Григорий Павленко – Михна (страница 11)
Не словами. Слова – узкие, плоские, человеческие. Клетка для того, что настоящее. То, что сделал Солтар, было
Яд – остановился.
Чужая воля упёрлась в его волю – и отступила. Яд хотел внутрь. Собиратель направил –
Дух яда затихал.
– Солтар!
Лина. Рядом. Схватила руку – дёрнула к себе, развернула. Два прокола. Лицо – белое. Губы шевельнулись – начало молитвы, беззвучно. Оборвала. Стиснула зубы.
– Не двигайся.
Сжала руку выше проколов. Крепко. Другой рукой рвала край рубахи – зубами, ногтями. Полоска ткани. Обмотала. Узел.
Руки тряслись. Пальцы мокрые, скользили по ткани. Дыхание частое, неглубокое, через рот. Зрачки – огромные. Солтар видел дрожь рук, жилку на шее, побелевшие губы. Слово для этого было где-то – в её мире, не в его.
Лина наклонилась к его запястью. Губы – у прокола.
– Нет, – сказал рот.
Дух не выбирал слово. Тело – не выбирало. Рот сказал – сам, раньше мысли, раньше решения. Как руки знали молитву. Как ноги знали, куда идти в пустыне. Рот знал: нет.
Лина замерла. Губы – в волосе от кожи.
– Заткнись, – сказала она. И прижалась к проколу.
Тёплое. Обветренное, потрескавшееся – кожа губ против кожи запястья. Она сосала – сильно, щёки впали, – и сплёвывала в песок. Кровь. Слюна.
Солтар смотрел на её макушку. Тёмные волосы, слипшиеся от пота. Завитки у виска. Пробор – кривой, розовая кожа между прядями.
Внутри руки – тихо. Яд лежал на границе, у проколов, – вытолкнутый, направленный, замерший. Дух яда не ушёл. Не мог – плоть держала. Но и внутрь не шёл – собиратель не пускал. Застрял между, как имя, которое не взяли и не отпустили.
– Хватит, – сказал Солтар.
Лина подняла голову. Губы в крови.
– Рано.
– Мне не больно.
– Больно станет потом. Яд медленный. Сначала рука опухнет, потом —
– Мне не больно. – Он посмотрел на неё. – Правда.
Лина замолчала. Смотрела на руку. Проколы – маленькие. Кровь остановилась. Отёка нет. Покраснения нет.
– Не бывает так, – сказала она.
Тишина. Русло, камни, дух жара. Мёртвая змея на камне. Кинжал – в позвонке. Лина – на корточках, губы в крови, глаза – на его руке.
Выпрямилась. Вытерла рот тыльной стороной ладони, размазав красное по щеке.
– Ладно. Змею забираем. Большая. Хватит на троих, если Аррин не будет кривить нос.
Поднялась. Ноги дрожали. Подошла к змее, дёрнула – тяжёлая, обмякшая. Выдернула кинжал. Обтёрла о песок. Протянула.
– Голову отрежь. Железы ядовитые.
Солтар отрезал. Закопал голову и кусок тела с железами. Лина обвязала тушу верёвкой, перекинула через плечо. Змея свисала до колен.
– Идём. Быстрее. И если начнёт кружиться голова – скажи. Сразу.
– Ясно.
Голова не кружилась. Рука не опухала. Два прокола подсыхали. Внутри – пусто. Яд ушёл туда, куда направили, – к краям, к коже, наружу. Лина забрала остатки губами. Чужая воля – растворилась. Собиратель остался.
* * *
Они не дошли.
Русло сужалось к югу – стены выше, тени длиннее. Лина шла привычной тропой, между валунов. Солтар – за ней.
Лина остановилась.
– Тихо.
Замерли. Шорох. Не ящерица, не ветер. Тяжелее. Сверху – с гребня стены русла.
Камень скатился. Маленький, с кулак. Ударился о валун, подпрыгнул, лёг в песок.
Лина медленно опустила змею с плеча. Положила на песок. Руку – к кинжалу на поясе.
– Сколько?
Дыхание. Два – сверху, за камнями. Сиплое, быстрое. И сзади – третье. Ближе. Тише.
Солтар обернулся.
Силуэт.
Солнце – за спиной, ослепительное. Фигура – чёрная, без лица, без черт. Плечи, руки, голова. Кинжал – в правой руке, лезвием вниз.
Не те трое. Другие. Двое наверху – незнакомые. Тот, что сзади, – ближе. Пять шагов. Четыре.
Лина развернулась. Кинжал в руке.
Солтар шагнул к силуэту. Кинжал – перехват, остриё от себя.
Удар пришёл сбоку.
Не кинжалом – камнем. Тяжёлым, угловатым. В висок. Мир дёрнулся – влево, вниз. Песок. Небо. Песок. Звук – далёкий, мокрый.
Колени. Песок. Руки. Кинжал – в руке. Пальцы сжаты. Не отпускать.
Небо – белое. Потом – тень. Силуэт. Солнце. Кинжал – вниз.
Внизу, далеко, под камнем, под руслом, под песком – давление.
Темнота.
Глава 3 – Мясо и молчание
I
Свет. Звук – высокий, оборванный. Удар. Песок. Силуэт – прямая спина, кинжал в руке, между Солтаром и тенью. Красное на лезвии.
Темнота.
* * *
Боль была первой.
Не от укуса – та не пришла. Другая: тупая, тяжёлая, внутри черепа. Где-то между висками – как камень, положенный изнутри. Солтар открыл глаза и закрыл. Свет – белый, плотный. Подождал. Открыл снова.
Небо. Открытое, выцветшее. Он лежал на спине. Под лопатками – камень, тёплый, шершавый. Под затылком – ткань. Чужая рубаха, свёрнутая комком.
Запах. Дым. Мясо. И что-то горькое, травяное – от повязки на виске.