Григорий Павленко – Дочь Огня (страница 13)
Нахиля даже не моргнула.
– Плохо. Ещё раз.
– Но вы же…
Хлопок. Снова – прямо у лица.
Вспышка. Слабее, но была.
– Плохо.
Хлопок.
Велиса сжала зубы. Жар рвался – она давила, давила, давила…
Искры. Только искры.
– Лучше. – Нахиля отступила на шаг. – Теперь сложнее.
Она достала что-то из складок платья. Кувшин. Маленький, глиняный.
– Стой смирно.
И вылила ледяную воду Велисе на голову.
Шок. Холод бил по коже, по глазам, забивал дыхание. Велиса вскрикнула – и огонь взорвался вокруг неё, испаряя воду в облако пара. Жар такой, что камень под ногами трещал.
Когда пар рассеялся, Нахиля стояла в трёх шагах. Край её рукава обуглен.
– Очень плохо.
Велиса дрожала. Мокрая, кулаки сжаты, зубы стучат.
– Зачем?! Зачем вы это делаете?!
– Потому что враг не будет предупреждать. – Нахиля подошла ближе. Рукав всё ещё дымился, но её лицо было спокойно. – Упадёшь в реку – утонешь или вскипятишь воду вокруг себя, убив всех, кто попытается спасти. Испугаешься в толпе – сожжёшь десятки. Разозлишься на любимого человека…
Она замолчала. Смотрела на Велису.
– Мальчик. Тарик. Ты ведь не злилась на него?
Велиса покачала головой. Слёзы смешивались с водой на лице.
– Ты радовалась. – Нахиля кивнула. – Радость, страх, злость, любовь – для огня нет разницы. Любое сильное чувство – топливо. Ты должна уметь гореть внутри и не выпускать наружу. Что бы ни случилось.
Она протянула руку. Ладонь раскрыта, пальцы чуть согнуты.
– Возьми.
Велиса посмотрела на её руку. На обугленный рукав.
– Я… я обожгу вас.
– Возможно. – Нахиля не убрала руку. – Бери.
Велиса не двигалась.
– Ты боишься. – Голос Нахили не смягчился, но что-то изменилось в нём. – Хорошо. Страх – честная вещь. Но ты должна делать то, чего боишься. Иначе будешь бояться всю жизнь.
Велиса медленно подняла руку. Пальцы дрожали. Жар ворочался под рёбрами – горячий, живой, опасный.
Она коснулась ладони Нахили.
Кожа жёсткая, сухая, тёплая. Обычная человеческая рука.
Велиса держала. Секунду. Две. Три.
Огонь внутри ворочался, рвался – и не выходил.
Нахиля кивнула. Убрала руку.
– Хорошо.
Велиса посмотрела на неё. Впервые – не "плохо". Хорошо.
– Это только начало, – сказала Нахиля. – Завтра – сложнее. Послезавтра – ещё сложнее. Пока не научишься держать, что бы ни случилось.
– А если не научусь?
Нахиля посмотрела на неё. Глаза – пепельные, холодные. Но в глубине – что-то ещё.
– Я тоже была такой, – сказала она тихо. – Горела сильнее, чем могла удержать. Мне было девять, когда я… – Она оборвала себя. Отвернулась. – Завтра на рассвете. Не опаздывай.
Ушла.
Велиса стояла одна. Мокрая, дрожащая, измученная.
Но она держала руку Нахили. И не обожгла.
Глава 4
Уроки
Год.
Утро начиналось с мамы. Комната без окон, круг свечей на полу, запах старого воска. Велиса садилась, скрещивала ноги. Камень холодил бёдра сквозь ткань платья.
– Пять свечей, – говорила мама. – Зажги третью.
Год назад – одна свеча, и та не слушалась. Девять вспыхивали, нужная – нет.
Велиса закрыла глаза. Дышала. Чувствовала реку внутри – горячую, живую. Отделила каплю. Направила – не ко всем, только к третьей. Считала: первая, вторая, третья…
Открыла глаза.
Третья свеча горела. Остальные – нет.
Мама кивнула. Лицо неподвижное, но Велиса уже научилась читать – чуть приподнятый подбородок, разгладившаяся морщинка между бровей.
– Теперь первую и пятую. Одновременно.
Сложнее. Разделить каплю на две – как разорвать волос.
Велиса попробовала. Жар тёк по руке, расходился к пальцам…
Первая вспыхнула. Пятая – нет. Вместо неё загорелась четвёртая.
– Ещё раз.
Она погасила свечи. Попробовала снова. Первая, пятая… нет. Первая, четвёртая.
– Ещё.
Первая. Пятая – еле-еле, фитиль тлел, но держался.
– Хорошо. – Мама поднялась, взяла трость. – Завтра – три свечи одновременно.
Ушла. Стук трости по коридору – удалялся.