Григорий Павленко – Незваная (страница 6)

Виерна подняла руку – и воздух над столом изменился. Не вспышка. Изменение – мягкое, как смена освещения.

Над столом повисло яблоко. Красное, блестящее, с идеальной кожицей – ни пятнышка, ни вмятины.

Все смотрели. Дайн чуть подался вперёд, Кейра прищурилась, один из старшекурсников кивнул с видом знатока.

Все, кроме Айры, видели яблоко.

Айра видела пустой воздух и тонкую плёнку поверх него – как мыльный пузырь, но плотнее, структурнее. Линии складывались в форму, мерцая по краям, накладываясь друг на друга слоями: цвет, текстура, тень, блик. Красивая работа, безупречная, каждая деталь на месте – и сквозь всё это, как сквозь витражное стекло, просвечивал тусклый потолок подвальной комнаты.

Прозрачная. Для неё – прозрачная.

Все видят яблоко. Ты тоже видишь яблоко. Ты видишь яблоко, и сейчас ты заставишь себя в это поверить.

Она попыталась сфокусировать взгляд на поверхности плёнки – смотреть на неё, а не сквозь, как смотрят на картину, а не на стену за ней. Получалось плохо. Глаза скользили сквозь иллюзию с той же неизбежностью, с какой проходят сквозь туман, и пальцы похолодели – коротко, резко, как будто опустила руки в ледяную воду.

Не сжимай кулаки. Смотри как все.

– Суть Тени, – сказала Виерна, – не в том, чтобы прятаться. Суть – в том, чтобы показать то, чего нет, и заставить поверить. – Она обвела взглядом комнату. – Кто скажет, что видит?

– Яблоко, – сказал Дайн.

– Красное, – добавила Кейра.

Виерна посмотрела на Айру. Не нарочно – просто по кругу, от одного к другому. Но когда дошла – задержалась. На долю секунды, не больше.

– Яблоко, – сказала Айра ровным голосом, не быстро и не медленно. – Красное. Идеальной формы.

Виерна чуть наклонила голову.

– Идеальной формы, – повторила она, и в её ровном голосе проступило что-то – не удивление, скорее интерес, тот вид интереса, который не обещает ничего хорошего. – Интересное наблюдение.

Чёрт. Настоящие яблоки не бывают идеальными. Она описала не яблоко, а иллюзию яблока.

Виерна не стала развивать, убрала иллюзию – но Айра видела, как её взгляд вернулся ещё раз, мимоходом.

Следующая иллюзия была другой – не предмет, а пространство. Стены комнаты расширились, потолок поднялся, свет стал ярче и теплее, и вместо подвала вокруг вырос зал – высокие окна, солнечные лучи на каменном полу, запах свежескошенной травы, тёплый ветер из ниоткуда.

Дайн оглядывался, широко раскрыв глаза. Кейра провела ладонью по столу – и рука прошла сквозь поверхность, которая секунду назад казалась деревянной, и Кейра отдёрнула пальцы с тихим «ох».

– Иллюзия пространства, – сказала Виерна. – Третий порядок. Вам до него два года. Если повезёт.

Айра сидела неподвижно и видела подвал – тот же подвал, тот же потолок, тот же тусклый свет. Поверх – прозрачная плёнка, сквозь которую просвечивал солнечный зал, как картина на стекле, красивая и совершенно нереальная.

Зуд стал сильнее – предплечья, шея, кожа под волосами. Тело хотело вытолкнуть иллюзию, как выталкивает занозу: инстинктивно, упрямо, не слушая голову, которая приказывала сидеть тихо и не привлекать внимания.

Не дёргайся. Не чешись. Ты видишь то же, что все. Зал, окна, свет. Вон Дайн говорит «невероятно» – кивни.

Она кивнула, и этого оказалось достаточно.

* * *

Практику Виерна объявила парную: старшие курсы с младшими.

Айре достался Серак.

Третий курс, мягкое лицо, вежливая улыбка – часть анатомии, как нос или брови. Он улыбался всегда.

– Базовое упражнение, – сказал он, садясь напротив. – Я создаю иллюзию, вы говорите, что видите.

Серак провёл ладонью по столу, медленно, как будто гладил поверхность, – и под пальцами проступил узор: цветок, синий, с пятью лепестками, плоский, как гравюра на дереве.

Айра видела пустую поверхность стола и тонкую сетку линий, мерцающих по краям. Слабее, чем у Виерны, грубее – как разница между каллиграфией мастера и почерком способного ученика. Но работало: кто-то другой на её месте увидел бы цветок.

– Цветок, – сказала она. – Синий. Пять лепестков.

Серак кивнул, убрал иллюзию и поставил следующую.

– Теперь сложнее, тоже на поверхности.

На столе появилось что-то тёмное, плоское. Линии колебались, расплывчатые и нечёткие – как будто Серак сам не до конца представлял, что хочет показать, и иллюзия отражала его неуверенность.

Айра видела это отчётливо – каждую дрожащую линию, каждый незаконченный контур. Видела лучше, чем должна была.

– Что-то тёмное, – сказала она, осторожнее, чем в первый раз. – Не могу разобрать, размытое.

Так. Притупи. Не будь точной. Ты первокурсница из среднего дома – тебе положено видеть хуже, а не лучше.

– Нормально для первого раза, – Серак улыбнулся покровительственно. – Иллюзии второго порядка читаются тяжелее.

Но он смотрел. Не на иллюзию – на неё. Глаза задержались на секунду дольше, чем нужно, и в них было внимание – пристальное, оценивающее, – от которого стянуло мышцы между лопатками.

Серак перешёл к следующему упражнению. Мышцы между лопатками не расслабились до конца занятия.

* * *

Коридор второго этажа. Камень здесь передавал звуки странно – одни глушил, другие усиливал.

Голос. Сверху, приглушённый, но различимый. Низкий, ровный. Ивар – деловой разговор, жёсткий, из тех, которые ведут, когда не хотят, чтобы слышали.

Айра замедлила шаг – и голос оборвался. Не затих – оборвался на середине фразы.

Он на пятом этаже. Три этажа магической кладки. Не мог услышать.

Она ускорила шаг.

Тогда почему замолчал именно сейчас?

В столовой Тай уже сидела за их столом. Одного взгляда на Айру хватило – сузила глаза и решила не спрашивать.

Молча пододвинула хлеб.

– Знаешь, что случилось на Клинке? – сказала Тай через минуту, и голос был громче обычного – нарочно, как будто перекрикивала что-то невидимое, тот рабочий шум, которым она заполняла любую неловкую тишину. – Я чуть не подожгла тренировочный манекен. Не «чуть» как «почти», а «чуть» как «он горел, но недолго».

Айра посмотрела на неё. Тай улыбалась – широко, с клыками, янтарные глаза тёплые и яркие.

– Мастер Брек сказал, что я «термически избыточна», – продолжила Тай с той интонацией, с которой люди произносят медицинские диагнозы, когда находят их комичными. – Считаю это комплиментом.

Что-то между лопатками чуть ослабло.

– Термически избыточна, – повторила Айра.

– Официальный диагноз. Собираюсь вышить на подушке.

– С огненной каймой? – Айра отломила кусок хлеба.

Увидела лицо, прочитала что-то – и не спросила.

Ужин прошёл под непрерывный поток Тай – про плац, про мастера Брека, про соседку, которая больше не храпит, потому что Тай повесила кристалл белого шума, добытый у архивиста за два яблока и обещание «не поджигать ничего в радиусе десяти метров от библиотеки».

– Обещание я планирую нарушить. Но не раньше второго семестра.

Айра ела, слушала – и дышалось легче, потому что Тай занимала собой столько воздуха, что на проблемы его не оставалось.

* * *

Комната. Вечер. Тишина, которая наступает, когда Тай уходит.

Расписание на столе – Айра взяла проверить и замерла.