.
– Вперёд, герой! – шепнула из-за плеча девица. Затем подкрепила команду могучим пинком по боцманскому заду. Билли вылетел на палубу, как ядро из пушки и во весь рост растянулся возле шкафута, вызвав удивлённые вопли пиратов.
– Убью, тварь! – взревел вконец обозлённый боцман. Девица показала ему язык и задёрнула проём. С этой стороны он был открыт в стене палубной надстройки.
– Билли? – Пузырь Томми, обернувшийся на шум, с нескрываемым интересом разглядывал бывшего боцмана. – Как тебе удалось выбраться?