Григорий Родственников – Весёлый Роджер. Сборник рассказов (страница 1)
Весёлый Роджер
Сборник рассказов
© Григорий Родственников, дизайн обложки, 2025
© Григорий Родственников, иллюстрации, 2025
© Евгений Газизов, иллюстрации, 2025
© Ольга Рудная, иллюстрации, 2025
© Вадим Кузнецов, иллюстрации, 2025
© Марика Становой, иллюстрации, 2025
© Арсений Баранов, иллюстрации, 2025
© Николай Лебедев, иллюстрации, 2025
© Виктор Шипунов, иллюстрации, 2025
ISBN 978-5-0067-5548-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От составителей
Ольга Рудная
ПЛЕТЬ БОГОВ
Иллюстрация Ольги Рудной
Зной. Тяжёлый зной висел над избалованным богами прекрасным городом Сиде. Нежное дуновение с моря угасало сразу за песчаным прибрежьем, и ни широкие листья пальм, ни ветки старых олив, ни даже пушистые венчики тростника, растущего у Защитной стены, не отзывались на бессильные старания полуденного эфира. Солнце раскаляло до зыбкого марева крыши дворцов и храмов. Нестерпимо блестела полированными гривами мраморная квадрига над Главными Воротами. На цыпочках, шипя ругательства, перебегали обжигающие плиты мощёной дороги босоногие рабы. Возле торговых лавок Агоры, на улице Колоннад и даже на Невольничьем рынке было почти безлюдно. Зной вытеснял всё живое в тень, все дела были отложены до вечерней прохлады.
Под щедрой зеленью кипарисов и пиний лежали одуревшие от жары огромные светлой масти собаки. Худые длинноногие кошки выглядывали из сумрака каменных галерей и снова ныряли в тень. Кошек в городе было много. Кошек здесь любили.
***
Кошек любили и в большом богатом каменном доме, что выходил торцом к великолепному городскому фонтану – Нимфеуму. Поздним утром в роскошно убранной комнате этого дома, в полумраке закрытых занавесями окон на широкой скамье сидел полный краснолицый мужчина. Широко расставив колени, ссутулившись, он выбирал из чаши, стоящей у ног, вяленые финики, лениво жевал их и выплёвывал косточки в кулак. Два раба за скамьёй мерно работали опахалами, но толстяк всё равно обливался потом, вытирал мокрый загривок ладонью и отирал её о тонкую полотняную тунику. Перед ним, с навощённой дощечкой и острым стилом в руках, стоял на коленях раб-управляющий.
– Этих шестнадцать, что были в сарае у дальней пристани, ты продал на корабли?
– Да, мой господин, уже гребут, – позволил себе пошутить раб.
– А тех полудохлых, что сидели в долговой яме, снова не удалось сбагрить?
– Проданы для работы в латрине у арены.
– Да ты молодец! Дерьмо убирать сил у них ещё хватит. Хвалю!
– Благодарю, господин.
– Как там подарок моего брата – тот волосатый северный варвар, клетку ещё не сломал? Такого бы зверя ланистам показать.
– Он очень сильный, господин, но хромой, ланистам такой не нужен. Я послал сказать в кузнечных мастерских, может возьмут.
– Хорошая мысль. Если купят – предупреди, чтобы хорошо приковывали. Будет снова клетку ломать – дай плетей по рукам. Только не покалечь. – Толстяк погладил растянувшуюся на краю скамьи кошку. Та зевнула и лениво шевельнула хвостом. – А что с девками? Красивые есть?
– Я отобрал шестерых, ждут во дворе, пока вы, господин, сами решите, сгодятся ли.
– Ладно, позже посмотрю, попробую. – Толстяк долго пил воду. – Что слышно из Коракесиона? Караван с рабами вышел?
– На рынке болтают, дня через четыре у нас будут. Пока жара – идут медленно, много мрёт.
– Как придут – купи штук двадцать покрепче и отправь в поместье, пусть масло давят. О боги, что ж так жарко…
– Старый Суллий говорит – у него с утра колени крутит, значит, завтра к вечеру будет гроза.
– Ну, Сулловы колени врать не будут, – усмехнулся толстяк и запустил косточкой в просвет между занавесом и окном. Косточка запрыгала по раскалённым плитам мощёной дороги.
***
По раскалённым плитам мощёной дороги, ведущей от Нимфеума к Храмовой Библиотеке и окаймлённой с обеих сторон бесконечным рядом колонн, шагали три девочки лет тринадцати. Юные танцовщицы храма Афины, стройные, в порхающих вокруг ног коротких хитонах, они шли так легко, словно кто-то держал их на ниточках и, как игрушкам, только позволял касаться земли. Две из них шагали почти в такт, третья на ходу подпрыгивала, стараясь не наступать на стыки каменных плит. Иногда невзначай она задевала подруг, то отставая от них, то опережая.
– Эния, ты можешь идти спокойно?
– Я загадала, Нефтис, если до самого портика дойду ни разу не наступив на черту – наставница оставит меня танцовщицей.
– Да оставит, оставит. Подумаешь, накричала, что ты факел уронила. Это самый трудный храмовый танец. Мы все факелы роняли, пока учились. А когда уже с зажжёнными танцевали, знаешь сколько раз обжигались! – девочка машинально потрогала кожу на внутреннем сгибе локтя.
– Но до праздника всего четыре дня! Если буду сбиваться, меня отправят обратно на кухню готовить еду для ритуалов.
– Не отправят. – Третья подруга, Никея, светловолосая, с покрасневшим от солнца личиком, ласково улыбнулась. – Я слышала, старшая жрица советовала наставнице поставить тебя в первый ряд. Сказала, боги дали этой девочке талант. Вот и мой брат тебя выбрал для позирования. Он специально приходил посмотреть на нас, ему нужны три натурщицы.
– Это мы?
– Ага. Храм Афродиты в Карии заказал скульптуру своей богини и граций, её спутниц. Богиню будет ваять почтенный Небамеон, а граций – мой брат. Сейчас придём, и он будет наброски делать.
– Твой брат ещё так молод, а уже знаменитый скульптор.
– Да, я горжусь. – Никея польщённо улыбнулась и добавила, чуть нахмурившись: – У меня кроме него никого не осталось после прошлой осени… когда лихорадка…
Девочки понимающе покивали.
– Вон он, мой брат, на верхней галерее, машет нам! Привет, привет, братик!
– Привет! – замахали руками подруги. – Привет, уважаемый мастер Ютис!
***
Уважаемый мастер Ютис стоял в проёме арки на верхнем этаже Храмовой Библиотеки и щурился, оглядывая родной город. Сердце его пело. Он был счастлив. Он, сын простого каменотёса, с детства надышавшийся каменной пылью в мастерских, сотню раз сбивавший пальцы отцовским инструментом, изрисовавший все стены в доме набросками гладиаторских боёв, сегодня поставил в Императорском Зале свою новую статую. Он ваял её год. Статуй такого размера делать ему ещё не приходилось. На его счету было много портретных бюстов, барельефов для городских терм и для саркофагов. Но эта статуя Птолемея III Эвергета, бывшего когда-то властителем южной части Анатолии, превосходила размерами всё, что он делал до этого. Теперь он ещё больше уверен в своих силах. Ему всего двадцать два, а слава о нём шагнула далеко за пределы Памфилии. Дар богов, вдохновение и терпение принесли молодому ваятелю известность… ну и деньги, конечно. Учитель, почтенный Небамеон, с гордостью признавал, что ученик уже превзошёл его самого. Эти руки, говорил он, сделают то, чем будут восхищаться люди и через тысячу лет. Ютис посмотрел на свои ладони, белые от въевшейся алебастровой пыли. Улыбнулся – сделаем? да так, чтобы через тысячу лет?